Моя девушка-ангел.

— Так значит, ты все-таки не шиза? — спросила Эмма, разглядывая потолок. — Не шиза, не глюк, не плод твоего воображения! — вздохнув, чтобы сдержать раздражение, ответила Реджина. Вопрос о том, шиза ли она, возникал у её подопечной минимум по 5-7 раз на дню, и поверьте- она считала! — Хотя да, было бы странно, если бы ты призналась, что ты шиза…- рассуждала вслух, блондинка. -Своооон! — оборвала её Миллс. Эмме нравилось доставать своего ангела-хранителя и эти небольшие перепалки между ними, все больше её забавляли и в какой-то степени становились её новым смыслом жизни. — Ну ладно, «нешиза» моя, и что прикажешь делать? — улыбнувшись раздражению Реджины, спросила она. — Я уже сказала тебе свое слово- оставить ребенка, отставить мысли об аборте.- выравнивая тон, ответила брюнетка. — И как ты себе это представляешь? Рожу я еще здесь- в чертовой тюрьме. И после того, как выйду отсюда, что будет, хм? Что будет, Миллс? Куда я с ним? -фыркнула Эмма.- Если, конечно, у тебя где-то закопан мешочек золота- это меняет дело! Мне даже идти некуда! Ангел-хранитель и сама думала об этом: Свон была в беде. При том, однозначно. — Знаешь…как и все остальные, Эмма. Не ты одна находишься в такой ситуации. Поэтому, будь добра- успокой свою нервную систему. Блондинка слегка поморщилась, но спорить не стала- ей и самой не хотелось прибегать к такому решению. Только вот судьба её будущего ребенка её все равно волновала. — Люди меня чураются.- обреченно выдохнув, произнесла она вслух. — Это все потому что ты 24 часа в сутки пристаешь ко мне! — грубовато оборвала её Миллс.- Если будешь меньше болтать со мной и больше с ними- все будет иначе. — Тоже мне нашла компанию! — фыркнула Эмма.- Я не виновата, что из всех мне лучше общаться с тобой! — О, нет, мисс Свон. Это как раз-таки твоя вина и ты об этом прекрасно осведомлена! — напомнила о причинах её судимости, Реджина. — Ладно-ладно! — вскинула руки в отступающем жесте, Свон.- Ты права, а я- нет! — Именно! — расплылась в довольной улыбке, Миллс.- Как ты… Как ты меня видишь? Брюнетку очень интересовало то, какой её видит Свон. Как её разум справляется с её по сути бесплотностью. Одни видят свет, другие белое облачко или дым, но с Эммой все могло быть иначе- случай у них явно не из рядовых. — Обычно вижу. Как и всех остальных.- пожала плечами, Эмма. — Я не про это! — недовольно скривилась Миллс.- Что ты видишь, глядя на меня? — Аааа, ты про это? Человека. Прозрачного человека, но можно рассмотреть твои черты, если присмотреться.- пояснила Свон.- Это не нормально? Реджина глубоко задумалась, нахмурив брови. — Я о таком не слышала. Мы между собой так видим друг друга. Вы-люди обычно видите нас иначе. И почему ТЫ видишь мою смертную оболочку для меня загадка.- озвучила она. — Просто я уникальная! — гордо произнесла Эмма, поигрывая бровями.- Не знала? В ответ Реджина закатила глаза- эта девчонка поистине невыносима. — Так значит, у каждого человека есть свой ангел-хранитель и демон-хранитель? — задала интересующий её вопрос, блондинка. — Не совсем так. Раньше у каждого был, как ты выразилась, СВОЙ. Но сейчас мы сменяем друг друга. К слову, тебя не выдержало уже 4 ангела. Я- пятая.- решила подколоть Миллс. Сделала она это зря, потому как Эмма сразу же опустила глаза в пол, стараясь скрыть свою печаль. — Значит, и ты от меня откажешься? — грустно спросила она. — Я думала об этом.- честно призналась Реджина.- Но один мой хороший знакомый, отговорил меня. И я считаю это правильным решением. Ангелы врать не могли, и пусть их честность вряд ли была бы оценена людьми, но было именно так. К тому же, даже если бы и могли они врать- Миллс бы точно этого делать не стала. — Почему? Он убедил тебя сжалиться надо мной? — зло бросила Свон.- Над бедной сироткой, которую бросали все, кому не лень? Брюнетка понимала, что своей честностью причинила боль своей подопечной, но и врать опять-таки она не могла. — Это сложно.- вздохнув ответила она.- В первую очередь для меня. Но нет, я решила остаться с тобой потому, что это нужно в первую очередь МНЕ. Сначала Эмма зло ухмыльнулась, но услышав последние слова своего ангела, удивленно посмотрела на неё, вскинув голову. — Тебе? Прости, подруга, но ты вообще умерла! И ангелом стала, какие у тебя могут быть сложности? -недоверчиво спросила она.- Зачем ТЕБЕ это? Миллс подняла одну бровь вверх: это панибратское общение ей никак не нравилось, но ответить все же было нужно- Свон не отстанет. — Я тоже была человеком. И многие мои жизненные принципы, которых я придерживалась будучи смертной, очень поколебались. Мой друг сказал, что я должна найти себя. И признаться честно…- поежилась она.- Как ни странно, именно ты мне в этом помогаешь. — Я? — фыркнула блондинка.- Тоже мне нашла помощника! — Давай лучше посмотрим, кто у нас тут будет.- решила сменить тему разговора, Реджина.- Кого больше хочешь: мальчика или девочку? Ангел подошла вплотную к Свон и улыбаясь посмотрела на неё. — А что… Разве уже можно? Ну там…он или она еще совсем…ну ты понимаешь…короче совсем червяк! Как можно узнать?! — отшатнулась от неё, Эмма. — Душа дается в момент зачатия, дорогуша. Так что мы вполне можем узнать, кто будет новым членом семьи.- не отступала Миллс. Страх в глазах Свон её забавлял. То как она отчаянно сопротивлялась её напору, действительно было забавным и слегка смешным. — Это может подождать! — снова увернулась от своего ангела, Свон. — Трусишка! — прошептала Реджина, возникая позади неё.- И да, у тебя будет мальчик. Темноволосый и кареглазый. Очень красивый малыш. Эмма резко развернулась, встречаясь глазами со своим ангелом ища в её взгляде осуждение, но наткнулась лишь на тепло. Обволакивающее и греющее словно пылающий костер, тепло этих карих глаз и ласковую улыбку на пухлых губах. Миллс от чего-то была счастлива и скрыть это она не могла, как и не хотела. Ребенок, что носила Эмма под сердцем был чудесным и душа у него была чистая, как первый снег. Теперь их было двое- двое её подопечных. Малыш запал в душу ангела-хранителя своей матери, еще совсем не зная мира и не видя его. И Реджина была готова защищать его ото всего, что выпадет ему. В том числе и от его неопытной и надломленной матери, чего бы это ей не стоило. — Мы справимся, Эмма. Обязательно.- произнесла она.- Он действительно прекрасный… Миллс смотрела на живот Свон завороженным взглядом, ласково улыбаясь малышу, который так и тянулся к ней. — Если бы это было так просто…- не сдержала вздоха, Эмма.- Наш мир гораздо хуже вашего. Брюнетка оторвалась от беседы с малышом и перевела свой взгляд на его мать. — Я знаю, Эмма. Поверь мне, я прекрасно усвоила все уроки смертной жизни. Но есть вещи, ради которых нужно бороться. Твой сын- одна из них. Я в свое время этого не поняла и как видишь, влачу свое существование присматривая за другими людьми.- сказала она. — А почему… Свон хотела спросить, почему такая яркая женщина и не имела семьи, но каждый раз не решалась. Она чувствовала, что лезет туда, где ей точно будут не рады. А терять Миллс было уже выше её сил и пусть она даже было плодом её воображения или убитой психики, но она была в её жизни. — Потому что, Эмма, моя семья была ничем не лучше твоей. Нельзя любить того, кого не знал. Так же, как нельзя и по-настоящему ненавидеть. А вот тех, кто был с тобой- вполне.- поняла её вопрос Реджина.- Как ты его назовешь? — Ребенка? — удивленно спросила Свон.- Реджина, я еще не уверена, что оставлю его, а ты уже спрашиваешь, как я его назову! — Мы оставим его! — безапелляционным тоном, произнесла Миллс.- Он родится, чего бы мне это не стоило! И если нужно будет подбить половину тюрьмы на то, чтобы тебя привязали к кровати на весь оставшийся срок, я это сделаю! — Звучит как Богохульство! — улыбнулась Эмма. Забота о ней и её будущем ребенке, тронула Свон. У неё редко бывало «мы», и почти всегда «я». А Реджина как раз-таки и была этим «мы», создавая некое подобие семьи? От понимания того, что у неё и правда, семья, у Эммы вытянулось лицо. У неё есть семья: она, сын и их ангел, который готов пойти против правил, лишь бы они были в порядке. — Ой, много ты понимаешь в богохульстве! — не заметив перемен в лице, съязвила Миллс. — Как бы ты его назвала? — серьезно спросила, блондинка. — Я? — удивилась ангел.- Я бы… — Да? Как бы назвала его ТЫ? — Эмма решила, что было бы справедливо Реджине дать имя её сыну. Их сыну? Точно, Миллс так и сказала:«МЫ оставим его», а значит, это право- её.Брюнетка же отошла к окну камеры и обняв себя за плечи, едва касаясь своих крыльев, посмотрела вдаль, обдумывая вопрос Свон. — Генри.- коротко ответила она после нескольких минут раздумий.- Я бы назвала его Генри. Генри-Дэниэл. Эмма видела с каким трудом её никому не видимой, кроме неё собеседнице, дался этот ответ. Блондинка присела на свою тюремную кровать и всматривалась в спину своего ангела, которая больше ничего не произнесла. — Ты любила его? — спросила она, нарушая тишину и выводя Миллс из задумчивости.- Этого Генри. — Да, Эмма, я любила его. Он был моим отцом.- повернулась лицом Реджина. И когда взгляды человека и ангела встретились, человек на себе испытал ту боль, которую хранит в себе его ангел. Тоска, которая лежала на дне темных глаз брюнетки, рвалась наружу. — А Дэниэл был моим возлюбленным. Как сейчас говорят- парнем. Но ничего не вышло.- взяла себя в руки, Миллс. — А разве вам можно было… Ну ты понимаешь… Ангелы- чистые и непорочные и все такое…- начала бормотать, Эмма. Реджина рассмеялась этому смущенному бормотанию обычно бойкой блондинки. — Эмма, если ты на счет секса, то уверяю тебя- я умерла девственницей. В мое время секс до свадьбы не практиковался. Свон густо покраснела от этих разговоров на откровенную тему, словно это она жила в 16 столетии, а не Миллс. — Так что твое высказывание о старой девственнице, вполне оправдано. Я действительно ею была.- хохтнула Реджина. — Черт, все, хватит! Я даже не хочу это все представлять! Старая, сморщенная девственница! Ты отказывала себе во всех прелестях жизни! — поддержала её веселое настроение, Эмма. — О, дорогая… Все было не на столько плохо. Я умерла когда мне было едва за 30. Так что все у меня было в порядке с тем местом, о котором ты говоришь! -протянула Миллс. Свон удивленно посмотрела на своего ангела, не понимая, как так может быть. — То есть, ты умерла вот такой? — недоумевая, спросила она.- Как я вижу тебя сейчас? Что случилось? — Меня убили, Эмма. Прямо по пути к монастырю, в котором я должна была провести остаток своей жизни. Это было нормальной практикой в то время. Войны, голод, болезни, семьи- все было другим. Ничего удивительного не произошло.- пожала плечами, Реджина. — И ты так спокойно об этом говоришь? — снова удивилась, блондинка. — Да. Что толку изводить себя тем, что прошло? Единственное, что печалит меня-это участь моего отца. Увы, он не был удостоен света. Но он был единственным, кто любил меня и кого любила я всем сердцем. Я любила Дэниэла, но отца, все же сильнее.- опустила глаза, Миллс. В камере воцарилась тяжелая и давящая тишина: каждая из женщин думала о своем, путешествуя по волнам воспоминаний. В богатой на события и препятствия, жизни их обеих, было что вспомнить, было о чем и сожалеть. — Значит, так и будет. Мы назовем его Генри. В честь твоего отца. Если ты говоришь, что он был хорошим человеком, так тому и быть. Он же тоже будет хорошим, правда? -опустив руки на свой живот, спросила Свон. Губ брюнетки коснулась теплая улыбка и вернувшись из своих раздумий, она подарила её своим подопечным. — Конечно он будет! Он будет самым чудесным на свете ребенком, да Генри? — ангел подошла к сидящей на кровати Эмме и присела на корточки, говоря с малышом. Малыш ответил звонким смехом, из-за чего Реджина снова улыбнулась. И если бы сейчас Свон повели на присягу- она бы поклялась, что эта улыбка, самое чудесное, что она видела в своей жизни. — Ты слышишь его? — осторожно спросила Эмма. — Конечно.- кивнула Миллс.- Он слышит и тебя. А вот ты пока не научилась его слушать.Но обязательно научишься. Реджина и Эмма встретились глазами и на пару мгновений, застыли, растворяясь во взглядах друг друга. Теперь их связывало нечто большее, чем обязанности- у них и правда было это «мы», которого ни у одной до этого времени не было по-настоящему. Миллс охраняла Эмму и её ребенка как зеницу ока, чем вызывала вопросы у себя на Небесах. Прежде подобного рвения от неё не видели уже много лет. Но саму Реджину это мало волновало и она наплевав на все запреты и правила продолжала появляться перед Свон, помогая разобраться с тем что с ней происходит. Вместе они прошли токсикоз, перемены настроения и срывы блондинки. Вместе узнали и известный уже обеим факт того, что беременна Эмма мальчиком, вместе проходили через все тяготы тюремной жизни. Ангел-хранитель развлекала Свон рассказами о том, как нужно вести себя при беременности, вызывая приступы смеха, а иногда и истерики из-за дотошности, долгими ночными беседами о прошлом и мире. Но была одна тема, о которой брюнетка упорно молчала- родители самой Эммы, которые бросили её. Женщины свободно говорили о своем прошлом, делясь воспоминаниями, но эта тема так и оставалась запретной. Ричарду, который был демоном-хранителем Свон, все больше доставалось из-за невыполнения его обязанностей и тот все больше и больше злился на ангела, который свободно общался с подопечной. — А почему ангелы сильнее демонов? -спросила как-то Эмма.- Это из-за старой сказочки «добро всегда побеждает зло?» — Нет. Как тебе известно, Люцифер пал, став сатаной. И демоны- это либо падшие ангелы и они самые сильные демоны, либо порождения самих падших ангелов. И как понимаешь, создание слабее создателя. Нам вровень только сам Люцифер и падшие вместе с ним. Однако, не беспокойся, большинство из них заточил печатью Соломон.- пояснила Реджина. — А почему ты называешь Дьявола по имени? Вам разве не запрещено? — Запрещено.- подтвердила Миллс.- Но видишь ли, некоторые взгляды Люцифера я лично разделяю. Он не был поклонником людей и отчасти он был прав. И если бы не его жажда занять место Бога, он был бы очень популярен и его поддержало бы большее количество моих братьев и сестер. — Прямо анархия у вас там! Вроде Рай, а все такая же бюрократия! — фыркнула Свон. — Во всем должен быть порядок, Эмма.- пожала плечами, брюнетка. Эмма хотела было пошутить на эту тему, но её малыш сильно пнул её, словно не давая этого сделать. — Даже не думай об этом! — выставила указательный палец, Реджина.- Мысли твои я читать не могу, а вот Генри мне все рассказывает! — Ах ты маленький ябеда! — ласково погладила свой живот, Эмма.- Рассказываешь обо мне, да? — О, Свон, ты даже не представляешь насколько! — с довольной ухмылкой на лице, протянула Миллс. Ричард в это время был на очередном разносе у своего начальства. И вновь им были не довольны, если не сказать больше. — Да что я сделаю, если она видит Миллс! — не сдержавшись, прорычал демон. Это высказывание вызвало настоящую волну разговоров и выпытываний информации о Свон и Миллс. Такое могло послужить началом открытого конфликта между Адом и Раем и первые решили положить этому конец, просто донеся на ангела. — Да что вы привязались-то ко мне сегодня?! — не выдержав зова о возвращении, воскликнула Реджина. Она не могла почувствовать Эмму, но периодически забывала об этом, кладя свои руки на её живот. Свон это нравилась и пусть она не ощущала этих прикосновений, ей казалось, что они действительного были. Забота, ласка, поддержка и компания Миллс стали новым смыслом её жизни. И она не раз в тайне жалела, что её ангел-хранитель не человек. Эти 7 месяцев стали для неё по-настоящему волшебными и расставания пусть и ненадолго, стали даваться очень тяжело- Реджина была ей нужна всегда. А она чувствовала, что нужна Реджине. — Нет! Даже не думай- пригрозила Свон.- Ты никуда от меня не смоешься! У меня болит спина! Ты же не оставишь бедную беременную девушку?! Миллс широко улыбнулась, а затем подняла одну бровь вверх. — Мисс Свон, у меня такое чувство, что мы лет так 20 женаты и вы моя беременная супруга, которая не отпускает меня попустить пару стаканов пива с друзьями! Блондинка залилась краской- это и правда выглядело так. Словно они пара, словно они всю жизнь знали друг друга и сейчас Эмма уже и забыла, что ребенок у неё от Нила, а не от этой заносчивой стервы, которая сейчас коварно улыбалась. — Мне нужно идти, иначе у меня лопнут перепонки! Не скучайте, дорогие, я скоро вернусь! — улыбнулась напоследок, Реджина, прежде чем исчезнуть. Эмма тяжело вздохнула- у неё было странное предчувствие надвигающейся беды и сейчас она смотрела туда, где еще пару мгновений назад была Миллс. Впервые за долгое время, Свон было страшно. Страшно, что она не вернется. И брюнетка действительно не вернулась: ни после заката, как обычно, ни ночью, не на следующий день. Эмма снова осталась одна, сокрушаясь о своем потерянном ангеле, которая наверняка бросила её, как делали это и все остальные. Свон почувствовала себя преданной. Снова её бросил тот, кто приручил её, сделал почти своей. Нил… Она совсем забыла об этом засранце, когда появилась Реджина. Её ангел, её темноволосый ангел, который стал для неё лучом надежд. Но не стало и её. Боль, которую испытала Эмма, когда Нил подставил её, оказалась меньше, чем боль, которая поселилась в её сердце из-за исчезновения Миллс. Видит Бог, Свон звала своего ангела каждые пять минут, но та больше не появлялась. На смену тревоге, со временем начало приходить разочарование. Ей казалось, что от неё оторвали половину её самой, вырвали единственный кусочек счастья, тепла, лишили семьи и надежды. А когда человек лишен надежды, он не в силах бороться. Единственным, что волновало Эмму был её сын. Что она может ему дать? Здесь в тюрьме и за её стенами? Она не готова стать матерью, не говоря уже о том, что совсем не может его содержать. Решение пришло само собой- его нужно отдать на усыновление. Её малыш достоин большего, её малыш должен получить шанс на лучшую жизнь. В тюрьме после исчезновения Миллс стало не выносимо- до неё докапывались все, начиная от охранников, заканчивая заключенными. Издевки не прекращались ни на минуту и теперь, это вполне было похоже на ад. Она и сама стала свыкаться с мыслью, что это было временным помешательством- последствием стресса. Что её ангела не было, что все-таки была плодом её воображения. Между тем на Небесах состоялся суд. Реджина была подвергнута многочисленным пыткам с целью выведать правду. Обвинением стало не только то, что она не сказала об особых отношениях с подопечной, но и подозрение в грехопадении. Ей нельзя было говорить и делать некоторые вещи, но она упорно делала их, рассказывая Эмме о мире, каким он на самом деле был. Миллс не знала, что за ней уже некоторое время приглядывают и подслушивают и речи её, довольно свободных взглядов были наблюдателям не по душе. Она слишком «очеловечилась» рядом со Свон. Слышать зов Свон было невыносимо больно: даже не смотря на то, что к той был приставлен новый хранитель, Реджина её слышала. Она слышала, как та обвиняет её в предательстве, как плачет по ночам Эмма, зовя её во сне, как боится Генри, находящийся в утробе своей матери. Но потом… Потом голоса стихли и это было по-настоящему страшно- что с ними, Миллс не знала и от того, боялась, что Эмма решилась на самое страшное… -Эмма, не смей! Пожалуйста, не делай этого!!!— пыталась она связаться с подопечной. — Поднимайся, презренная! — рыкнул на неё ангел-охранник. Даже в Раю были свои правила и они мало отличались от земных. Ангелы повинные в таких тяжких преступлениях, как Миллс, были обречены на смерть. Окончательную и бесповоротную. Их просто «стирали», словно их и не существовало. Реджина знала, что с ней сделают это и если бы это произошло несколько месяцев назад, до Эммы, она бы приняла это, как данность. По большому счету, тогда она именно этого и хотела- перестать себя мучить. Но теперь у неё была Свон. Свон и её сын. — Наш сын…— иногда вырывалось у Эммы. Их сын, их малыш, который вот-вот должен был появиться на свет. Малыш, с которым у неё была связь, которого она полюбила всем сердцем. И Миллс боролась: она оспаривала решения, она высказывала свою точку зрения, пару раз пыталась сбежать из-за чего её чуть было не стерли на месте, она взывала к своему Создателю- просила Бога. Но все это было бесполезно… Бог не слышал её. — Именем нашего Господа…- начал было вошедший Архангел. — То есть ты говоришь от его имени? Позволь узнать: а этот приказ отдал ОН или кто-то из ваших распоряжается? — фыркнула Миллс, перебивая.- И если вариант первый, могу я ознакомиться с приказом и пообщаться с Создателем напрямую?! — Богохульство! — взревел Архангел.- Немедленно сотрите её! Реджина крепко зажмурила глаза, прежде чем исчезнуть навсегда, но две внезапных вспышки света, заставили её их широко распахнуть. — Ты усвоила урок, Реджина.- коснулся её голос, её знакомого. Перед ней стоял старик-садовник, держа в руках ангельский клинок, которым он только что уничтожил Архангела и охранника Миллс. — Ты? — удивленно спросила Миллс. — Да, я. Мои дети совсем забыли, что я и есть садовник. Каждый из вас- моих созданий- мой цветок. И твой цветок, наконец, распустился, спуся столько лет. Я выбрал тебя только потому, что ты не познала при жизни все её радости, как и не познала их будучи ангелом.- с улыбкой ответил мужчина. — Так ты- Бог? — уставилась на него, брюнетка. — Да, дитя мое. Садовник- лишь одно из моих проявлений. Я долго присматривал за тобой и другими. И пришло время мне вмешаться в то, что происходит в моем саду.- кивнул он в ответ.- Теперь ты готова… — Готова к чему? — внутренне сжавшись, спросила Миллс. — Чтобы вернуться и попробовать еще раз. Ты нашла то, что искала столько лет. Я даю тебе еще один шанс- используй его правильно. Ты нужна ей, ты нужна им, а они нужны тебе. Я-есть любовь. Ты познала её через любовь к этой девочке и её еще не рожденному сыну. Ты достигла цели.- успокаивающе пояснил садовник. — Так значит, это и есть смысл? Любовь? — уточнила Реджина. — Да, дитя мое. Любовь- самая большая заслуга. Благодаря любви ты стала ангелом, благодаря любви ты вернешься назад. Смысл любой жизни в любви. Этого я требую от всех своих созданий.- пояснил мужчина.- А теперь приготовься- будет больно. Не успел старик договорить, как Миллс поразила глубокая боль: Реджина еще раз испытала на себе всю свою жизнь, включая муки смерти. Ей казалось, что каждая её клеточка, а теперь она уже была, разрывается на несколько частей, каждая кость ломается и каждый вздох рвет легкие. — Реджина! — услышала она голос Эммы, прежде чем её сознание угасло. Сегодня заключенная Свон родила мальчика. Малыш появился на свет в тот момент, когда его измученная мать в бреду выкрикнула имя той, кто оставил её.