Мы поможем друг другу

      Тревельян, постучала условной дробью в высокие двустворчатые двери номера Павуса. Прекрасная звукоизоляция сделала неожиданным появление мужчины в открывшейся створке и девушка вздрогнула. Дориан удивленно посмотрел на нее и отступил в сторону, молча предлагая пройти. Она шагнула внутрь, прижимая к груди большой сверток, и вздохнула с облегчением: "Дон, все в порядке?" Он кивнул и, в свою очередь, поинтересовался: "А у тебя?" - "Речь сейчас не обо мне. Со мной они ничего не сделают. Вот, - она протянула ему сверток, - надень это под камзол". - "Что это?" - с любопытством спросил он, принимая тяжелый сверток. "Броня, специальная, под одежду, - она улыбнулась, - я передумала. Пойдем вместе или ты пойдешь под охраной". - "Все так плохо?" - "Это просто предосторожность. Не хочу лишний раз рисковать. Посохи ведь придется оставить".       Дориан развернул замшу и вынул кольчугу из тонких стальных пластин. "Заговоренная?" - он почувствовал исходящую от металла магию. "Точно, - подтвердила она, - и весит всего семь кило. А это на шею". Под кольчугой лежало мужское украшение в виде воротника-ошейника из анодированной стальной сетки. Такое изящное ювелирное изделие альтусу еще не приходилось видеть, тем более носить. Он взял его и попросил: "Помоги, застежка сзади". Тревельян зашла ему за спину: "У тебя в камзоле карманы есть?" - "Есть. Что ты хочешь положить в них?" - "Лириум и зелья. У меня в платье только один и тот маленький, для носового платка". - "А дамскую сумочку ты не берешь?" Она повернула его к себе и с восхищением сказала: "Я о ней совсем забыла! Какой ты молодец!". Он радостно улыбнулся и притянул ее за талию к себе: "А награда?" - "Глаза закрой". - "Уже закрыл..." - он наклонился и девушка, встав на мысочки, потянулась и поцеловала его. Дориан весь отдался удовольствию от прикосновения ее губ, руки его гладили ее спину, ощущая сквозь тонкий шелк рубашки легкую дрожь упругих мышц. Он уже не боялся, знал, что ей приятно и это неимоверно воодушевляло его. "Бетси, - прошептал он, когда она разорвала поцелуй, - у тебя уже неплохо получается, но есть еще чему учиться". Она довольно улыбнулась: "Сойдет для обряда, одевайся". Дориан обиженно надулся: "Ты, стало быть, не хочешь совершенствоваться?" Элизабет засмеялась: "Плут! Какой же ты хитрец", - она ласково поправила его ус и он прижал ее ладонь к своей щеке.       - А что прикажешь делать, если мне безумно хочется целовать тебя, а ты шарахаешься?       - Так уж и шарахаюсь? - лукаво подначила она.       - Ну, не шарахаешься, но держишь меня на голодном пайке, - расстроенно констатировал он.       Она тоже расстроенно вздохнула: "Дон, давай сначала поговорим. О нас и о... нашем браке. Я себе не так все представляла. И не понимаю... куда эти поцелуи нас заведут". Он сразу стал серьезен, отпустил ее, даже отступил на шаг. "Да, - задумчиво протянул он, - наверное, стоит расставить точки над i сейчас. Бетси, я еще сам не до конца понял, чего хочу от нашего брака. То, что я чувствую, когда обнимаю и целую тебя... Это не поддается описанию словами. Никогда у меня такого не было. Поверь, каких-то обдуманных, расчетливых планов у меня нет. Я только хочу, чтобы ты была рядом, я... не могу без тебя. Я помню, что тебя испугало слово "искушение" на камне моего страха в Тени. Ты - мое искушение. Душа моя к тебе прикипела... Я боюсь потерять тебя. И хочу закрепить тебя за собой, иметь права мужа, чтобы всегда быть вместе. Вот, собственно, и вся моя тайна..."       Она села в кресло и, волнуясь, крутила на пальце помолвочное кольцо. Пауза затягивалась и Дориан с замиранием сердца спросил: "Что тебя тревожит, дорогая моя? - он подошел к ней, опустился на колени, взял ее руки в свои, - я готов на все, чтобы тебе было хорошо со мной". - "Дон, мне хорошо, никогда не было так хорошо, но ты должен знать, - она посмотрела ему в глаза, - я... скоро умру. Не надо тебе привыкать ко мне". Павус ошеломленно сжал ее руки: "Что? Что ты такое говоришь, Бетси?" Она опустила веки и из-под них выкатились две крупные, тяжелые слезы. Он с ужасом смотрел, как они скатились по щекам и упали на грудь, оставив два мокрых пятна. Вздрогнув, он отпустил ее руки и трясущимися пальцами вытер следы слез с её побледневшего личика: "Иди ко мне, ну иди, - он подсунул руки ей под ноги и спину, поднялся вместе с ней и сел на ее место, усадив к себе на колени, прижал к себе, успокаивающе поглаживая спину: - с чего ты взяла, что умрешь, глупышка. Я этого не допущу, - и с отчаяньем добавил: - мне не жить без тебя, Бетси".       Она обняла его за шею и, всхлипнув, тихо спросила: "Ты в Тени слышал, что сказала Джустиния о Якоре?" - "Слышал, она сказала, что его нельзя отделить от тебя, не убив. Ну и что? Он же тебе не мешает... Или мешает?" Она пристально посмотрела на него: "Дон, как только Солас перестанет помогать мне сдерживать рост метки, она меня убьет. Это произойдет после того, как я разобью его сферу". - "Ну, так не разбивай, - не подумав, ляпнул он и спохватился, - сферу? Которую мы видели в Тени? Оставившую эту метку?" - "Да, - она тяжело вздохнула, - похоже, это сфера Соласа, Корифей каким-то образом завладел ей и Солас хочет её вернуть". Дориан задумался: "Я видел такие на фресках Магистериума". Она удивилась: "На фресках? Не знала, что их изображения сохранились где-то еще, кроме одного древнего трактата о них, который мне удалось раздобыть". - "Да, их там держат в руках сомниари... Бетси, зачем сферу разбивать? Отдай ее Соласу, когда отнимем у Корифея". Она горько усмехнулась: "В ней заключена огромная сила. Она нужна и Корифею, и Соласу. Корифея можно убить, только лишив сферы, а Соласу я ни за что не отдам её". - "Почему?" - "Не знаю точно, кто он, но не тот, за кого себя выдает. Подозреваю, что сфера нужна ему, как и Корифею, для обретения власти над Тедасом. Скажи, у вас читали курс по древней эльфийской истории?" - "Да. Но сфера-то не эльфийская, а древнетевинтерская". - "Нет, она именно эльфийская. Сомниари были и у них. А еще у них была странная история исчезновения древних богов. Всех, кроме одного". Потрясенный Дориан недоверчиво взглянул на невесту: "Фен-Харел?!" - "Не берусь утверждать, но... такая сфера может быть только у того, кто провел, накапливая в ней силу, в утенера не меньше тысячи лет. Потом, откуда бы простому магу знать, что метка может закрывать разрывы? Он не долиец и не городской эльф, он их презирает. Вывод очевиден - Солас не эльф, а элвен, бессмертный элвен... И самое главное, Дон, он - сновидец, он проникает в мои сны и пытается воздействовать на меня. Иногда мне кажется, что его обширная лысина - это парик, скрывающий волчью шерсть на голове, - пошутила она, чтобы разрядить свой страх. - Он следит за мной, пасёт, высматривает, выискивает слабое место. Хочет подчинить меня, заставить сохранить сферу во что бы то ни стало. Помнишь, ты почувствовал, как я отбила его магическую атаку на привале? В моем барьере он обнаружил брешь, проделанную тобой. И попытался проникнуть внутрь, чтобы овладеть моей волей. Но вход-то был только для тебя..." - она ласково улыбнулась жениху. Дориан, осознав, что она сказала, затаил дыхание: "Бетси, ты пустила меня в свою душу?"        Она прислонилась лбом к его лбу: "Ты сам туда прорвался. Есть ли преграда, которую ты не сможешь разрушить, если сильно захочешь?" Он потянулся и прошептал в её губы: "Сокровище мое, неужели это правда? Наши души соприкоснулись наконец. Я так счастлив!" Он нежно-нежно поцеловал её и заверил: "Я не дам тебе умереть, родная моя. Мы что-нибудь придумаем. Или умрем вместе".       У Элизабет защемило сердце: "Нет, Дон, я не хочу, чтобы ты умирал. Ты должен жить и... иногда вспоминать обо мне. Мне будет приятно..." Он отрицательно покачал головой: "Не о том ты говоришь, Бетси. Скажи лучше, ты думала об ампутации?" Она тяжело вздохнула: "О чем я только не думала... Если ампутировать кисть, я перестану полностью управлять своей магией. Меня запрут в лучшем случае". - "Не дам я тебя запереть, я тебя спрячу. Впрочем, ты же помнишь, что Джустиния сказала "ее нельзя отделить от тебя, не убив"? Если ампутировать кисть, она будет мертвой и метка должна исчезнуть. А потом мы соберем руку обратно". Теперь Элизабет отрицательно покачала головой: "Если кисть умрет - обратно ее не вернешь. Смерть необратима". Дориан напряженно думал, водя носом и усами по ее щекам и подбородку.       - А если имитировать смерть конечности? Обложить её льдом, заморозить магией? - размышлял он.       - Мысль интересная, - она через силу улыбнулась, - ты умница, Дон, догадался, а ведь даже не целитель. Я думала об этом, наводила справки, искала умелых целителей, писала им. Кроме меня никто не может пришить руку обратно, добившись прежней подвижности. А мне для этого нужны обе руки.       - Научи меня, - предложил Дориан, - есть же еще время. Ты сама говорила, что я способный.       - Теорию я тебе могу объяснить, Да ты и сам прочтешь в "Целительной магии". А для практики нужен подопытный пациент, - она пожала плечами, - где его взять?       - А мы на Эримонде попрактикуемся, - усмехнулся альтус. - Что ты с ним будешь делать? Казнишь?       - А что бы ты сделал?       - Усмирил бы, - он серьезно посмотрел на неё, - это будет для него самым страшным наказанием. Он же в мученики стремится, в историю хочет попасть. Вот и пусть помучается, а я поучусь. Не надо на меня так смотреть, я не живодер. Мы будем давать ему наркоз. Ну, как? Годится такой план?       Она вдруг прерывисто вздохнула, обняла его и заплакала: "Дон, ты даешь мне надежду... Чем я смогу отплатить тебе?" - "А чем платят в рыцарских романах спасенные из башен принцессы? - он серьезно посмотрел на нее. - Выходи за меня замуж, Элизабет Тревельян. Я делаю тебе официальное предложение". Она ошеломленно воззрилась на него: "То есть... ты предлагаешь... по-настоящему? Но ты же предпочитаешь мужчин. А я... у меня... нет, боюсь, я не смогу..." - "Я предпочитаю тебя, - признался он, улыбаясь. - Можешь считать это извращением. Но мне никто, кроме тебя, не нужен. Ни мужчины, ни женщины. Только ты одна, Бетси. Бери меня, я твой до кончиков пальцев, до мозга костей. Поверь в меня, как я верю в тебя и у нас все получится. Мы поможем друг другу обрести счастье. Соглашайся, давай рискнем, а?"       Она встала с его колен и подошла к окну. Молчала так долго, что Дориан не выдержал, подошел к ней, хотел обнять, но не решился, только удрученно вздохнул. Она задумчиво произнесла: "Риск, конечно, благородное дело, но я ничего не могу тебе обещать. Прости".       - Что ж, - печально ответил он, - пусть все остается, как было.       - Как было, уже быть не может, - она повернулась к нему и грустно улыбнулась, - сегодня мы с тобой дадим друг другу обеты верности. По-настоящему. А там посмотрим, хорошо?       - Значит, ты принимаешь мое предложение руки и сердца? - уточнил он, подчеркнув последнее слово, и затаил дыхание, ожидая ответа.       - Насчет сердца не уверена, - с сомнением ответила она, - а в остальном... была не была... согласна.       Дориан недоверчиво посмотрел на нее и она засмеялась, запрокинув голову. Он схватил её за талию и закружил по комнате: "Согласна! Согласна!" - повторял он в восторге и, остановившись, потребовал: "Поцелуй жениха". Она потянулась и приоткрыла рот. Он приник к её губам, как умирающий от жажды к роднику с чистой водой. Ему показалось, что они взлетели и парят, но не над полом, а над миром. Какая-то неведомая сила вошла в него, потрясла до основания. Он почувствовал желание, эрегированный член распрямился, натягивая материю штанов. И возбуждение захлестнуло его. Он стал страстно целовать ее лицо и шею, шепча: "Бетси... дорогая моя девочка... единственная моя..." Она, смеясь, отбивалась от него, шептала в ответ: "Дон, перестань... милый, успокойся, ты растрепал мне прическу... Ну, хватит, хватит, дорогой, не увлекайся. У нас нет времени... О, Дон! Что же ты со мной делаешь?!" Она вдруг тесно прижалась к нему и страстно поцеловала его сама. Их обдало горячей волной новых сладостных ощущений, настолько восхитительных, что оба замерли, изумленно прислушиваясь к себе. Воздух в легких кончился, они нехотя разорвали поцелуй и уперлись лбами, восторженно глядя в глаза друг другу. Дориан потерся носом о её нос: "Бетси, я, похоже, на седьмом небе. Как отсюда спуститься на землю?" В глубине её темно-карих глаз вспыхивали веселые искорки, когда она спросила: "А ты взял с собой на небо гребень? Тебе придется исправить то, что растрепал". Он отстранился и оглядел её прическу, оценил выбившиеся завитки: "Ты такая красивая сейчас... Давай так оставим". - "Давай. И твои усы тоже. Так и пойдем под венец, да?" Он отпустил ее, бросился к зеркалу, ахнул и, подкручивая обвисшие волоски, произнес заклинание. Тревельян хохотала, глядя на него. "Ничего смешного, - он тоже засмеялся, - куда, интересно, магия моя девалась, которая их поддерживала?" - "Моя тоже исчезла. Был бы здесь Солас, плохо мне пришлось бы". - "Пусть попробует подойдет к моей жене. Я ему лысину-то отполирую", - самоуверенно заявил Павус и опять обнял её. Элизабет спрятала лицо у него на груди: "Нет, он опасен, не связывайся с ним. Давай одеваться, скоро Бриала приедет за нами".       Они решили срочно пожениться после обструкции, устроенной накануне советницами Инквизитора. Вместо доклада о текущих делах, обсуждения сложившейся обстановки Лелиана с Жозефиной наезжали на Инквизитора, как будто сидели на бронто. Кассандра помалкивала сначала, а потом, когда Дориан попробовал вступиться за Элизабет, посоветовала ему покинуть комнату совещания. Речь шла только об одном: о недопустимости брака с тевинтерским магистром. Тревельян молча выслушала все аргументы против, все восклицания и визги о своем недостойном поведении, о тлетворном влиянии Дориана, о многочисленных скандалах, которые невозможно будет замять. Когда посол, театрально заломив руки, напомнила о средствах, которые потратила, чтобы закрыть рты и пресечь слухи после помолвки, а Лелиана предупредила, что ни один клирик в Скайхолде не возьмется проводить обряд, Инквизитор, переглянулась с Павусом и выхватила кинжал. Женщины шарахнулись, а она усмехнулась и вонзила его в расстеленную на столе карту. "Подумать об этом и доложить мне в письменном виде свои соображения, - коротко приказала она. - Пойдем, дорогой, ты устал с дороги. Леди Монтилье, привезенные деньги немедленно доставьте в мой номер. Через час вы и принцесса Пентагаст будете сопровождать меня и магистра Павуса на аудиенцию императрицы". Она увела Дориана, а советницы сгрудились у карты. Острие кинжала пробило ее возле надписи "Арборские Пустоши".       - Ну, и что теперь делать? - растерянно спросила Лелиана. - Какие могут быть соображения по поводу этой демоновой задницы?       - Раньше нужно было думать, - усмехнулась Кассандра, - сначала дело надо сделать, а потом рассказывать ваши сказки.       - Может, спросить, чего она хочет? - не уверенно пробормотала Жозефина.       - Точно, спроси, только без меня, - Кассандра презрительно подняла верхнюю губу, - не хочу попадать под раздачу.       - А может Лелиана спросит? Это её в первую очередь касается, - Монтилье трусливо покосилась на главу шпионов, - я ведь посол, а не разведчик.       - Ты зачинщик - ты и спрашивай, - отказалась Лелиана.       - Ей нельзя, она угрожала Инквизитору, - веско возразила Кассандра, - ей вообще лучше прямо отсюда и прямо сейчас выехать в эти Арборские пустоши и найти, что там заинтересовало Тревельян.       - Спасибо за добрый совет, - Лелиана послала Жозефине воздушный поцелуй и торопливо пошла к дверям, - так и поступлю.       - А нам что делать? - с надеждой посмотрела на Кассандру Монтилье.       - Тебе она дала персональное задание. Советую сразу и молча отнести ей деньги.       - А ты?       - Я найду, чем заняться до аудиенции, - Кассандра склонилась над картой и придвинула к себе пачку донесений разведчиков о передвижениях венатори по Орлею.        "Я вам покажу "многочисленные скандалы", - бормотала Элизабет, волоча за собой Дориана. Она буквально втолкнула его в свой номер и, закрыв створки двери, оперлась на них спиной: "Дон, я предупреждала тебя, что будут неприятности. Но есть способ свести их к минимуму". - "Зря ты придаешь этому столько значения, - улыбнулся Дориан, который находил ситуацию пикантной, не более того, - а что за способ?" - "Давай завтра обвенчаемся? Тогда останется только один большой скандал, мелкие отсохнут". Он засмеялся: "Хоть сегодня, я не против. Пойдем сейчас кольца купим и рванем в ближайшую церковь". - "Нет, надо сохранить видимость серьезного брака. Завтра. А сейчас надо позаботиться о кольцах и платье мне какое-нибудь нужно..." Он заключил её в объятия и погладил по волосам: "Никогда не видел тебя в платье. Здесь ужасная мода... Но на тебе любая тряпка будет смотреться, как бальный наряд. У тебя такая фигура... точеная. Пойдем, подберем тебе что-нибудь. И мне заодно". Девушка загадочно улыбнулась: "Нам помогут. Поехали во дворец".       Императрица Селина встретила Инквизитора с распростертыми объятиями. Тревельян стоило лишь намекнуть на необходимость приватного разговора, как она тут же сделала знак оставить их наедине. Все, кроме Дориана и маркизы Долийской вышли. Селина вопросительно взглянула на гостью и Элизабет рассказала о возникшей проблеме. "Не хочу обременять вас, однако надеюсь на вашу помощь в столь деликатном деле. Кто в целом Тедасе, кроме вас, ваше величество, сможет понять нас с Дорианом?"       - Долг платежом красен, правда, Селина? - вмешалась улыбающаяся Бриала.       - Да, - улыбнулась и императрица, - мы обязаны вам нашим счастьем. И, конечно, поможем. Мои ювелиры и портные к вашим услугам. Венчание проведем в дворцовой церкви. Бриала, займись подготовкой прямо сейчас. Я сама буду свидетелем на вашей свадьбе.       - Есть еще одна маленькая просьба, ваше величество, - смиренно обратилась Тревельян, - необходима временная конфиденциальность. Я хочу, чтобы состоявшаяся церемония бракосочетания стала известна публике только после нашего прибытия в Скайхолд.        Из-под маски императрицы раздался мелодичный смех: "Вы мне нравитесь, Инквизитор, вы достойный противник в любой Игре. Желаете, чтобы ваш брак приобрел эффект разорвавшейся бомбы? Хотела бы я полюбоваться на вытянутые лица ваших противников, - она вздохнула и посмотрела на Бриалу, - жаль, нельзя посетить Скайхолд инкогнито".       Дориан в последний раз провел расческой по волосам и придирчиво рассмотрел себя в зеркале. Почесал крошечную бородку под нижней губой и нащупал на коже болезненное вздутие. "Неужели прыщ?" - с досадой подумал он. Времени совсем не оставалось, поэтому он торопливо скастовал заклинание от воспаления, проверил: боль исчезла, но прыщ остался. Он остервенело поскреб кожу и попытался рассмотреть клочок волос в профиль. Ему показалось, что бородка некрасиво топорщится. Он расстроенно оглядел многочисленные флакончики на туалетном столике. "Может, просто пригладить и закрепить?" - альтус с сомнением взял склянку с настойкой феландариса, повертел в руках, поставил обратно. "Нет, испорчу кожу. Лучше это..." - он схватил пузырек с порошком корня смерти и открыл его. Аккуратно отсыпал малую толику на ладонь и разбавил несколькими каплями эльфийки на спирту. Смесь зашипела и стала основательно прижигать кожу на руке. Павус заторопился, нащупал другой рукой прыщ, разгреб над ним волоски, обмакнул палец в шипящую субстанцию и прижег возвышение. Ладонь жгло уже невыносимо и он кинулся к умывальнику.       Раздался условный стук, он метнулся к двери и рванул на себя створку. Вошла Элизабет в темно-зеленом шелковом плаще с капюшоном. В руках у нее были пузатая дамская сумочка и орлесианская маска. Она увидела опрокинутое выражение на лице Дориана и обеспокоенно спросила: "Что случилось?" - "Я не могу вот это смыть", - он показал ей ладонь, на которой уже образовалась язва. "Как ты этого добился? - усмехнулась она, проводя по ней радужно светящейся маной. - Нет, правда, откуда такая странная реакция?" - "Корень смерти и эльфийка, - он показал ей палец, с которого облезла кожа почти до мяса, и ткнул им в бородку, вернее, в то, что от нее осталось, - чтобы убрать вот это". Она полечила палец и подбородок и уточнила: "Только корень смерти и эльфийка? Больше ничего?" - "Ничего, спиртовой раствор эльфийки и..." Тревельян засмеялась: "Дон, из спирта и корня смерти делают жидкость для растворения стекла. Необычный способ ты выбрал для бритья, дорогой". - "Бритья?" - он кинулся к зеркалу. Посередине холеной, идеальной формы бородки красовалась плешь. Он огорченно потрогал ее и взялся за бритву. Удалив остатки, протер лицо туалетной водой и повернулся к девушке: "Ну, как я выгляжу?" - "Прекрасно, как всегда, - она ласково улыбнулась, - так даже лучше. Да и колючая она была. Не жалей. Надевай плащ, маску не забудь".        "Подожди, - он подошел к прикроватному столику и взял с него свежесрезанную белую лилию, - это тебе". Элизабет бросила сумочку и взяла цветок: "Какая красивая!" - "Ты красивее, - он обнял её, заглядывая в глаза, - ты самая красивая девушка в Тедасе". Она вдруг смущенно посмотрела на него: "Я... тебе нравлюсь?" Он удивился: "Конечно, нравишься, очень нравишься. Ты не знала? Я ж не раз говорил тебе об этом". - "Я думала, что это просто дань уважению или комплименты..." - "И ты не замечала, как я смотрю на тебя?" - недоверчиво спросил он. Она зарумянилась: "На меня все так смотрят, даже женщины и дети, Я стараюсь не обращать на это внимания, а то как-то не по себе становится. Боюсь сделать что-нибудь не так, чихнуть или почесаться". Они засмеялись и он заверил её: "При мне ты можешь делать все, что угодно. Мне нравится смотреть на тебя, что бы ты не делала. У тебя так мило выходит даже плакать и злиться". Она смутилась окончательно и надела маску: "Пойдем, Бриала уже ждет, наверное".       Он надел темно-синий плащ, маску и проверил кольца в кармане: "Я готов".