sugar and spices

Жить без Юнги действительно было отстойно. Чонгук находился в общежитии с Тэхеном и Чимином уже две недели, но у него заняло всего два дня, чтобы понять, что он полностью испортил и разрушил свою жизнь. Во-первых, спать ночью было холодно и одиноко, но Чонгук быстро исправил это и стал спать с Тэхеном. А тот даже очень сильно любил с ним обниматься, поэтому это не было большой проблемой. Но вместе с этим добавилось много небольших нюансов. Он просыпался один (‘у нас ранние пары!’), ему было неудобно спать (‘сегодня очередь Чимина раскладывать диван’), никто не потакал его маленьким капризам (‘прости, Чонгукки, но никому из нас не нравятся клубничные печенья, поэтому мы их не покупаем’). Он любил своих друзей, но его отношения с Юнги были (являются?) чем-то особенным, и он скучал по той близости, которую они разделяли. А еще Чонгуку было очень страшно. Слова Юнги на самом деле ранили его, но также то, что он слишком много думал об этом, делали все только хуже. Он знал, что Юнги не имел в виду того, что сказал, а еще он очень жалел (потому что он писал Чонгуку первые пять дней), но он все равно чувствовал себя неуверенным и незащищенным, а еще маленьким и слабым. – Боже, ненавижу взрослеть, – простонал он, а потом потер глаза руками. – Аминь, – ответил Чимин, сидевший за его спиной. – Знаешь… Я недавно видел Юнги-хена. Он спрашивал о тебе и не только. Чонгук жалобно заскулил. Он знал, что новый семестр начался несколько дней назад, и он знал, что у Юнги с Чимином были совместные занятия, так что не было ничего удивительного в том, что Юнги спрашивал про него, но сам Чонгук не мог выйти из комнаты в течение трех дней, потому что он очень боялся просто побежать обратно к Юнги, и вот насколько бы жалко это было? – Я такой неудачник, – прошептал Чонгук. – Ага, но мы все в той или иной степени такие, – пожал плечами Чимин. – Но главный вопрос в том, когда ты повзрослеешь и пойдешь поговорить с Юнги? Не то чтобы мы тебя не любим, но, черт, ты не должен быть здесь, потому что растущего ребенка достаточно трудно спрятать. Чонгук скривился. – Ты так раздражен, потому что вы с Тэхеном не можете потрахаться, пока я здесь? – Окей, во-первых, мы не трахаемся, – уточнил Чимин. – Только когда мы напились или когда у нас давно никого не было. – Ага, конечно. – А во-вторых, – продолжил Чимин, – Я очень волнуюсь, Чонгукки. Вы были вместе с Юнги, даже несмотря на то, что были чертовски разными, и я даже не знаю, как это могло произойти. Чонгук посмотрел на него, а потом вздохнул. – Я действительно скучаю по нему, – признался он. – Я знаю… – И он так хорошо ко мне относился. – Я об этом и говорил. – А еще так хорошо меня трахал, – заскулил Чонгук, надувшись. – Мхмммм… – У него такой классный член, боже. – Хорошо, достаточно. – Я серьезно! Знаешь, что он мог им делать… – Я клянусь богом, Чон Чонгук! – перебил его Чимин, а потом встал и предупреждающе посмотрел на Чонгука, а тот рассмеялся. А потом Чимин схватил свою подушку, чтобы ударить ею Чонгука, но у того внезапно зазвонил телефон. Чонгук посмотрел на него, а потом его лицо стало испуганным. – Это… Это Юнги-хен, – пробормотал он, смотря на телефон так, будто он горел. А Чимин посмотрел на него широко раскрытыми от удивления глазами. – Ну? И чего ты ждешь? Ответь ему! – приказал он Чонгуку. – Но что я ему скажу? Я не готов! Чимин закатил глаза и застонал. – Не могу поверить, ты такой большой плакса. Ну-ка дай мне, – произнес он, а потом взял телефон из рук Чонгука. И перед тем, как тот смог запротестовать, он ответил. – Привет, Юнги-хен! Все хорошо… Чонгук? Ага, он здесь, – и он практически впихнул телефон ему в лицо. – Ты маленький сукин… – пробормотал Чонгук, но его перебил Юнги. – Чонгук? Тот сглотнул. – Да, это я. – Я просто… Я знаю, что ты, скорее всего, все еще злишься, но сегодня мы должны записать песню, о которой раньше говорили, – произнес он, и Чонгук в первый раз слышал, чтобы голос Юнги звучал так неуверенно. – Так что я хотел узнать, ты все еще согласен это сделать? К своему удивлению, Чонгук не думал над этим ни секунды. – Да, хочу, – ответил он. – Где и когда? – О, это… это здорово, – произнес Юнги, и его голос звучал удивленно и облегченно одновременно, как будто бы он думал, что Чонгук откажет ему. – В студии Кибома, в два часа. Ты ведь знаешь, как туда доехать, да? – Ага, – кивнул Чонгук. – Ну, тогда… увидимся там, – неловко ответил Юнги. – Ладно, – ответил Чонгук, и если Юнги было просто неловко, то Чонгук был просто чертовски смущен. Потом он выключил телефон, и на него посмотрел Чимин. – Ну? – выжидающе спросил он. – Мы должны были записать песню вместе, и мы договорились об этом несколько недель назад, а сейчас он позвонил и спросил, согласен ли я до сих пор это сделать. – И ты, конечно же, сказал «да», верно? – Да. – Господи боже! Теперь все, что тебе остается сделать, это поговорить с ним и все исправить, – вздохнул Чимин, а потом улыбнулся. – Это не так просто, Чиминни… – Это очень просто, Чонгукки, а теперь иди одеваться или еще что-нибудь там. – Но мне нужно туда только в два часа, вообще-то. – Да все равно. *** Как и ожидал Юнги, их первая встреча после ссоры была очень неловкой. Чонгук пришел до того, как Юнги все настроил и установил, поэтому они провели десять минут в неловком молчании, пока Юнги все настраивал. А потом, наконец, он заговорил. – Чонгукки. Тот удивленно поднял голову, оторвавшись от своего телефона. – Нам нужно проверить звук, – сказал ему Юнги, а потом указал головой на комнату звукозаписи. – О, ага, – ответил Чонгук, а потом зашел туда. Юнги нажал кнопку на панели. – Просто спой что-нибудь, что хочешь, – произнес он, и Чонгук поднял большой палец вверх. Он действительно скучал по голосу Чонгука. Тот пел отрывки разных песен, некоторые из них даже были на английском, а еще слушал Юнги, когда тот говорил ему остановиться, чтобы потом спеть громче, а еще чтобы удержать ноту. После того, как они закончили с этим, он заговорил с Чонгуком снова. – Окей, теперь мы готовы к записи… Тебе нужен текст? Чонгук покачал головой. – Он есть у меня на телефоне, – ответил он. – К тому же… Я его полностью помню, – признался он, слегка покраснев, и Юнги улыбнулся. – Хорошо, – произнес он, потому что я написал это для тебя. Так что он сказал Чонгуку, что все чисто, и они начали. Когда они были вместе, то было трудно чувствовать, что все в порядке, потому что воздух между ними был напряжен, а Юнги приходилось думать дважды, прежде чем что-нибудь сказать. И после часа непрерывного пения Юнги решил дать Чонгуку отдохнуть. – Ты отлично справляешься, – произнес он, а потом ему безумно захотелось протянуть руку и погладить Чонгука по голове, но он сдержался. Тот ему улыбнулся. – Спасибо. Это на самом деле очень весело. Юнги кивнул, а потом они вновь замолчали, глядя друг на друга. Чертовски неловко. – Чонгукки, я думаю… – начал Юнги, но тут у Чонгука зазвонил телефон, и ему пришлось прерваться. Он достал телефон из кармана, и его лицо резко стало почти что запуганным. – Прости, я… Это мой папа, и мне лучше ответить, – пробормотал он. – Привет, папа… Конечно, я бы тебе ответил… Оу… И как это прошло? Ну, так и работает практика, так ведь? Я буду работать усерднее… – после этого Юнги нахмурился. Потому что Чонгук намного больше нуждался в нормальном отдыхе, чем в еще более серьезной работе. – Мне очень жаль… Оу… Ага… Об этом… Я не хочу учиться в бизнес-школе, – это привлекло внимание Юнги по двум причинам: тон голоса Чонгука поменялся, а еще сам Чонгук встретился с ним взглядом. – Нет, я имею в виду, что я вообще не собираюсь там учиться. Я не хочу изучать бизнес… Да, искусство… Это не просто танцы, папа. Это музыка и живопись, а еще история и много других вещей. Это реальное образование… Я буду. Это делает меня счастливым, и я буду этим заниматься… Нет! Я имею в виду, я сейчас не дома… Я кое-что записываю… В студии… Да, с Юнги-хеном… Я думаю, что ты можешь прийти, – произнес Чонгук, а потом кинул вопросительный взгляд на Юнги. Тот просто пожал плечами и кивнул. – Да, мы поговорим об этом позже… Пока, – он выключил телефон. – Что там? – проговорил Юнги, приподняв бровь. – Мой папа придет сюда, чтобы ‘убедить’ меня не изучать искусство, – ответил Чонгук, и его голос звучал слишком грустно. – Эй, не переживай, – сказал ему Юнги. – Здесь безопасно. К тому же я здесь. И я бы никогда не позволил ему обидеть тебя. – Но его рост шесть футов, а еще он пять лет отслужил в армии, – прокомментировал Чонгук. – Вот блять, – удивленно воскликнул Юнги. – Хотя все равно. Я ударю его, если придется. Мне не страшно, – заверил он Чонгука, и тот улыбнулся. Атмосфера изменилась, став более приятной и расслабленной, и Юнги был бы полным дураком, если упустил бы этот момент. – Чонгукки, послушай… Мне очень жаль, хорошо? – произнес он, и его голос стал более серьезным. – Я был мудаком, и у тебя были все обстоятельства для того, чтобы злиться на меня, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я чертовски сильно по тебе скучаю. Чонгук закусил губу и посмотрел вниз. – Я… Я тоже по тебе скучаю, – признался он. – Но я боюсь, что тебе будет некомфортно, а я никак не могу это исправить. – Знаешь что, твой возраст не заставляет меня чувствовать себя некомфортно, нет, из-за него я скорее чувствую себя опасным, – начал Юнги. – Я уже остепенился, но у тебя еще есть шанс на то, чтобы делать все, что ты захочешь. И в один прекрасный день ты можешь проснуться и решить, что ты устал от меня, и это немного меня пугает. Чонгук выглядел немного ошарашенным. Он коротко рассмеялся, но это больше походило на усмешку. – Ну, у тебя очень странный способ для выражения своих страхов… Ведь тебе даже пришлось упомянуть мои проблемы с родителями, чтобы сказать об этом. – Чонгук, – предупредил его Юнги, нахмурившись. – Я пытаюсь открыться тебе и все исправить. Пожалуйста. Тот вздохнул. – Ты прав, извини. – Хорошо. Поэтому все, что я хочу сказать, это то, что ты не обязан возвращаться прямо сейчас, но, по крайней мере, ты можешь подумать об этом, ладно? – спросил его Юнги. – Ага, – кивнул Чонгук. – Я подумаю об этом, – а потом он мягко улыбнулся. Это не означало да, но это в любом случае было лучше, чем дверь, захлопнутая перед самым лицом. Отец Чонгука приехал в шесть вечера, когда Юнги с Чонгуком записывали бэк-вокал. Он не позвонил Чонгуку или не объявил о своем прибытии, а просто вошел в студию, как будто он владел ею. Юнги почувствовал себя смущенным (потому что кто этот мужчина, и кто позволил ему войти?), но потом он заметил знакомые черты лица (округлый нос, большие глаза и длинные ноги) и понял, что это был отец Чонгука. К тому же он сам вышел из звукозаписывающей комнаты, тем самым подтвердив это. – Папа… Я думал, что ты мне позвонишь, – произнес он, и Юнги по голосу заметил, что он нервничал. – Ты выглядишь, как девчонка, – произнес его отец, полностью проигнорировав слова Чонгука. И Чонгук ничего на это не сказал, поэтому его отец продолжил. – А это твой дружок, да? Который помог тебе сбежать, как последнему слабаку? – Это Юнги, – поправил его Чонгук. – И он не помогал мне сбегать. Я сделал это в одиночку. – Да, конечно же, – его отец рассмеялся. – Как будто ты вообще можешь что-то сделать без посторонней помощи. Ты все еще бесполезный ребенок, Чонгук, – произнес он резким и тяжелым тоном. А Юнги посмотрел на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как внутри него закипала кровь, в то время как Чонгук вновь опустил взгляд в пол. Это не твоя война, чтобы ввязываться в нее, Юнги, напомнил он себе. – И что это была за драма со школой искусств, которую ты устроил по телефону? – продолжил отец Чонгука. – И это ведь Юнги помог тебе и с ней, не так ли? – Не вмешивай моих друзей в это, – произнес Чонгук. – Я хочу изучать искусство, и я сделаю это. Это заставило Юнги загордиться, потому что Чонгук выпрямился, а еще немного расправил плечи. – Сначала вся эта девчачья одежда, а теперь это, – презрительно прокомментировал его отец, будто бы Чонгук был кошкой, которая принесла мертвую мышь. – Ты действительно дефектный. У Юнги напряглись кулаки, и он впился ногтями в ладони. – Я не дефектный, – ответил Чонгук. – Тебе просто не нравится то, кем я стал. – Мне нужно было быть рядом больше, – произнес его отец. – Твоя мать никогда не была в состоянии воспитать тебя правильно. – То есть она никогда меня не била, ты это имеешь в виду, – парировал Чонгук, и Юнги ухмыльнулся. Давай продолжай, детка. Его отец нахмурился. – Следи за языком, Чонгук, я до сих пор твой отец, – предупредил он его. – И я не берусь утверждать, что школа искусств – это глупость, – произнес он. – Но ты слишком юный и наивный, а еще зависимый от своих друзей и денег своей матери. И ты действительно думаешь, что сможешь сделать это? Что сможешь прокормить себя, если будешь заниматься искусством? – он издевательски рассмеялся. – Ты ведешь себя как тупой маленький щенок. Скажи, Чонгук, ты правда чья-то зверушка? Заставляешь других заботиться о себе, потому что ты сам слишком неумелый, чтобы сделать что-то правильно или в одиночку. Чонгук вздрогнул от этих слов, а Юнги почувствовал себя так, будто он был готов совершить убийство. – Я не неумелый… – Да, конечно же. Но взрослый человек уже давно бы знал, что все не всегда бывает так, как мы хотим, поэтому бы он и остался дома. А умный ребенок уже давно бы понял, что лак для ногтей и розовый цвет – это для девочек, поэтому бы он и не пользовался бы этим. И наконец – компетентный человек уже давно бы знал, что нужно слушать меня и забыть обо всей этой бессмыслице со школой искусств. – Папа, достаточно, – произнес Чонгук наполовину умоляющим, наполовину предупреждающим тоном. – А что, ты не хочешь слышать правду? – спросил его отец. – Ты так по-детски ведешь себя, Чонгук, и всегда устраиваешь все эти истерики как маленький ребенок. Если бы твоя мать так много не волновалась, а еще не была такой сентиментальной, то я бы с удовольствием забыл о тебе… Я столько работал, чтобы вырастить тебя хорошим человеком, и чем ты мне отплатил? Такая растрата, – выплюнул он, и его слова походили на горячую кислоту. С Чонгука было достаточно. Он просто так устал от всех этих людей, которые говорили ему о том, как он по-детски себя вел, каким он был неумелым, и какими были его пределы выносливости. И все, кажется, забыли о том, что Чонгук был единственным, кто знал себя лучше всего. Так что, когда его отец не переставал говорить ему грубости, маскируя их под поддельную заботу и нем и о его будущем, а еще когда Чонгук стал достаточно взрослым, чтобы сделать свой собственный выбор (вместо того, чтобы с шестнадцатилетнего возраста убивать себя в школе и слушать звонки его отца из Америки, в которых он интересовался, не слишком ли трудно ему учиться), он громко и ясно произнес: – Заткнись. Его отец сразу же замолк, неверяще посмотрев на него. – Что ты сказал? – спросил он, нахмурившись. – Закрой рот, – повторил Чонгук. – Я устал. И не хочу тебя больше слушать. Лицо его отца побагровело от ярости. – Да какого черта ты думаешь, неблагодарный паршивец? – прошипел он. – Наверное, мне стоит показать тебе, что такое уважение прямо сейчас! – произнес он и замахнулся, и Чонгук уже приготовился почувствовать удар. И он даже больше не боялся, несмотря на то, что его сердце было готово выскочить из груди, а еще он был уверен, что вспотел. Но удара не было. Вместо этого послышался глухой звук соприкосновения кожи о кожу, а потом рядом с Чонгуком оказался Юнги, кожа на руке которого покраснела от удара. – Тебе лучше уйти, старик, – спокойно произнес он, но Чонгук смог увидеть гнев в его глазах. – Ну, теперь я вижу, у кого ты научился вести себя как дикарь, – произнес отец Чонгука, глядя на Юнги грозным взглядом. – Да, ведь вы сам, очевидно, были просто прекрасным примером образцового гражданского поведения, – выплюнул Юнги в ответ, и его голос сочился сарказмом. – Я не боюсь преподать урок хорошей дисциплины и тебе, парень, – предупредил его отец Чонгука. Юнги подошел ближе к нему, и Чонгук посмотрел на них обоих широко раскрытыми глазами. – Хотите потягаться со мной? – усмехнулся Юнги, абсолютно не заботясь о том, что мужчина перед ним был минимум на голову выше, а еще чертовски устрашающим. – Ты слишком много говоришь для сучки с крашеными волосами, – заметил отец Чонгука, посмотрев на Юнги предосудительным взглядом. Тот только рассмеялся. – Воу, это было очень по-взрослому, господин Чон, – с цинизмом произнес он, и Чонгук прикусил свою щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. – И мне сейчас так больно. И в это время отец Чонгука подошел почти вплотную к Юнги, сильно нахмурившись, и Чонгук достаточно хорошо знал своего отца, чтобы понять, что на этот раз все было серьезно. Без каких-либо разговоров. А еще он достаточно хорошо знал Юнги, чтобы понять, что тот был готов ввязаться в драку, даже если бы это означало то, что после этого он бы оказался в больнице. А Чонгук очень сильно ненавидел больницы. Так что он поскорее подошел к этим двоим, которые, кажется, совсем забыли, что он тоже находился здесь. – Папа, я думаю, тебе лучше уйти, – произнес Чонгук. – Иначе ты выставишь себя дураком. Кроме них троих в студии никого не было, но дверь здесь была сделана из стекла, а значит, эта драка в любом случае привлекла бы чье-нибудь внимание. И если было что-то, что отец Чонгука ненавидел больше, чем неподчинение себе, то это точно был общественный контроль. Так что, выбрав подчиниться второму, он кинул взгляд на Чонгука с Юнги, а потом развернулся и вышел. И Чонгук вновь смог дышать. – Это было ужасным разочарованием, – прокомментировал Юнги, приподняв бровь. Чонгук повернулся к нему. – Ты сумасшедший ублюдок! – произнес он, будто ругаясь. – Я совсем не знал, что хен был таким глупым! Разве ты не слушал, когда я говорил тебе о том, что мой отец пять лет служил в армии? Ты что, хотел умереть?! – расстроено спросил Чонгук, и Юнги робко улыбнулся ему. – Прости? – ответил он, хотя он совсем не выглядел раскаивающимся. – Но я правда был готов с ним подраться. Все или ничего. – Больше похоже на «ничего или гребаная больница», – скривился Чонгук. Его сердцебиение замедлилось, и он больше не чувствовал тревогу. – Но… Спасибо тебе. – Тебе не нужно меня благодарить, – заверил его Юнги. – Я бы подрался за тебя в любой день. Чонгук фыркнул. – Хен! Боже, это так пошло звучало, – рассмеялся он. Юнги улыбнулся, на этот раз более устало и мягко, а после сделал шаг ближе к Чонгуку. – Мне было реально страшно, когда он подошел, чтобы ударить тебя, – признался он. – Этот мужчина сумасшедший. – А еще очень строгий, – согласился Чонгук. – Но теперь со мной все хорошо. Все это должно было случиться, и я рад, что ты был рядом, чтобы я чувствовал себя в безопасности, – он тоже улыбнулся, совсем немного, но мило, а потом обнял Юнги, крепко прижавшись к нему. – Спасибо, – прошептал он в волосы Юнги. Тот обнял его в ответ, будто бы ждал этого все это время, положив одну руку ему на шею, а второй зарывшись ему в волосы. – Это означает то, что ты вернешься? – спросил Юнги, и его голос звучал приглушенно из-за плеча Чонгука. – У нас все еще есть то, что нам нужно исправить, – произнес Чонгук. – Но я думаю, что мне уже пора больше не удерживать Чимина с Тэхеном от их перепихонов друг с другом. Юнги застонал. – Теперь это самое большое разочарование, – проскулил он, и Чонгук рассмеялся. – И теперь я могу снова называть тебя деткой? – Ага, – кивнул Чонгук, закусив губу. – Отлично, потому что «Чонгукки» звучит слишком длинно, – признался Юнги, а потом вздохнул. Чонгук немного рассмеялся, а еще их объятия были слишком долгими и, наверное, они выглядели немного глупо, но Чонгук все так же пах клубникой, и Юнги чувствовал себя слишком счастливым, чтобы отпустить его. Они продолжали все так же стоять в тишине, и Юнги наслаждался тем, как сердцебиение Чонгука замедлялось, а Чонгуку просто нравилось тепло, исходящее от тела Юнги. – Хен, – шепотом начал Чонгук через несколько минут. – Хм? – отозвался Юнги, все еще прижимаясь головой к плечу Чонгука. – Ты выглядел таким горячим, когда начал заступаться за меня, – признался Чонгук, и Юнги засмеялся. – Вот же паршивец. – Я имею в виду, я рад, что ничего такого не произошло, но хен может быть грубым со мной каждый раз, когда захочет. Я смогу это выдержать. – Чонгук, мы все еще в студии. Тот мило и глупо рассмеялся, и Юнги задрожал от этого. – Прости, – произнес Чонгук, но он совсем об этом не сожалел. И да, у них все еще было то, что им нужно было исправить, и они, вероятнее всего, никогда не будут идеальными, но на это было плевать, потому что сейчас Чонгук был прямо здесь, и он был именно тем, что нужно было Юнги, чтобы быть счастливым. fin.