Вместо тысячи слов

      Гарри осторожно выглянул из-за угла и торопливо окинул взглядом пустую кухню. Он долго пытался сдерживать себя, но сил терпеть больше не было. Дико болела голова, и он чувствовал себя ужасно уставшим. Ему обязательно надо было съесть что-нибудь. Хоть что-нибудь.       — Что это ты затеял, стоя тут? — пронзил тишину дома визгливый голос. Гарри вздрогнул, узнав голос своей тётки, и опустил взгляд, мысленно пнув себя за то, что не заметил её, сидящую за обеденным столом, так как всё его внимание было сосредоточено на холодильнике и мыслях о том, что в нём могло быть такого, что можно было бы съесть незаметно для Дурслей.       «Что ж, — подумал про себя Гарри, — по крайней мере, это не дядя Вернон».       — Ну? — взвизгнула Петунья, так и не дождавшись ответа.       Гарри позволил себе наконец оторвать глаза от пола. Его тётя, похоже, изучала содержимое коробок со старыми фотографиями. Карточки все были разложены с одной стороны стола, но небольшая стопка снимков находилась у неё в руках, пока она пристально смотрела на племянника.       В обычной ситуации Гарри бы не задавал вопросов. Дурсли ненавидели любые вопросы. Обычно он с легкостью мог предсказать их ответы. Но сейчас он был на грани отчаяния.       — Пожалуйста, тётя Петунья, можно ли мне что-нибудь съесть?       — Ты слышал, что сказал Вернон. Без еды до конца недели, — Петунья практически выплюнула эти слова. — Как ты смеешь даже спрашивать такое после того, что ты сделал Дадли?       По правде говоря, Гарри ничего не сделал Дадли. Несколько дней назад его кузен со своей бандой играл в свою любимую игру «Охота на Гарри» и сильно расстроился, когда ему не удалось поймать Поттера. Будучи убежденным, что Гарри использовал «запрещённое слово, на «м»», чтобы не быть пойманным, Дадли выдумал нелепую историю про то, как Гарри кричал бессмысленные слова и пытался проклясть всю компанию.       Конечно, Вернон и Петунья поверили ему. И дядя ещё никогда не был так страшен в своем гневе. Гарри старался не думать об этом, но рука сама невольно потянулась к щеке при воспоминании. Синяк был ещё виден. К счастью, это была единственная отметина, которую Гарри вынужден был наблюдать в зеркале.       Гарри с трудом сглотнул:       — Простите… Я просто так голоден. Пожалуйста…        Он не смог договорить из-за утробного продолжительного урчания, шедшего из желудка. Смутившись, он обнял свой живот и смолк, потупившись.       Несколько секунд в комнате была такая тишина, что Гарри боялся, что дышит слишком громко. Потом послышался скрип стула: тётя поднялась из-за стола. Он сжался, видя, что Петунья приближается к нему, но она молча прошла мимо и направилась к холодильнику.       Гарри нервно ждал, не очень веря, что тётя всё же даст ему что-нибудь поесть. Скорее всего, она просто сама решила перекусить или приготовить ужин дяде Вернону, который скоро должен был вернуться.       Хлопнула дверь холодильника, и он невольно поднял глаза. Каково же было его удивление, когда он увидел тётю Петунью, протягивающую ему ломтик сыра.       — Большего не получишь. И не смей просить!       Гарри потребовалось какое-то время, чтобы преодолеть шок, но когда он открыл, было, рот, чтобы пробормотать быстрое «спасибо», то тут же снова сжал челюсти, увидев нескрываемую неприязнь на лице тётки.       — Тебе стоит съесть это, пока Вернон не вернулся домой, — сказала она, проскальзывая мимо племянника. — Он явно не обрадуется, если поймает тебя за едой.       И, конечно же, именно в этот самый момент входная дверь распахнулась, и громкий голос дяди Вернона разнёсся по всему коридору.       — Петунья, иди сюда и взгляни на машину, которую мне подарила компания! — в явном возбуждении крикнул дядя.       Ещё раз взглянув на Гарри, Петунья ринулась из кухни встретить мужа снаружи.       Не теряя времени, Гарри запихнул ломтик сыра в рот целиком и повернулся, намереваясь вернуться наверх в спальню до возвращения дяди Вернона, но на мгновение отвлёкся на выхваченную боковым зрением необычность обстановки. Вместо того, чтобы покинуть кухню, он обернулся к столу, на котором всё ещё были разбросаны фотографии. Беглый их осмотр показал, что на большинстве из них был запечатлён Дадли и разные моменты его жизни: дни рождения, праздники, вечеринки с друзьями. На некоторых фотографиях появлялись тётя Петунья и дядя Вернон, некоторые были даже с тётей Мардж и её злобной собакой Риппером. Но ни на одной из них не было Гарри.       Мальчик тяжело вздохнул и заглянул в одну из коробок, которая, похоже, оставалась нетронутой. Он подозревал, что вся эта затея с просмотром фотографий пришла в голову тёте после того, как она побывала на чаепитии у соседей. Видимо, там миссис Кто-то-там или миссис Как-там-её-зовут демонстрировали кучу фотографий своих детей, а у тёти Петуньи при взгляде в кошелёк не обнаружилось при себе ни одной фотографии Дадли.       Гарри сомневался, что тётя позволила бы подобному повториться.       Покачав головой, глядя на особенно отвратительные фотографии двухлетнего Дадли, закатывающего истерику, Гарри был готов уйти, как вдруг заметил деревянный край фоторамки в самом низу, под несколькими стопками снимков.       Не понимая, чем было вызвано его любопытство (ведь наверняка же это был ещё один снимок двоюродного братца), Гарри осторожно достал фотографию, стараясь не перемешать аккуратно разложенные тётей снимки.       И когда он взял в руки эту небольшую фоторамку и взглянул на неё, то просто ахнул от удивления.       Это был семейный портрет, хоть на нём и не было Вернона и Дадли. Зато на нём была запечатлена тётя Петунья. Гораздо более юная Петунья. Ей было здесь, вероятно, около десяти лет, но Гарри точно знал, что это была она. Точно такая же длинная шея и острый нос, разве что глаза её ещё не стали такими узкими и угрожающими. Было странно видеть её такой.       Он не стал тратить время на тётю и принялся изучать других людей на снимке. Рядом с Петуньей стояли мужчина и женщина, его бабушкой с дедушкой, как он понял. Но, прежде чем Гарри успел их хорошенько рассмотреть, его взгляд быстро выхватил девочку по другую руку от взрослых. Рыжеволосую девочку с зелеными глазами, такими же, как его собственные.       Его маму.       Не раздумывая, Гарри рванул из кухни, плотно прижимая фотографию к своей груди, и побежал вверх по лестнице, несмотря на головокружение от недоедания. Он не мог позволить себе попасться Дурслям с этой фотографией. Они, несомненно, сожгли бы её или разорвали в клочья лишь потому, что на ней была его мама. Как снимку удалось выжить до сих пор, оставалось загадкой, но Гарри не мог позволить, чтобы с фото что-то случилось.       В момент, когда он пересек порог своей спальни, он услышал, как открывается входная дверь. Через секунду на лестнице послышался голос дяди Вернона:       — Мальчишка! Спускайся немедленно! Нам нужно кое-что обсудить перед приходом Мэйсонов.       Гарри вздохнул. Он уже и забыл о Мэйсонах. Быстро засунув фоторамку под подушку, он вышел из комнаты и стал медленно спускаться по лестнице.       Возможно, вечер не будет так уж плох. Он, вероятно, просто проведёт его в своей комнате, в конце концов это же означает, что Дурсли оставят его в покое.       Чем больше он думал об этом, тем радостнее становилось на душе. Однако, он предусмотрительно стёр с лица улыбку перед встречей с дядей и тётей в гостиной.       — Дадли вот-вот вернётся, — говорила Петунья Вернону. — Я хочу, чтобы мальчишка убрался наверх до этого. Ты же сам знаешь, как расстраивается Дадли, когда видит его, и всё после того случая!       Теперь Гарри пришлось напрячься, чтобы не улыбаться. Ему правда даже не придётся иметь с Дурслями дело целый день?       Казалось, его ждал действительно хороший вечер.