Мы поможем друг другу

      Дориан приоткрыл дверь и оглядел длинный коридор. "Вроде никого... - он схватил Элизабет за руку и потащил к запасной лестнице. - Дверь не закрыли. Я сейчас магией запру". В этот момент раздался топот каблучков и сапог с металлическими подковами. Инквизитор удержала Павуса за руку: "Тсс!" В двери альтуса настойчиво, если не сказать нагло, постучали. Голос Жозефины тихо пробормотал: "Нет его, хотя дверь не заперта. Значит, к ней пошел". Голос Кассандры ей ответил: "Пусти, я проверю".        Тревельян не стала ждать результатов проверки и потянула жениха за собой. Они бесшумно спустились по ступеням и выскользнули в дверь черного хода, аккуратно прикрыв её за собой. "Вот эту магией запри", - посоветовала девушка и метнулась к карете с гербами маркизы Долийской. Дориан наложил заклинание и поспешил на ней. Бриала улыбнулась им из-под полумаски и стукнула в стенку кучеру. Экипаж тронулся.       "Думаешь, покушение на мою драгоценную персону? - спросил Павус, - совсем девки оборзели..." Элизабет засмеялась: "Нет, эти не рискнули бы. Ты же оставил бы от них мокрое место. Да и не стала бы Кассандра такими делами заниматься". Бриала понимающе усмехнулась: "Во дворец мы въедем тоже через задние ворота. Но будьте внимательны, среди наших портных и, особенно, ювелиров могут оказаться осведомители церкви". - "Да, - подтвердила Тревельян, - если кто и пойдет на это, то только взбешенные клирики". Она приоткрыла шторку на окне и осторожно выглянула: "Мы очень медленно едем, - посетовала она, - пеший может проследить за нами". - "Как обычно, - пожала плечами Бриала, - здесь особо не разгонишься и это малая карета, для личных визитов". Дориан привлек к себе невесту: "Не волнуйся, дорогая моя, сейчас опасности нет. Вот когда ночью будем возвращаться..." - "Завтра, - улыбнулась Бриала, - её величество приготовила вам подарок. На ночь вы останетесь во дворце".       Тревельян вздрогнула и посмотрела на Дориана. Он сжал её руку и неуверенно спросил у Бриалы: "А нас не хватятся в гостинице? Мы никого не предупредили. Наше отсутствие вызовет подозрение". Бриала беспечно махнула рукой: "Инквизитор напишет записку, вестовой отнесет". - "Что же написать, чтобы не нарушить конспирацию?" - с сомнением допытывался он. "Напишите, что поехали по моему приглашению в летнюю резиденцию на праздник в честь эльфийской богини Митал. Он как раз состоится на днях, - Бриала подумала и предложила: - Можно и в самом деле отправиться туда завтра. Вы же хотели встретиться с Хранителями. Они все там будут". Дориан вопросительно взглянул на Элизабет: "Зачем тебе Хранители, Бетси?"       - Хотела расспросить их о сфере, - колебалась девушка. - В единственном трактате, который мне удалось раздобыть, упоминается какая-то особая "Сфера Уничтожения", но о ней, кроме этого упоминания, больше ничего не написано.       - Сфера Уничтожения? - переспросила Бриала, - никогда не слышала. Она эльфийская?       - Вне всякого сомнения. Очень древняя. Принадлежала Фен-Харелу.       - Имеется в виду "Сфера Средоточия", скорей всего, - нахмурилась Бриала, - древний эльфийский артефакт, позволявший разрывать Завесу. Почему она вас интересует?       - Думаю, что именно её я держала в руках, когда впервые столкнулась с Корифеем - честно ответила Тревельян.       - Значит, Фен-Харел... пробудился? - с ужасом спросила Бриала.       - Не знаю, не уверена, что это была та самая сфера, - Инквизитор в упор посмотрела на долийку, - нужно это выяснить как можно скорее. Вы поможете нам поговорить с Хранителями?       - Конечно, помогу, - маркиза шумно вздохнула, - этого только не хватало. Мало эльфам проблем...       Карета остановилась перед неприметными воротами. Бриала выглянула в окошко и махнула рукой. Ворота открылись и экипаж подкатил к открытым дверям дворца. Маркиза вышла первой, за ней Дориан, который помог выйти Элизабет, запутавшейся в складках плаща. Они быстро шли за Бриалой, направо и налево раздававшей указания прислуге. Долийка провела их прямиком в дворцовый храм и предложила разделиться, чтобы подготовиться к обряду. Дориана, ободряюще улыбнувшегося невесте, увел пожилой эльф, а Элизабет поманила за собой маркиза. В небольшом помещении две служанки-эльфийки сняли с Инквизитора плащ, быстро раздели её и облачили в белое шелковое платье наподобие длинной туники, искусно сооруженное из двух, вышитых по краям золотыми узорами, кусков ткани. На плечах оно застегивалось узорчатыми брошами, а в талии схватывалось поясом, сплетенным из золотых нитей. К волосам прикололи венок из флердоранжа, цветки были только что срезаны и источали приятный аромат. Сверху набросили тончайшую, почти прозрачную фату, а ноги обули в изящные белые туфельки на небольших каблучках.       Тревельян, стиснув зубы, терпела из последних сил. Мысль, что она боится вспотеть от страха, неожиданно позабавила её. "Что я делаю? - подумала она, - я же не смогу быть с ним. Или смогу? Что, если он захочет сегодня..." Она прогнала эту мысль, почувствовав приближение панической атаки, несколько раз глубоко вздохнула и постаралась расслабиться. "Он не станет, если я не позволю, он дорожит мной, - она успокоилась. - Дело не в нем, а во мне, - вынуждена была она признаться себе самой, - я не смогу оттолкнуть его, обидеть, разочаровать. Куда это нас заведет... До чего я могу дойти в самопожертвовании? Он нужен мне... я уже не могу без него. Я пойду на что угодно, только бы не потерять его доверие, его привязанность. Он мой. Он сам сказал, что мой "до кончиков пальцев". Что "прикипел" ко мне душой... Но никогда не говорил, что... любит. Прискорбно, девушка, твой жених считает тебя другом, не более того. И... хочет . Кто только меня не хочет... Нет, я не смогу. Еще не поздно, нужно сказать ему..." - она вздохнула и равнодушно посмотрела в зеркало, к которому её подвели.       - Снимите эти покрывало и венок, - попросила она, - а туфель без каблуков нет? Я никогда на каблуках не ходила.       Бриала удивленно посмотрела на нее: "Что с вами, Инквизитор? Вы чем-то расстроены? На венке и фате настаивал ваш жених. Он гордится вашей чистотой и невинностью. Во время обряда художники сделают наброски для семейного портрета. Давайте оставим как есть". Тревельян опустила голову и покорно кивнула. "Вы боитесь? - с пониманием участливо спросила Бриала, - я должна, наверное, посвятить вас в интимные подробности брачной ночи". Элизабет усмехнулась: "Не нужно. Я - целительница, в теории мне все известно". - "Теория это хорошо, - усмехнулась и долийка, - на практике все совсем по-другому". Она усадила девушку и зашептала ей на ухо. Через несколько мгновений глаза Элизабет расширились от удивления, а рот приоткрылся. Она густо покраснела и недоверчиво взглянула на Бриалу. Та засмеялась и несколько раз кивнула головой. Потом поманила Тревельян и продолжала горячо шептать. Девушка внимательно слушала, время от времени вопросительно взглядывая на маркизу. Та терпеливо что-то объясняла ей и Элизабет потрясенно вздыхала. Когда лекция закончилась, Бриала уже вслух спросила: "Вы, наверное, хотели бы повременить с беременностью. Корифей еще жив, война не закончена. Не стоит вынашивать ребенка в таких условиях. Выпейте это на всякий случай". Тревельян послушно выпила и скривилась: "Феландарис-то зачем добавили? Он такой горький и пахнет отвратительно". - "Все предусмотрено, - улыбнулась маркиза, - запейте этим и изо рта будет приятно пахнуть". Элизабет с подозрением понюхала ярко-оранжевую жидкость: "Концентрат... Теперь понятно, зачем феландарис". Она задержала дыхание, глотнула и прежде, чем проглотить, пополоскала рот: "Все, наконец?" - недовольно спросила она.       - Все, - ответила Бриала, - ждем Селину, я уже послала на ней. Пока напишите записку вашим спутникам, вот бумага, перо и чернила.       Инквизитор выпустила пар, в довольно резких выражениях послав... в Скайхолд провинившихся советниц и настаивая на их немедленном отъезде. Особо прошлась по вчерашнему совещанию, напомнив, что получила отчет только от Кассандры и разнесла в пух и прах за невыполнение приказа Лелиану и Жозефину. Расписавшись, она энергично присыпала песком чернила, запечатала сургучом и приложила к нему свой перстень. "Готово, - она протянула записку Бриале, - отправьте немедленно, у них должно быть время собраться и покинуть Вал Руайо на рассвете". Маркиза взяла послание и подошла к двери, собираясь позвать вестового. Створка распахнулась ей навстречу и вошла императрица. Служанки, как мышки, шмыгнули в разные стороны, а Бриала и Элизабет присели в реверансе.       - Как вы прелестны, дитя мое, - восхитилась Селина, оглядев со всех сторон Инквизитора, - завидую вашему жениху.       - Он тоже красавец, глаз не отвести, - ревнивая долийка мстительно указала на вышедшего из противоположных дверей Дориана в модном бархатном камзоле, кюлотах до колен на стройных ногах, обтягивающих чулках и туфлях из антиванской кожи.        Императрица довольно усмехнулась: "Не ожидала такой бурной реакции на мужчину с хорошей прической". Она взяла Тревельян за руку и повела к двери: "Начнем, пожалуй". Дориан уже стоял возле алтаря и скептически разглядывал заспанную священницу, испуганно хлопающую глазами, которую под руки приволокли два стражника. Селина подвела к нему Элизабет и он повернулся к невесте, не сдержав восхищенного возгласа. Она оглянулась на многочисленную стражу, выстроившуюся по периметру огромного помещения и перевела взгляд на Дориана, взявшего её за руки. Он с восторгом рассматривал её, в его улыбке было столько радости, что она невольно улыбнулась в ответ. "Не успела я предупредить его, - подумала девушка и ощутила огромное облегчение, - он смотрит на меня без всякой похоти, я ему нравлюсь, чего же мне еще... Будь, что будет".       - Начинай, - строго приказала священнице императрица, - чтобы все было проведено по высшему разряду.       Преподобная мать округлила в ужасе глаза, но ослушаться не посмела и обряд начался. Дориан смотрел в глаза Элизабет и думал: "Никогда не видел девушки, красивее Бетси, храбрее её, достойнее... Она самая лучшая. И она сейчас станет моей женой... Создатель, благодарю тебя за этот подарок судьбы. Я люблю её, Создатель, только ты знаешь, как сильно я её люблю. Она еще не любит меня, но я всё сделаю, чтобы она была счастлива со мной, чтобы полюбила. Я нужен ей. Помоги мне, Милостивый, добиться её любви. Помоги сохранить ей жизнь или забери меня вместе с ней".       Священница произнесла сакраментальную фразу о препятствиях и с надеждой оглядела большой зал. Но кроме стражи и четырех художников никого не увидела и, вздохнув, продолжила. Элизабет и Дориан принесли обеты верности, обменялись кольцами и преподобная мать нарекла их мужем и женой.       Селина и Бриала поздравили молодоженов и зафиксировали в качестве удостоверителей свои подписи под уже готовым свидетельством о браке. Преподобная мать дрожащей рукой тоже расписалась в нем и упала в обморок. На нее никто не обратил внимания. Дориан откинул с лица жены фату и торжественно поцеловал её. То, как она ответила ему, удивило и обрадовало альтуса. Он посмотрел на нее с надеждой и спросил: "Ты довольна?" - "Я... да, довольна", - она смутилась, так как чуть не сказала, что счастлива и робко спросила: "А ты?" - "Я счастлив", - он так искренне и радостно улыбнулся, что она устыдилась своей сдержанности и сказала: "Я тоже... счастлива". Он привлек её к себе и еще раз нежно поцеловал.       - Что ж, дело сделано, - улыбаясь сказала императрица, - пойдемте, отметим это.       - А с ней что делать? - Бриала указала на священницу. - Владычица Виктуар запретила венчать Инквизитора с тевинтерским магистром, она её накажет.       - Пусть её спрячут до поры, - усмехнулась Селина, - Виктуар не вечна.       - Но у нее длинные руки, - напомнила маркиза.       - Ну так отвези её к долийцам, - придумала императрица, - там её ни руки, ни глаза и ни уши Виктуар не достанут.       - Гениально, - польстила ей Бриала и сделала знак слугам-эльфам.       После небольшого фуршета на четверых, новобрачных отвели в подготовленные покои и оставили наконец одних. Элизабет затравленно посмотрела на единственную, огромную, помпезную кровать и прерывисто вздохнула. Внимательно наблюдающий за ней Дориан улыбнулся: "Я могу сдвинуть кресла и переночевать на них". - "Ты не поместишься, - серьезно возразила девушка, - давай, лучше я". - "Не говори глупостей. Снимай туфли и устраивайся поудобнее", - он подвел её к кровати, отступил на несколько шагов и восхищенно оглядел, - как тебе идет это платье! Тебе вообще белый цвет к лицу". Она жалобно посмотрела на него и предложила: "Здесь много места, может вместе ляжем?" - "Нет, - он отрицательно покачал головой, - не стоит, ты боишься. Не хочу, чтобы первая брачная ночь была омрачена панической атакой". Он взял одну из многочисленных подушек с кровати и принялся сдвигать вычурные кресла на тонких гнутых ножках: "Я сниму камзол?"       Элизабет подошла к нему: "Дон, я... не боюсь тебя. Давай вместе, она широкая, я не помешаю тебе". Он обнял её: "Если не боишься, то поцелуй меня". Она потянулась и нежно коснулась его губ, он так же нежно ответил и спросил: "Уложить тебя?" Она прислушалась к себе и кивнула: "Помоги мне отколоть фату". Он снял с нее фату, но венок оставил и опять отошел, любуясь: "Какая ты красивая, самая красивая жена на свете. Молодец, Дориан, - он погладил себя по груди, - всех обошел. Знай наших, тевинтерских магистров. То-то все будут мне завидовать!". Она улыбнулась: "Чему же тут завидовать? Кому нужна невеста с таким приданным: меткой и фобиями?" Он опять обнял её: "Мне нужна. Очень нужна, просто необходима". - "Зачем? От меня одни неприятности, Дон. Вокруг тебя заговоры плетут, даже убить хотят и все из-за меня". Он серьезно посмотрел на нее и спросил: "А ты не догадываешься зачем?" - "Нет, - она задержала дыхание и, так как он молча смотрел на нее, добавила: - зачем, Дон?" - "Я люблю тебя, Бетси. Люблю больше себя, больше жизни, больше всего на свете", - он прижал её к себе так крепко, что ей пришлось выгнуться и запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. "Это правда? Ты любишь меня? А почему ты раньше мне не сказал?" - она взволнованно вглядывалась в его глаза. "Я понял это совсем недавно. Раньше считал тебя единственным другом. Потом самым близким человеком. Запрещал себе думать по-другому. Не хотел признаваться, что пришел в Инквизицию из-за тебя. Бетси, я ведь сразу влюбился в тебя без памяти, а стереотип мышления... я считал себя геем. Но после того, как ты позволила мне по-настоящему поцеловать тебя, мне приснился сон. Я потерял тебя во сне и испытал такое отчаянье, такой ужас... Вот, проснувшись, и понял, что за чувства я к тебе питаю. Прости, что раньше не сказал. Я... боялся, что ты передумаешь выходить за меня замуж".       Она улыбнулась: "Бедный мой, ты переживал... - она нежно погладила его по щеке, - никуда бы я от тебя не делась, я же сама предложила тебе жениться на себе". - "Ты фиктивный брак предложила, - он вздохнул и отпустил её, - я знал, что ты меня не любишь". Она отодвинула кресло и села: "А почему ты тогда согласился?" - "Надеялся, что со временем, может быть, ты ответишь мне тем же, - печально ответил он, - думал, что заслужу, если не любовь, так хоть уважение".       - А почему так печально? Мы же поженились. И... я всегда уважала тебя, а сейчас еще больше.       - А сейчас мне и нужно больше, - Дориан совсем помрачнел, - не бойся, я не буду к тебе приставать. Я отвернусь, ложись.       - Дон, - позвала она неуверенно, - посмотри на меня.       Он повернулся и молча взглянул на нее. Она нервно мяла пояс, глаза лихорадочно блестели. Дориан с беспокойством наблюдал за ней, а она собралась с духом и выпалила: "Я попробую... стать твоей женой. Я тоже люблю, тебя люблю, Дон". Он привлек её к себе: "Успокойся, родная, я готов ждать сколько угодно, сколько потребуется, хоть всю оставшуюся жизнь. Не насилуй себя, Бетси. Мне нужно только, чтобы ты была рядом, я безмерно счастлив, что ты моя жена. Мне этого достаточно". Он подхватил её на руки и отнес на кровать. Уложил и сел рядом: "Давай пояс развяжем, он тебе мешает". Она кивнула и прерывисто вздохнула. Он осторожно развязал пояс: "Так ведь лучше, правда?" Она вдруг села и обняла его: "Дон, я, правда, люблю тебя. Ты самый близкий мне человек, самый родной. Я рада, что мы поженились, теперь мы всегда будем рядом. И я хочу, чтобы эту ночь мы спали вместе. У нас еще будет много ночей, но первой брачной больше не будет. Не уверена, что я смогу... ну, ты понимаешь, что... Но я хочу, чтобы ты был со мной не только днем, но и ночью". Он улыбнулся: "Вот уж уговаривать-то меня не надо, - он ласково провел пальцем по её носу, приподнимая его, - Я сам об этом мечтаю. Раздеваемся?" Она огляделась: "А какой-нибудь ночнушки ты не видишь?" Он встал и походил по комнате, заглянул в ванную и пожал плечами: "Нет. Видимо, Селина решила, что она не понадобиться".       - У меня под платьем ничего нет, - призналась Элизабет, - что делать?       - Что тут сделаешь... Я отвернусь, а ты раздевайся и укройся одеялом. Я с другой стороны лягу.       - Подожди, не отворачивайся, я пить хочу, - попросила она.       - Здесь на столе шампанское, холодное, хочешь?       - Давай. Выпьешь со мной?       - С удовольствием, - Дориан откупорил бутылку, пробка стрельнула в напольную вазу и проделала в ней дырку. - Салют в твою честь.        Элизабет засмеялась, он налил вино в бокалы, протянул один ей. Они выпили и он спросил: "Можно тебя поцеловать?" Она улыбнулась: "Нужно меня поцеловать. Ах, Дон, мне приятно, когда ты целуешь меня. И ты это знаешь, плут!" Он довольно засмеялся и, забрав у нее пустой бокал, пристроил оба на прикроватный столик: "Если бы ты знала, как мне приятно целовать тебя. У тебя такой сладкий ротик. Иди ко мне". Он обнял ее и стал целовать ее губы и глаза, подбородок и шею. Она отвечала и не отстранилась, когда, вытаскивая шпильки из ее волос, он слегка прикусил её ухо. Почувствовав, что вставший член сию минуту разорвет ему штаны, он спросил: "Будем ложиться или так и просидим всю ночь?" - "Отвернись", - застенчиво попросила она. "Может, лучше я помогу тебе?" - он провел пальцами по ее шее и плечу и взялся за брошь. "Я боюсь, - призналась Элизабет, - не в смысле, что тебя боюсь, а... стесняюсь". - "Я твой муж, не забыла? - он расстегнул брошь и поцеловал оголившееся плечо, - не испугаешься, если я сниму рубашку?" Она расстегнула ему верхние пуговицы и несмело поцеловала гладкую кожу на груди: "Снимай, я хочу, наконец, увидеть своего мужа во всей красе". - "Тогда и штаны сниму", - предупредил он и взялся за пояс. "Раздевайся, - поощрила она, - если стесняешься, я отвернусь". Он засмеялся, встал и быстро разделся. Она успела освободиться от платья и уже лежала под одеялом, укрывшись до подбородка, с закрытыми глазами.       "Подвинься немного", - попросил он, приподнимая краешек одеяла. Она подвинулась, не открывая глаз, и Дориан лег рядом, притянул ее к себе и уперся ей в бедро напряженным членом. "Бетси, я тоже боюсь, не в смысле, что стесняюсь, а по-настоящему боюсь. Боюсь сделать тебе больно, боюсь что у меня не получится или тебе не понравится. Помоги мне, любовь моя, скажи что-нибудь". Она повернулась к нему: "Дон, у тебя все получится, ведь ты... это ты, самый лучший. Мне не может не понравится. Я люблю тебя, Дон, я... хочу быть с тобой, быть твоей женой. По-настоящему. Боли не будет, не бойся, я буду терпелива, ты ведь поможешь мне справиться с фобией, да?" Он страстно поцеловал ее губы и продолжал целовать, спускаясь ниже, шею и плечи. Осторожно положил ей на грудь руку, замер, ожидая её реакции. Она прерывисто задышала и прошептала: "Мне приятно, Дон, не останавливайся". Дориан откинул одеяло и посмотрел на обнаженное тело девушки: "Как ты прекрасна, Бетси, - он, лаская, провел рукой от шеи до лобка, - какая нежная у тебя кожа. Ты совершенство, тебя надо в мраморе ваять... вот так... обнаженной". Наклонился и стал целовать её грудь, взял в рот сосок. Она застонала и выгнулась навстречу ему. Несмело положила руку на его затылок и он потерял голову. Если до этой минуты он боялся испугать её, боялся своего невежества, ведь он был с женщиной в первый раз, то этот простой жест растворил его страх. Он почувствовал себя самцом и инстинкт взял вверх. Все, что нужно было сделать, пришло само собой. Он ласкал и целовал её там, где ей нравилось, неосознанно догадываясь где нужно пососать, где слегка прикусить, где осторожно дотронуться губами или пальцами. Она стонала от возбуждения и её страстные стоны заводили его еще сильнее. Он готов был сделать для нее все, лишь бы она откликалась на его ласки этими знойными звуками, пылкими поцелуями, темпераментными движениями. Её тело трепетало от его прикосновений и он, чувствуя это, шептал: "Люблю тебя, люблю, сокровище мое, счастье мое, девочка моя чистая... Жить без тебя не могу, радость моя, единственная моя". И услышал в ответ: "Возьми меня, Дон, любимый, я твоя, вся твоя".       Он раздвинул ей ноги и лег сверху. Она сама, вспомнив, чему учила её Бриала, раскрываясь, согнула их в коленях, взяла его член и направила в свое лоно. Он осторожно надавил головкой и почувствовал преграду. Она ойкнула и попыталась отодвинуться, но он уже не мог остановиться, просунул руки ей под плечи, уперся лбом в подушку и надавил сильнее. Преграда поддалась, а Элизабет вскрикнула и впилась ногтями ему в спину. Он вошел в нее и от испытанного острого удовольствия остановился. "Тебе больно?" - задыхаясь, спросил он. "Нет, - прошептала она, всхлипнув, - уже нет". Дориан слегка отстранился и внимательно посмотрел на нее. Она лежала с закрытыми глазами, губы и ресницы подрагивали. "Открой глаза,- попросил он, - смотри на меня". Она послушалась, посмотрела на него и потянулась к его губам: "Все хорошо, - она попыталась улыбнуться, - это не атака. Продолжай". Он нежно поцеловал её и признался: "Мне так хорошо в тебе, прости, я не смог удержаться". Она ласково провела пальцем по его губам: "Я потерплю, только не очень долго". Он вынул член и лег сбоку: "Нет, так дело не пойдет. Тебе страшно и больно. Я же не насильник какой-нибудь. Я твой муж, Бетси. Я люблю тебя и хочу, чтобы тебе было со мной хорошо". Он прижал её к себе, гладил по волосам и шептал: "Успокойся, родная, я больше не сделаю тебе больно. Только поцелую и все". Она уткнулась носом ему в грудь и заплакала: "У меня не получится, Дон. Я... дефективная... Не надо было тебе на мне жениться". - "Что за глупости болтает моя умная жена?! - возмутился он. - Как такое могло придти в твою красивую головку, а? Где ты видела, чтобы тевинтерский магистр, ведущий свой род от первых сомниари, женился на дефективной? Да за такой поклеп я тебя сейчас отшлепаю!" - Она недоверчиво уставилась на него и он вытер ей слезы. Укоризненного покачал головой: "Ну, ладно, не отшлепаю, в угол поставлю, - он сделал вид, что размышляет, - или... простить уж на первый раз? Особенно, если поцелует... В углу холодно и одиноко, а тут целый муж лежит, горячий, как печка". Элизабет всхлипнула и невольно улыбнулась: "Целый муж?" - "Нет, разбитый на кусочки, - вздохнул он, - ты жалеешь, что вышла за меня. Увы мне, магистру липовому". Она засмеялась: "Почему липовому?" Он откинулся на подушки и заложил руки за голову: "Ну, какой из меня магистр, если ты на развод подашь после брачной ночи? Позор-то какой... Хорошо, если весь Скайхолд пальцем на меня не будет показывать. А уж в Тевинтер и носу не покажу. Засмеют". - "Не подам я на развод, с чего ты взял?" - "Не подашь, точно? И на кресла не сошлешь? А поцелуешь?" Она наклонилась и поцеловала его. Он тут же поймал ее, потянув на себя, положил сверху и потребовал: "Вот теперь целуй. Пальцем больше не пошевелю". Она вздохнула с облегчением, поцеловала его и сказала: "Дон, мне так хорошо с тобой, что у меня слов не хватает, чтобы это выразить. Ты необыкновенный, замечательный, ты помог мне справиться и я хочу, чтобы закончил то, что начал". - "Ну уж, фигушки, сама заканчивай, - он хитро улыбнулся, - сказал же, пальцем не пошевелю". Она засмеялась: "Так-таки и не пошевелишь?" Он вдруг схватил её и перевернувшись, оказался сверху: "А ты хочешь, чтобы пошевелил?" Он внимательно следил за её реакцией. Она не испугалась и он поздравил себя с победой. "Хочу", - в глазах её вспыхнули озорные искорки. "Ну, держись, - пригрозил он, - больше не смогу остановиться".       Дориан начал все сначала, упоенно целовал каждый сантиметр её тела, страстно покусывал соски, спустился ниже, щекоча усами живот и поглаживая завитки волос на лобке. Раздвинул ноги и половые губы, впился в мягкую плоть вагины, отыскал клитор и ласкал его языком. Элизабет сладострастно стонала и извивалась под ним, сама целовала и ласкала его атласную смуглую кожу, дрожащей от возбуждения рукой прижимала его голову к своему лону. Он, не в силах больше сдерживаться, лег на нее и предупредил: "Сейчас возьму тебя, сокровище мое, приготовься". Она сама направила его член и он со стоном вошел в нее. Обоих прожгло насквозь невиданное, огненное удовольствие и он задвигался в ней, все убыстряя темп, и почувствовал, как вокруг его члена искрами взорвалось ее мягкое, нежное влагалище. Множество мелких судорог поглаживали его, пожимали, стискивали и сразу отпускали. Он зарычал от наслаждения и стал изливаться в нее, испытывая торжество обладания, гордость и невероятное блаженство. Она простонала его имя, ножки задрожали и оба одновременно кончили.       Восхищенный Дориан посмотрел на жену. Она томно улыбалась ему и он, ликуя, прошептал: "У нас получилось, любовь моя, получилось! Какая ты молодчина, красавица моя. Моя, вся моя!" Она нежно погладила его по щеке: "Дон, спасибо за терпение. Я верила в тебя и ты оправдал... Что я несу, а? Я люблю тебя, муж мой".