sugar and spices

В один из дней Чонгук вернулся домой со светлыми волосами. Он зашел в комнату и встал перед Юнги, который работал над новой песней, а после стал взволнованно прыгать. – Хен… – вскрикнул он. – Подожди секунду, Чонгукки, – пробормотал Юнги, не сводя глаз с экрана компьютера и пробегая глазами по тексту, над которым он работал в течение последних трех часов. – Все, – выдохнул он, а после поднял голову. – Что тебе нужно… Оу, – запнулся Юнги, когда он заметил новый цвет волос Чонгука. Тот улыбнулся ему, показывая свои кроличьи зубы, а потом немного покраснел. Теперь его волосы имели оттенок теплого блонда с редкими розовыми прядями, которые делали его не от мира сего. – Как я выгляжу? – спросил Чонгук, и Юнги озадаченно посмотрел на него. Он выглядел как фея. – Ты выглядишь… – начал все еще немного ошеломленный Юнги, не в силах подобрать слова. – Ты выглядишь потрясающе, Чонгукки, – признался он, а Чонгук еще сильнее покраснел, а потом рассмеялся тем милым высоким смехом, который Юнги так любил. – Я хотел начать год с чего-то нового, – начал Чонгук, и, ох, верно, ведь до нового года оставалось всего два дня. – Ну, я думаю, что тебе это очень идет, – улыбнулся ему Юнги. – Я боялся, что тебе не понравится, – ответил Чонгук, и Юнги цокнул языком. – Не будь таким глупым, ты бы нравился мне, даже если бы был лысым. Чонгук засмеялся. – Не ври мне! Ты бы заплакал, если бы я побрил голову, – обвинил его Чонгук, и Юнги усмехнулся. – Ладно, может быть, тебе лучше не быть лысым… Но прямо сейчас ты очень милый. – Спасибо, хен, – Чонгук наклонился, чтобы поцеловать Юнги в губы. – А теперь я пойду спать, – произнес он, а потом пошел в спальню. – Я приду через минуту, – добавил Юнги, вновь смотря на экран. – Нет, не нужно. Ведь когда ты так говоришь, то после работаешь еще пять часов, – поддразнил его Чонгук, и Юнги очень захотелось ему что-нибудь ответить, но он не смог отрицать, что это была очень даже возможная перспектива. Просто ему правда нужно было еще поработать над этой песней. Оказалось, что Юнги стало трудно сосредотачиваться, когда уже перевалило за три ночи, потому что от сонливости у него стали болеть глаза, а еще совсем рядом в теплой постели его ждал Чонгук. Так что он закрыл ноутбук и пошел в спальню. Чонгук уже спал, почти полностью накрывшись серым одеялом. Юнги зевнул и лег рядом, борясь с сонливостью для того, чтобы чуть-чуть подольше посмотреть на него. Из-за светлых волос он выглядел еще более мягко, а еще размытый отлив напоминал о фильмах шестидесятых, и Юнги второй раз за день поймал себя на мысли, что срань господня, он правда выглядит как фея. Юнги любил смотреть на то, как выглядят люди, когда они спят, потому что они все выглядели расслабленными и искренними, но кроме этого лицо Чонгука, как и множество других вещей, было его любимым. Его рот был слегка приоткрыт, глаза плотно зажмурены, а еще он чуть-чуть касался своего носа пальцами, как будто это делал Юнги, хотя сейчас его руки просто лежали под его щекой, и Юнги посчитал это абсолютно покоряющим. В этот раз Чонгук не только выглядел так, будто был сделан из сахара и специй, но к тому же он будто бы находился в самом Нэверленде, вместо кровати Юнги. Он выглядел юным. Таким юным с его разноцветными волосами и руками, вцепившимися в одеяло. Что-то горькое и неприятное шевельнулось внутри Юнги, и он почувствовал, будто чья-то невидимая рука сжала и скрутила его желудок. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, почувствовав, как запах краски для волос смешивался с запахом комнаты, и попытался проигнорировать то мучительное чувство, которое беспокоило его с тех пор, как он поговорил с Сокджином. Он думал, что с ним все было в порядке. Чонгук был счастлив с ним, а он сам не делал с ним ничего плохого, так что не было никакой реальной причины для того, чтобы он чувствовал себя именно так, поэтому он обвинил Сокджина в том, что теперь все эти сомнения наполняли его голову (несмотря на то, что они были еще задолго до того, как Сокджин напомнил ему о них). Юнги знал, что эти мысли были очень отравляющими. Даже больше – они были ядовитыми и заставляли Юнги сомневаться в себе еще больше, чем в Чонгуке. Но они разговаривали друг с другом, и у них все было хорошо. И Юнги совершенно не нуждался в том, чтобы его мозг так противился его счастью. Чонгук был достаточно взрослым. Юнги был ответственным. Чонгук с каждым днем все лучше и лучше мог общаться с людьми. Юнги очень быстро учился его понимать. Чонгук чувствовал себя в безопасности рядом с Юнги. Юнги чувствовал себя полезным Чонгуку. Они заботились друг о друге. Юнги прокручивал в голове все это снова и снова, а потом заснул, представляя лицо спящего Чонгука. Юнги проснулся очень уставшим, но когда Чонгук посмотрел на него большими умоляющими глазами и попросил его пожалуйста, хен, пойдем погуляем, Юнги был совсем не в состоянии, чтобы сказать ему нет. – Это будет наше последнее свидание в этом году, – произнес Чонгук, а потом ярко улыбнулся. Хотя если спросить Юнги, то он бы ответил, что это было их первое свидание, но он догадался, что Чонгук наверняка посчитал все их завтраки в уютном кафе вниз по улице. Хотя, в принципе, Юнги считал, что это были вполне нормальные милые свидания с его парнем. А потом он задался вопросом, сколько еще обычных вещей имели для Чонгука большую эмоциональную ценность. – Пошли, хен! Сегодня так хорошо, а еще я очень хочу купить Тэхену подарок! – крикнул Чонгук, и Юнги кивнул, а после надел темные очки и взял ключи. – Ну ладно, давай найдем что-нибудь для этого маленького психа. А потом мы можем зайти куда-нибудь поесть, – произнес он, слегка улыбаясь Чонгуку, и тот взволнованно запрыгал. – Чимин рассказал мне об одном кафе, где готовят баббл-ти, и куда он ходит со своими друзьями из колледжа. Мы можем сходить туда? – спросил он, и Юнги кивнул. – Конечно. Чонгук широко улыбнулся, а после схватил Юнги за руку и практически выволок из квартиры, и Юнги хмыкнул на такой энтузиазм. Так что совсем не имеет значения, что он ненавидит баббл-ти, не так ли? Кафе, как и ожидалось, было чертовски милым. Одна из его стен была стеклянной, а остальные были окрашены в мягкие цвета. К счастью, там продавались и другие напитки кроме баббл-ти, так что Юнги заказал себе фраппучино. Они сидели за столиком в форме клубники, который стоял возле стеклянной стены, и Чонгук сфотографировал его по меньшей мере пятьдесят раз, прежде чем выпить свой баббл-ти. – Это очень красивое место, – прокомментировал он, восхищенно глядя на расписанный потолок. – Прямо как ты, – ответил Юнги, потому что это было правдой. Это походило на место, где Чонгук просто обязан был быть. Тот засмеялся. – Может быть, поэтому Чимин и рассказал мне об этом кафе, – он высосал еще немного баббл-ти через трубочку из своего стакана. – Да и чай вкусный. Тебе нужно попробовать, хен, – добавил он, а после протянул Юнги стакан. – Нет, спасибо, – Юнги покачал головой. – Я не очень люблю баббл-ти. Чонгук удивленно посмотрел на него. – Но почему ты мне тогда не сказал?! Мы бы пошли в какое-нибудь другое место. Юнги только закатил глаза. – Тебе здесь нравится? – спросил он у Чонгука. – Ну, да, но тебе… – Тогда, значит, что и я хочу быть здесь, – прервал его Юнги, закончив этот разговор, а после сделав еще один глоток своего кофе. Чонгук секунду смотрел на него, а потом улыбнулся ему, все еще держа соломинку между губами. Это напомнило Юнги о том, как они в первый раз встретились. После того, как они ушли из кафе, Чонгук настоял на том, что им нужно еще немного поискать подарок для Тэхена, и время пролетело незаметно, пока они ходили от одного магазина к другому. И когда Юнги проверил свой телефон, то заметил, что было уже четыре, а еще у него болели ноги и ему очень хотелось есть. А единственной едой, которую он видел после своего кофе, был леденец Чонгука. (– Я думал, что ты перестал их есть… – А я думал, что ты собираешься купить мне соску) Так что Юнги решил, что сейчас они пойдут в последний магазин. Чонгук притащил его в магазин со всевозможными аксессуарами и сразу же пошел что-то выбирать, и когда Юнги пошел в отдел с шапками, Чонгук вновь подошел к нему. – Эй, хен, посмотри на это! – позвал он его. Юнги обернулся и увидел улыбающегося Чонгука с цветочным венком на голове и с розовыми очками в форме сердечек на лице. – Я мило выгляжу? – спросил он и сделал смешную позу, и Юнги рассмеялся. – Ты выглядишь глупо, – произнес он без какого-либо злого умысла. Чонгук поддельно надулся. – Вот так, значит, – захихикал он. – А я думаю, что выгляжу просто божественно. Ты даже можешь называть меня Долорес, – произнес он, игриво улыбнувшись Юнги. – Долорес? – Или Долли. Или даже Лолитой, если захочешь, – Юнги посмотрел на Чонгука, а тот продолжал громко и красиво смеяться. Это, конечно же, была шутка, но Юнги начал сомневаться, а еще ему сильнее захотелось домой. И, внезапно, ему не показалось это таким смешным. – Пойдем, Чонгук, я устал – раздраженно произнес Юнги и пошел вперед, взяв Чонгука за руку. – Подожди, хен, – проговорил Чонгук, вырвав свою руку. – Я еще не купил подарок Тэхену…. А еще я хочу заплатить вот за это, – добавил он, показав на очки и венок. Как правило, Юнги было все равно, во что одевался Чонгук, но мысль о том, что он будет носить эти очки, оставила горький прикус на его языке. – Не глупи, это ведь все для детей, – произнес Юнги, и Чонгук нахмурился, посмотрев на него, растерянный и немного обиженный таким комментарием. – Ну, мне это нравится, и я это куплю. Для себя, – выплюнул Чонгук и пошел к кассе. Когда они вышли из магазина, между ними витало напряжение. Чонгук бросил странный взгляд на Юнги, прежде чем достать из сумки очки с венком и надеть их. – Теперь тебе придется идти рядом с выглядящим как ребенок мной, – произнес Чонгук низким и резким тоном. – Как будто я не делал этого раньше, – ответил ему Юнги. Это должно было когда-нибудь случиться – ссора. Юнги знал, что отношения это не только обнимания и секс, и из-за всей этой напряженности, которая копилась в нем, он ждал, что когда-нибудь это произойдет. Но это не значило, что это не было больно, когда Чонгук пошел сразу же к себе в комнату, когда они приехали домой, а вышел оттуда только тогда, когда ему нужно было ехать к Тэхену на день рождения. Это была первая ночь спустя долгое время, когда Юнги спал в одиночестве. На следующее утро все было так же неловко. Юнги зашел на кухню и нашел Чонгука уже заканчивающим завтракать, и они обменялись только краткими ‘доброе утро’, прежде чем тот встал и оставил свою тарелку в раковине, прежде чем выйти из кухни. Это действительно было самое неудачное время года для ссор, потому что сегодня было уже тридцать первое декабря, а это значило, что они должны поехать праздновать Новый год к Сокджину. И Чонгук был так взволнован этим: «Потому что хен даже не праздновал Рождество со мной!» А теперь Юнги даже не знал, хотел ли Чонгук праздновать с ним Новый Год. Он вздохнул, его голова была тяжелой, потому что он проснулся слишком рано. Так что он вновь решил провести весь день за работой, в надежде на то, что хотя бы это сможет прояснить его мысли. В глубине души Юнги знал, что это была его вина. Чонгук не сделал ничего такого, чтобы так сорваться на нем, потому что, если у Юнги и было на кого злиться, то это только на себя. Но всего этого было слишком много, сомнения разрастались в нем каждую минуту: что, если Чонгук понял, что Юнги ему больше не нравился? Как долго у него займет понять то, что Юнги – трудоголик, который ставит музыку превыше самого себя? Что будет, если после того, как Чонгук поступит в колледж, он найдет себе кого-нибудь другого? Юнги никогда не был неуверенным в чем-либо, но, блять, любовь правда делала его чертовски глупым. Он застонал, а потом надавил ладонью на глаза и сделал глоток кофе, упав на кушетку и почувствовав, что он был не в состоянии больше работать. Он решил посмотреть телевизор и хоть как-то отвлечь себя пошловатыми сериалами и несмешными комедиями. Он проработал несколько часов, и когда у него заурчало в животе, он подумал о том, хотел ли есть Чонгук. Теперь ему нужно было принять логическое решение. Небольшая ссора не означала, что они расстались, и даже если между ними все еще царило напряжение, они по-прежнему жили вместе, так что им нужно было поскорее все это урегулировать, чтобы все стало лучше. Кроме того, ему нужно быть более ответственным, ведь он был старше. Так что он постучал в дверь комнаты Чонгука и постарался не обращать внимания на то, каким удивленным и настороженным выглядел Чонгук, когда увидел его. – Что? – спросил он больше своевольным, чем пугающим голосом, и Юнги сдержал себя оттого, чтобы закатить глаза так сильно, чтобы ему стало больно. – Хочешь есть? – спросил его Юнги. – Я собираюсь приготовить немного рамена. Чонгук смотрел на него в течение секунды, а потом кивнул. – Ага, я бы хотел, – произнес он. А потом, как будто не совсем уверенный в том, что ему нужно было сказать, он добавил: – Спасибо… хен. И это было только начало. Они ели в тишине, сидя друг напротив друга, и, по крайней мере, воздух между ними перестал быть таким тяжелым. – Я… – начал Чонгук, когда они закончили. – Я собираюсь сходить погулять с Чимином и Тэхеном сегодня. Юнги посмотрел на него с ничего не выражающим лицом, чувствуя, что ему было немного больно, хотя эта новость не была такой уж неожиданной. – Но… – поспешил добавить Чонгук, – мы все еще пойдем к Сокджин-хену после. Чтобы отпраздновать Новый Год. – Хорошо, – кивнул Юнги. – Я там тоже буду. Юнги почти не помнил остальную часть дня, так как снова с головой ушел в работу, поэтому он даже не заметил того, что на улице уже стемнело. Когда Юнги проверил время на мониторе, то его глаза расширились оттого, что уже была половина восьмого вечера. – Блять… – пробормотал он, снимая свои наушники. Ему нужно было поскорее принять душ, чтобы успеть к Сокджину до десяти. И когда он положил свой ноутбук на кофейный столик, Чонгук вышел из своей комнаты. Он уже был одет и выглядел красиво, как и всегда, в своих розовом свитере и легких джинсовых шортах. А еще на нем был надет розово-фиолетовый чокер, и из-за этого у Юнги что-то сжалось внутри. – Я ухожу, – сказал он Юнги. – И мы будем у хена в одиннадцать. – Ага, хорошо, – кивнул Юнги, а потом заметил, что Чонгук накрасился, и из-за этого выглядел еще более симпатичным. Чонгук вышел из гостиной, но Юнги не услышал, как хлопнула дверь. Так что, из-за любопытства, он вышел в коридор и заметил, что Чонгук стоял возле двери, положив ладонь на ее ручку. – Все в порядке? – спросил Юнги, и Чонгук обернулся, чтобы посмотреть на него. Он выглядел расстроенным. – Что я сделал такого, что ты разозлился на меня? – спросил Чонгук, и Юнги на секунду опешил. – Ты ничего такого не делал, Чонгук. – Тогда почему ты был таким грубым вчера? Я попытался зайти к тебе в комнату прошлой ночью, но дверь была заперта. Зачем ты это сделал? – снова спросил Чонгук, и он выглядел таким грустным, что Юнги захотелось его обнять. Но вместо того, чтобы признать, что он повел себя глупо, Юнги произнес: – Ты сразу же пошел в свою комнату, и я подумал, что ты не хочешь говорить. – Ну да, но я изменил свое мнение. Мне было холодно, и я по тебе скучал, – признался Чонгук, смотря в пол. – Со мной что-то не так? Ты мой первый парень, и ты должен мне говорить, когда я что-нибудь порчу. Юнги покачал головой. – Нет, нет и нет. С тобой все хорошо. Ты ничего не портил, это все я, – Юнги вздохнул. – Я просто… В эти дни я чувствую себя странно, и мне нужно было сказать тебе об этом, а я не сказал, и вчера была последняя капля. – Но что случилось? Мне было весело, а тебе? – Да, мне тоже. Но после твоей шутки с очками я стал чувствовать себя странно. – Какой? Которая была про Лолиту? Но я же просто дразнил тебя, хен. Я ничего такого не имел в виду, – в замешательстве произнес Чонгук. – Я знаю, просто… – Юнги сделал глубокий вдох. – Ты такой чертовски юный, Чонгук. Я думал об этом в течение нескольких дней, и когда ты так пошутил, я почувствовал себя… грязным. Как будто я был каким-то извращенцем или еще что-то в таком духе. – Но мы же уже говорили об этом, Юнги, – произнес Чонгук. – Я хочу быть с тобой, и я достаточно взрослый, чтобы сделать такой выбор. Ведь тебе не тридцать, а мне не двенадцать. – Я знаю, знаю… Но восемнадцать – сложный возраст, а у тебя, к тому же, полно проблем в семье. Иногда я чувствую, что пользуюсь тобой, и это так глупо, я знаю, но я ничего не могу с этим поделать, и это мучает меня… А потом я обидел тебя, и все стало только хуже. – Почему ты думаешь, что пользуешься мной? В этом нет никакого смысла, так что, какого черта? – нахмурился Чонгук. – Мои семейные проблемы никак не влияют на то, что я чувствую к тебе. – Но как ты можешь знать наверняка, Чонгук? – спросил его Юнги, подходя ближе. – У тебя проблемы с родителями, потому что твоего отца никогда не было рядом, и тебе не с кем было поговорить, и тебя никто не поддерживал… А потом появляюсь я и начинаю слушать тебя и правильно к тебе относиться, – Юнги сделал паузу, смотря на Чонгука. – Как ты можешь быть так уверен в том, что я нравлюсь тебе, не только потому что даю тебе то, чего ты был лишен все эти годы? После этого Чонгук посмотрел на него широко открытыми глазами. Они оба секунду молчали, а потом лицо Чонгука стало более злым. – Ты серьезно, блять, думал, что я хочу быть с тобой, только потому что у меня есть проблемы с папочкой? – спросил Чонгук неверящим и обиженным голосом. – Это звучит так, будто я не вижу различий между человеком, которого люблю, и отморозком, который разрушил мою семью. Ты правда думаешь, что я настолько тупой? – Это не то, что ты можешь просто знать, Чонгук. Мозг не так работает. – О, так ты у нас теперь эксперт в психологии? – насмешливо спросил Чонгук. – Тогда, пожалуйста, проанализируй меня и скажи, правда ли я трахаюсь с тобой, потому что мой отец меня никогда не любил! – практически заорал Чонгук. – Я не это хотел сказать! – выкрикнул Юнги в ответ. – О, нет, хен, это именно то, что ты хотел сказать, – перебил его Чонгук, и у него заслезились глаза, и он сжал челюсти. – И, может, мне нужно принять это и называть тебя папой? – спросил он, сжав кулаки. – Или папочка будет более подходяще? – Прекрати. Я пытаюсь поговорить с тобой, почему ты меня не слушаешь? – раздраженно спросил Юнги. – Ты ведешь себя по-детски. Почему ты, блять, всегда ведешь себя так по-детски?! – Ну, когда ты меня трахал, тебе, вроде бы, нравилось это, разве нет?! – выкрикнул Чонгук, и Юнги почти вздрогнул. А потом он посмотрел на Чонгука, широко открыв глаза и сжав челюсти. Черт, а у этого ребенка есть зубы. – Что-то не так, хен? Ведь это ты тут хотел поговорить, – невинно произнес Чонгук. – И, знаешь, что я сейчас вижу? Себя и своего отца, ничего не поменялось! – он улыбнулся, но его голос сочился сарказмом и болью. – И я знаю, насколько сильно ты ненавидишь то, как я выгляжу и одеваюсь, но ничего не делаешь, и это только напоминает мне о том, насколько я тупой, и о том, как ты просто игнорировал меня несколько дней. Такое чувство, что я даже не уходил из дома! – Юнги хотел, чтобы Чонгук прекратил, но его слова походили на яд, и Юнги совсем не смог ничего сделать. – Знаешь, я думаю, что мои семейные проблемы могут зайти еще дальше, так что… Может, тебе следует отшлепать меня, прямо как мой отец, и посмотреть, возбудит меня это или нет. Этого было достаточно. Чонгук выглядел таким злым и расстроенным, а его приятный голос превратился в уродливое шипение, и все это было из-за того, что Юнги был неосторожным ужасным мудаком. – Чонгук, прекрати, – повторил он. – Это не то, что я имел в виду. Я просто беспокоюсь о том, чтобы ты не причинил себе боль. После этого Чонгук недоверчиво посмотрел на него, а после издевательски, грустно и пусто рассмеялся. – Правда? Ну, похоже, что сейчас нужно побеспокоиться точно не обо мне, – он обернулся и открыл дверь. – Увидимся позже, – бросил он напоследок, а после вышел. После того, как в квартире стало тихо, Юнги почувствовал зуд ярости под кожей, поэтому он схватил первое, что попалось ему под руку (маленькую вазу для цветов), а после бросил ее в стену. – Блять! – зарычал он, борясь с желанием ударить самого себя за то, что он был таким чертовски тупым. Да, с горечью подумал он про себя, это долбанный успех. Он приехал к Сокджину без пяти десять, и Намджун открыл ему дверь. – Воу, ужасно выглядишь, – произнес он, и Юнги закатил глаза. – Я знаю, – ответил он, заходя в квартиру. – Что случилось? – спросил Намджун, следуя за ним. В гостиной было тепло и уютно, а еще приятно пахло едой. Было ощущение, что Юнги был дома. – Мы с Чонгуком крупно поссорились, а после он уехал с Чимином и Тэхеном, – произнес Юнги, потому что ему не хотелось врать, и потому что Намджун все равно бы скоро все узнал, поэтому лучшим выходом было рассказать все сразу. – Серьезно? – удивленно спросил Намджун. – Я этого не ожидал. – Ага, да… – выдавил Юнги. А после из кухни вышел Сокджин в розовом фартуке. – Юнги! – поприветствовал он его, улыбаясь. – Хочешь чего-нибудь выпить? Ты выглядишь очень уставшим, – немного взволнованно проговорил он. Юнги почувствовал себя виноватым, потому что он почти что предал доверие Сокджина. Или не почти… додумал он. – Со мной все хорошо, спасибо. – Ты уверен? У нас есть много чего в холодильнике, – настоял Сокджин. – Спасибо, хен, я выпью что-нибудь попозже. – Ну, тогда я закончу с ужином. А еще Чимин написал, что они приедут через полчаса, – объявил Сокджин, улыбнувшись, а после ушел обратно в кухню. – А где Хосок? – спросил у Намджуна Юнги. – Он следит за детьми, чтобы они не вляпались в неприятности, – ответил Намджун, и Юнги ухмыльнулся. – Да, вот это и есть настоящая забота. – Просто он правда очень хороший друг, – согласился Намджун. – А Чонгукки… – С ним все очень хорошо, – саркастично ответил Юнги. – Я просто… Ты ведь знаешь, что чувствую себя не очень уверенно из-за нашей разницы в возрасте? И я, как последний мудак, сказал об этом Чонгуку довольно… неприятным способом, – закончил Юнги. Намджун испуганно посмотрел на него. – Оу… И что ты сказал? – Я сказал кое-что о проблемах с папочкой и о том, что я кто-то вроде замены его отца… и еще что-то в этом духе, – пробормотал Юнги, надеясь, что Намджун его не услышит. – Ты сказал что? – хотя, конечно он услышал. – Боже, Юнги, какого, блять, черта? – Я это уже понял, ладно? Просто это очень тяжело, и ты же в курсе, что у меня плохо со всей этой поеботой с чувствами, – произнес Юнги. – Мне казалось, что ты хорошо справляешься, – прокомментировал Намджун. – Но я думаю, что социальное давление сыграло не последнюю роль. Я имею в виду, что для кого-то это нормально… – Не умничай так на меня, Ким Намджун, – предупредил его Юнги. Намджун только закатил глаза и вздохнул. – Прекрасно. Ты даже слишком хорош в игнорировании всеобщего мнения, так что я сделаю то же самое с твоим. – Легче сказать, чем сделать. И когда Намджун уже открыл рот, чтобы продолжить, в дверь постучали. – Намджунни, открой, пожалуйста! – крикнул Сокджин из кухни. – Сейчас! – ответил Намджун и встал. Юнги остался на диване и попытался поскорее придумать хоть какое-то решение. Хотя было очевидно, что им нужно было поговорить. Но было ли это действительно хорошей идеей? Они поссорились всего несколько часов назад, и Чонгук ушел, не оставив Юнги и шанса на то, чтобы все исправить. Может быть, ему нужно было дать Чонгуку немного времени, потому что новогодняя вечеринка – точно не то место, где нужно было выяснять свои отношения. – Юнги! Приятно видеть, что ты наконец-то вылез из своей пещеры! – поприветствовал его Хосок, а потом наклонился, чтобы обнять, хотя это было не очень удобно, потому что Юнги все еще сидел на диване. – И надел штаны… – добавил Чимин. – Знаете, когда-нибудь я соберу все свое дерьмо и свалю от всех вас, – пробормотал Юнги. – Ой, не будь таким сердитым! – произнес Тэхен. – Сейчас же канун Нового Года! А еще ты пропустил мой день рождения, так что ты должен мне красивую улыбку. – Я тебе ничего не должен, мелкий паршивец, – ухмыльнулся Юнги, но внутри он почувствовал себя виноватым. Зная Тэхена, только Юнги не было на его вечеринке, и это точно расстроило его. Чонгук ничего не сказал. Когда он вошел в гостиную, то выглядел довольным, покрасневшим и милым, а потом он коротко посмотрел на Юнги и пошел на кухню. Неуклюжая заминка была не такой уж и незаметной, как Юнги бы хотелось, потому что, как только Чонгук вошел в комнату, повисла неловкая тишина. – Я принесу чего-нибудь выпить, – произнес Намджун, а потом практически выбежал из гостиной, чуть не споткнувшись о стул. – Ну… Чонгукки рассказал нам, что вы двое сегодня поссорились, – как можно небрежнее произнес Чимин, сидя рядом с Юнги. – Ага, – кивнул тот. – И он выглядел очень расстроенным, – заметил Хосок. – А еще он не захотел с нами об этом говорить, – добавил Тэхен. – Это была… моя глупая ошибка. И я тоже не хочу об этом говорить, так что, – закончил Юнги. И сколько бы он не жаловался на этих троих, он должен был признать, что они, скорее всего, были самыми добросердечными людьми, которых он встречал в своей жизни, поэтому, когда они заметили боль в голосе Юнги, то не стали у него ничего расспрашивать. Намджун вернулся из кухни, держа в руках поднос с едой (как догадался Юнги), а потом поставил его в центр стола. – Не могу поверить, что Сокджин доверил тебе что-то стеклянное, – прокомментировал Юнги, и Хосок с Тэхеном и Чимином рассмеялись, а это значило, что их разговор был полностью окончен. Позже, когда Чонгук с Сокджином накрыли на стол, пришло время есть. Как всегда, все было потрясающе вкусно, и Сокджин гордо улыбался, когда все говорили ему об этом. Чонгук сидел между Хосоком и Тэхеном, а Юнги – рядом с Намджуном, и это значило, что они находились не близко друг с другом и не напротив. Так что Юнги очень удивился, когда Чонгук обратился напрямую к нему, чтобы тот передал ему рис. Все стало немного лучше, подумал про себя Юнги, хотя он все равно чувствовал горький привкус на языке, потому что Чонгук игнорировал его, даже не пытаясь по-настоящему игнорировать. Остальная часть вечера прошла без особых инцидентов, и до того, как до Юнги дошло, наступила полночь, и год закончился. – Я не могу поверить, что все закончилось! Я чувствую себя таким старым! – произнес Тэхен, драматично положив ладонь себе на лоб. – Захлопнись, ты ведешь себя как пятилетний, – ответил Чимин, давая ему шутливый подзатыльник. – Если ты на несколько месяцев старше, это не дает тебе права говорить со мной так неуважительно, – проговорил Тэхен, показав ему язык. – Эй, я же говорил тебе, чтобы ты не совал свой язык мне в лицо! – пожаловался Чимин. – Ну и что? Что ты сделаешь, чтобы меня остановить? – Я тебя укушу. – О, как извращенно. – Так, хватит, – прервал их Сокджин. – Я вас всех люблю, но ваш странный флирт отвратителен. – Мы не флиртуем, – ответили Чимин с Тэхеном одновременно. А все остальные посмотрели на них, приподняв одну бровь. – Да что угодно, – проговорил Намджун. – Я принесу еще соджу, – он встал и пошел на кухню. Они начали год как студенты колледжа: они пили, играли и смеялись друг над другом. Но Сокджину пришлось выпроводить их в три ночи, потому что у Хосока еще были дела, а Чимин был уже слишком пьян. – Ты прав, хен, – произнес Хосок, вставая. – Я не хочу, чтобы Чимин заблевал всю мою машину… опять. – Это было всего один раз! – попытался защититься тот. – Точнее четыре раза, – исправили его все остальные. – Ну и ладно, – пробормотал Чимин, хмуро смотря в пол. – Тогда я тоже пойду, – произнес Юнги. – Спасибо за еду. – И это была единственная причина, почему ты был здесь? – Это не правда! – произнес Тэхен. – Ты еще даришь самые классные подарки на день рождения! Сокджин дал ему подзатыльник, но рассмеялся. – Невероятно, – вздохнул он. Когда они все подошли к двери, то Юнги понял, что он, блять, понятия не имел, куда сейчас пойдет Чонгук. Он вернется обратно к Юнги? К Хосоку? К тому, что было раньше? Так что, когда все остальные начали прощаться, он потянул Чонгука за руку, чтобы отвести немного подальше от остальных. – Чонгук, – произнес он, понизив голос. – Я думаю, нам нужно поговорить. Тот посмотрел на него, а потом на остальных. – Я не думаю, что сейчас это хорошая идея, – ответил он. – И я… Я еду к Чимину и Тэхену в общежитие. Юнги только посмотрел на него. – Надолго? – Я не знаю… – Чонгукки, мне очень жаль, хорошо? – признался Юнги, сильнее сжав запястье Чонгука. Тот кивнул. – И мне тоже. Но что сделано, то сделано, и ты… Мы сказали друг другу очень много резких вещей. Так что, я думаю, нам нужно пожить отдельно и избегать всяких неловкостей, пока мы все не прояснили. – Но как мы это сделаем, если мы не вместе? – спросил Юнги, потому что отношения, черт возьми, работали точно не так. – Не убегай, пожалуйста. Отношения всегда такие, верно? Иногда они неловкие и напряженные, но сбегать это тоже совсем не выход. – Хен, – начал умолять его Чонгук большими и влажными глазами. – Пожалуйста. Я обещаю, что это не продлится долго, но… Это первый раз, и это трудно, а еще сбивает с толку, и я знаю, что все станет только хуже, если я вернусь сейчас… – он долго посмотрел на Юнги. – Я попытаюсь. Юнги знал эти взгляд и голос. Он слишком хорошо знал, как Чонгук заламывал свои пальцы, когда он был чем-то обеспокоен, и как быстро и неглубоко дышал. Он нервничал и выглядел встревоженным, и Юнги сдался. А потом отпустил запястье Чонгука. – Хорошо, – ответил он, а потом повернулся и вышел.