За семью печатями под руку с Судьбой

Всё утро Люси чувствовала себя плохо. Подъём с кровати из тёплых объятий Грея, которые стали страшно нравиться и вызывать зависимость, и даже единственная кружка чая с куском хлеба с (впервые за долгое время) маслом дались ей очень тяжело. Ей в первый раз за все те дни, которые они продвигались по Сумрачной земле, показалось, будто родные места начали холодно к ней относиться, как бы глупо это ни звучало. Сама природа словно садилась ей на плечи и заставляла чувствовать её подавлено. Что-то определённо было не так и, периодически замечая случайные взгляды Гажила, Люси начала подозревать, что ему и Леви что-то известно. Обстановка нагнеталась, а единственным человеком, который в данный момент был способен её поддержать, оказался Грей. Однако сегодня он был занят иным. Фуллбастер, к слову, начиная с самого утра, был очень сосредоточен на сборах. На этот раз именно он проснулся раньше Хартфилии, вежливо, насколько это было возможно, попросил у хозяев недостающие для дороги вещи, проверил сети и верёвки. Он понимал, что сегодняшний вечер расставит все точки и покажет, наконец, для чего он прошел весь этот путь, полный опасностей и препятствий. Грей не побоялся бы назвать это путешествие одним из самых сложных в своей недолгой торговой деятельности. Сложнее, пожалуй, было лишь выдерживать месяцы путешествий по морям на корабле с едой Бастии каждый день и байками Конбольта. Однако, несмотря на высокие ставки, Фуллбастер был полон решимости, чтобы завершить это дело самостоятельно. Он бы не смог простить себе, если бы позволил Люси приблизиться к месту, с которого её жизнь начала идти наперекосяк, больше, чем на километры. Месту, которое повесило на неё столько ответственности и которое до сих пор является для неё чертовски опасным. Жаль, их мнения были полностью противоположными.

***

— Вы уверены, что это хорошая идея? — скептически поинтересовался Грей, когда Леви сообщила ему о том, что Гажил оказался не против «подвезти» их до деревни неподалёку от озера. Перспектива опять передвигаться по болоту пешком его, конечно, не прельщала, но и предложенный вариант доверия не внушал. Люси заняла нейтральную позицию, чувствуя, что сегодня у неё всё валится из рук, а так же ноги не слушаются и ноют после вчерашнего пути. Оборотень сидел неподалёку и лишь недовольно дёрнул ухом на недоверие к своей персоне. — Я думаю, что это отличная идея. Во-первых, с ним безопасно, во-вторых, так будет намного быстрее. Гажил подвезёт вас до указателя недалеко от Розмарина, а там вы уже и сами сможете найти дорогу, — попыталась убедить Леви и выжидающе посмотрела на Фуллбастера. Тот будто стоял перед камнем на развилке и обратился к Люси. Он доверял ей, а она доверяла Леви, которая в свою очередь доверяла Гажилу. Сомнительная цепочка, но Хартфилия устало кивнула в ответ, поэтому не оставалось ничего, кроме как согласиться и, сделав глубокий вздох, приготовиться к быстрой езде. Смотреть на то, как Грей забирается на спину огромного волка, пытаясь не сделать ничего с его шерстью, было забавно. Причём настолько, что Люси выпала из реальности, наблюдая за этим процессом, и не сразу почувствовала, как её дёргают за рукав. Опомнившись, она посмотрела вниз и наткнулась на прозрачный взгляд Леви, заставившей её чуть отступить назад. Девушка была полностью защищена от солнца плащом с капюшоном, однако всё равно пригибалась к земле. Видимо, то, что Леви имела ноги, всё-таки не делало её человеком. Ведь для неё всё ещё были опасны те же вещи, что и для русалок, как тот же солнечный свет. — Она знает, что ты здесь, Люси, — прошептала она вдруг, когда Хартфилия чуть к ней наклонилась, — и она попытается отобрать у тебя ключи… — Что? — ничего не успев осознать от такой внезапно появившейся информации, неподдельно удивилась Люси, опять натыкаясь на белёсые глаза Леви. Настолько они были проницательными в тот момент, что она вновь поймала себя на мысли о том, что девушка вовсе не слепа, а видит её, причём насквозь. Однако это было глупо. С чего бы ей врать? — Будь осторожна, — шепнула напоследок Леви и шагнула назад. — Но я… — Люси, не спи! — послышалось сзади от Грея, поэтому Хартфилия растерянно обернулась и хлопнула глазами, когда поняла, что от неё чего-то требуют. Фуллбастер уже в это время уверенно восседал верхом на волке, ну, или по крайней мере делал вид. — Я говорю, подай, пожалуйста, снаряжение, — он кивнул на землю, где лежали обе их сумки, и выжидающе вытянул руки. Этого было достаточно, чтобы Люси вновь отвлеклась, но, когда всё было у Грея, он продолжал тянуть ей руку. — Что-то ещё? — она осмотрелась по сторонам, но ничего больше не обнаружила. — Как насчёт тебя? — усмехнулся Фуллбастер, позабавившись её сегодняшней рассеянностью, и вопросительно приподнял бровь. Ему казалось, как будто его спутницу подменили. Особенно, когда она, немного смутившись, опустила голову. — Было бы неплохо, — согласилась Хартфилия неловко и с помощью него забралась на спину оборотня следом. Первая её мысль была о том, что Гажилу, наверно, жутко жарко летом, ведь, судя по тому, как мягко было на нём сидеть, его шерсть была очень густая. Ответа на свои рассуждения ей получить было не дано… — Спасибо за помощь, — Грей обратился к Леви, которая стояла неподалеку. — Надеюсь, у нас всё получится и мы сможем встретиться на обратном пути. — Просто не думайте об этом и будьте осторожны с русалками. Кстати, мне кажется, это вам понадобится, — Леви нехотя сняла с шеи два амулета — свой и Джерара — и протянула их до сих пор озадаченной её предостережением Хартфилии. Однако лишних вопросов никто задавать не решился, так как этот жест добавил им немного уверенности в том, что им доверяют. — На всякий случай, — она улыбнулась и, нащупав мягкую шерсть Гажила, провела рукой до его носа. Тот смешно чихнул и прикрыл глаза, когда его погладили за ухом, но всё ещё старался оставаться холодным в присутствии Грея и Люси. — Будь аккуратен и сильно не торопись, со мной всё будет в порядке, — сказала напоследок Леви, обняв его за шею, и отступила, освобождая еле заметную в густом хвоще тропинку. — Счастливой вам дороги, — она постаралась помахать им в правильном направлении, откуда последний раз слышала голос Грея, и тут же убрала руку, чтобы не обжечься о дневные лучи. — До свидания, — кивнула Люси и, почувствовав рывок Гажила вперёд, обернулась назад, глядя, как маленькая фигура девушки быстро удаляется. Последняя мысль Хартфилии, связанная с ней, была о том, что если Леви не сумасшедшая, то её предостережение могло означать только одно: она поняла, что это именно Люси они с Джераром передали ключи несколько лет назад, и, кажется, Водолей знает, что сейчас Хартфилия вместе с ними, ключами, находится на Сумрачной земле… — Держись! — обернувшись через плечо, напомнил ей Грей и тут же почувствовал, как его крепко обняли со спины. Возможно, даже крепче, чем требовалось. Фуллбастер усмехнулся и накрыл тонкую руку своей ладонью, чуть сжимая и надеясь, что Люси поймёт его поддержку — всё будет хорошо. Странно, но от этого обоим стало как-то спокойнее и уютнее, несмотря на то, что мимо проносились ветки деревьев, корявые кусты, чавкала тина и летела в разные стороны грязь. Возможно, потому что в последнее время они могли надеяться только друг на друга. Правда, чем теснее становилась эта связь, тем сильнее становилось чувство ответственности за жизнь другого. Хотя откуда? Люси не могла представить себе, что отпустит Грея одного, а тот в свою очередь волновался, чтобы она не натворила глупостей. Оставаться хладнокровным и бесстрашным становилось всё сложнее, ведь Фуллбастер был не один. Этот опыт отличался от его обычных походов. Хартфилия не становилась обузой — скорее изюминкой, а совершенно необъяснимое чувство, будто так было всегда, не давало покоя. Точнее не совсем всегда… Было довольно забавно наблюдать, как менялось её отношение на протяжении всего того времени, что им пришлось быть вместе. Сначала она вела себя очень небрежно, делала вид, будто Грей лишь очередной мальчишка в очереди на обман и только на какие-то незначительные мгновения теряла свою маску, показывая, что нуждается в помощи, потому что ей неуютно в окружении людей и вещей, которые ей незнакомы. Фуллбастер был несказанно рад, что сейчас всё совсем по-другому, и надеялся, что Люси всё-таки поймёт его переживания насчёт её безопасности. Как Леви и просила, Гажил бежал не слишком быстро, хотя ветер всё равно посвистывал в ушах. Что-то подсказывало Люси, что делал он это далеко не из-за подчинения. Она могла предположить, что он делал это нехотя, однако будто понимал — так нужно и так будет лучше для всех. Грей заметил его грустный взгляд, когда они оказались возле указателя, который гласил, что до деревни Розмарин оставалось всего ничего. Гажил терпеливо подождал, пока с его широченной спины снимут все вещи и пока Фуллбастер поможет Люси встать на землю, и окинул обоих испытывающим взглядом. Он всё прекрасно понимал, мысленно говорил себе, что не имеет права злиться на этих людей, но всё равно не мог смириться с мыслью, что скоро, возможно, в его жизни больше не будет Леви. Если Джерар получит чешую русалки, они вместе смогут вернуться к привычной жизни в подводном мире. Возможно, Лунное озеро уже не будет служить им домом, ведь его воды под властью Водолея, но вместе они смогут найти себе новый, в котором будут чувствовать себя под защитой. Будь у Гажила силы, он бы следовал за Леви повсюду, но это, увы, было невозможно. Будет ли она счастлива без него, сумев оставить его в их родной избушке посреди болота, где каждый росток хвоща и гвоздь в криво прибитой на крыльце дощечке напоминает о ней? Гажил не знал, но определённо был уверен насчёт себя — жизнь без неё будет похожа на изгнание, в котором он и пребывал до встречи с этой хрупкой девушкой. Гажил не говорил об этом, но, зная его историю и наблюдая за тем, как бережно он относится к Леви, Люси и Грей понимали всё без слов. А может, это были лишь их догадки. Кто знает, что на самом деле может тревожить такого уверенного и сильного внутри оборотня… — Гажил, — неуверенно обратилась Хартфилия, совершенно не зная, что вообще сказать оборотню, от которого заведомо ответа не последует, — спасибо, что помог нам и… прости, если что-то не так, — тихо добавила она в конце, чуть съежившись, но тот только устало кивнул в ответ, мысленно всё же желая им удачной дороги, и понадеялся, что их путешествие не закончится так, как заканчиваются походы большинства смельчаков, переступающих границу Сумрачной земли. Впрочем, об этом волноваться не стоило. Люси и Грей оказались в числе тех единиц, которые не просто смогли продержаться здесь больше дня, но ещё и почти самостоятельно преодолели путь в половину этих опасных земель. Когда тёмный хвост Гажила пропал среди деревьев, смотрящая ему вслед Люси всё-таки отвела взгляд, проверила по карте, в том ли они месте, о котором она думает, и, заручившись поддержкой Грея, указала на почти заросшую тропинку, ведущую к Розмарину. Фуллбастер удивился, ведь даже не надеялся, что здесь будет хоть какая-то дорожка. Из рассказа Люси он уже давно понял, что вся проживающая неподалёку нечисть просто уничтожила эту деревушку, подстрекаемая Водолеем. За столько лет здесь всё должно было развалиться и зарасти травой. Может, кто-то всё-таки смог уцелеть? С этими мыслями Фуллбастер шагал за Люси и даже не смотрел по сторонам, потому что было не до этого: видимо, незадолго до того, как они прибыли, в этом месте лил неплохой такой дождик, поэтому мягкую землю со значительной примесью песка порядочно размыло и образовалась настоящая каша из глины и травы. Было глупо думать, что после этого испытания они смогут остаться чистыми, но это было не последнее огорчение на сегодня. Ближе к вечеру Грей уже начал задумываться о привале хотя бы на двадцать минут перед последним рывком, но Люси вдруг резко остановилась. — Мы пришли, — оповестила она бесцветным голосом, и Фуллбастер от удивления поднял голову. Оказывается, Розмарин уже давно маячил на горизонте, просто Грей всё время смотрел под ноги, боясь упасть в грязь, и ничего не замечал перед собой, кроме пяток Люси. Ей, к слову, теперь было не так тяжело идти, потому что подол длинной юбки больше не мешался под ногами. Леви была уже второй из тех, кто заметил, что Люси нужна одежда поскромнее и попрактичнее, нежели её обычная, поэтому одолжила одно их своих свободных платьев. Правда, из-за ощутимой разницы в росте последнее оказалось коротким для Хартфилии — чуть выше колен — но более удобным. Грею было непривычно видеть девушку с открытыми ногами и в тёмно-коричневом облачении, однако так ему по непонятным причинам нравилось не меньше, к тому же такой цвет подходил к радужке её глаз. Единственный минус — иногда высокая трава немного царапалась. — Это Розмарин, — не дождавшись комментариев Грея, вздохнула Люси, но к деревне так и не двинулась. Впрочем, этот ступор был не безосновательным. Грей тоже застыл на месте, рассмотрев деревушку получше… Маленькие обуглившиеся избушки на окраине неприветливо покосились, будто скрючившиеся носы кикимор. Какие-то стояли без крыши, какие-то — без дверей и с целыми дырами вместо окон. О некоторых даже нельзя было сказать, что они стоят — скорее балансируют из последних сил, пытаясь противостоять ветру и осадкам. Окружавшие эти избушки заборы неприятно поскрипывали от старости или просто были завалены на землю многолетней усталостью. Вся эта дряхлость и оттенки сгоревшего дерева рисовали перед Греем и Люси довольно печальную картину, эффект от которой усилился, когда они зашли в распахнутые ворота с когда-то красивой резьбой, безжалостно съеденной огнём. Это место уже давно с уверенностью можно назвать призраком былой деревенской жизни, а не деревней нечисти. Кроме Грея и Люси, здесь находились только тишина и одиночество. Не самая приятная компания, учитывая, что недалеко от этой деревни находится заветное озеро, которое вдобавок ко всему ещё и очень опасное. Уверенности у Фуллбастера немного поубавилось, когда он увидел, во что превратилась деревня Розмарин по желанию Водолея. — Куда мы идём? — замечая краем глаза, что Хартфилия ускоряет шаг, поинтересовался он, перехватив покрепче сумку, и догнал девушку, не желая ни оставлять её, ни отставать самому. — Мы идём к одному дому... Он находится на другом конце Розмарина. До дальней части пожар не дошел, поэтому там можно будет остановиться на ночь, когда закончим с чешуёй, — как можно менее эмоционально попыталась объяснить Люси, но её тело не могло скрыть накатывающие с каждой минутой чувства. Её лицо периодически морщилось, когда она бросала мимолётные взгляды на дома и на то, что от них осталось. Хартфилия знала владельцев этих когда-то красивых и уютных избушек. Она также знала их детей, с которыми иногда играла и дружила, если родные позволяли убегать в деревню помимо того времени, когда их небольшой табор зарабатывал себе на жизнь, развлекая народ. Без сомнения, было больно смотреть на пустующие дворы и брошенные людьми вещи. На широкой дороге, идущей через всю деревню, до сих пор остались следы случившегося тогда переполоха: какие-то колеса, доски, оброненные платки, сгнившие плетёные корзины, ржавые вилы и лопаты, ящики. Люси не видела случившуюся трагедию своими глазами, так как успела сбежать, но картинки сами невольно всплывали в голове, когда перед глазами развёртывался такой беспорядок. Для неё это был очередной стресс, нежеланное погружение в ошибки прошлого, только теперь она не будет плакать. За столько лет скорби по тем вещам, которые уже никогда не станут прежними, Хартфилия выплакала уже все слёзы. Последние из них были пролиты уже при Грее, и Люси не собиралась больше давать им волю. У неё появился шанс доказать, что она может склеить хотя бы несколько осколков той жизни, которая была до её глупого побега на озеро. Пускай реальность и такова, что это будет даже не её жизнь. — Ты уверена, что здесь никого нет? — на всякий случай поинтересовался Фуллбастер в последний раз, для перестраховки, но окончательно не успокоился, получив в ответ кивок. Люси остановилась напротив на вид целой избушки и грустно посмотрела на распахнутую калитку с вырванным крючком. Кажется, после случившегося в этой деревне действительно никто не появлялся. Зайдя во двор, Грей заметил пустующую будку с цепью и расстёгнутым ошейником, неподалёку валялись какие-то тазики, сгнившие табуретки, грязные ковры. Беда явно застала бывших жильцов за домашними делами. Интересно, кто они? Последнюю мысль Фуллбастер озвучил, когда они подошли к крыльцу. — Здесь жила семья моей подруги Мишель. Я до сих пор не знаю, жива ли она и её родители. Когда я прибежала сюда после нападения, здесь уже не было ни души, — вздохнула Хартфилия и тут же почувствовала у себя на плече тёплую ладонь. Она удивлённо посмотрела на чуть приобнявшего её Грея и, улыбнувшись уголком губ, слегка кивнула, безмолвно благодаря за напоминание о том, что она не одинока сейчас. Он и сам не заметил, когда начал быть настолько чутким в эти моменты. — Мне жаль, что тебе приходится вспоминать всё это, — искренне произнёс Фуллбастер, глядя в предусмотрительно опущенные к земле карие глаза. — Это ничего… Зато здесь мы точно будем в безопасности, — встрепенулась она и шагнула внутрь дома через распахнутую дверь. Внутри всё осталось таким, каким его запомнила Люси ещё в юношестве, правда, сейчас вся мебель и пол были покрыты слоем пыли, а детали интерьера, когда-то добавлявшие уюта знакомым стенам, валялись в непонятных местах. Хартфилия могла не беспокоиться за то, что что-то может под ней развалиться, поскольку стулья, столы и сундуки в этом доме, как и он сам, были сделаны на славу и могли бы стоять здесь ещё столько же. Отец Мишель был плотником и столяром с поистине золотыми руками. Возможно, если бы не его талант, две смышлёные стеснительные девчонки в похожих платьях никогда бы не познакомились, ведь именно красивая игрушка Мишель из дерева тогда привлекла внимание Люси на рынке. Погрузившись в воспоминания, Хартфилия улыбнулась. Наверно, сейчас её подруга уже не та неуклюжая девочка, какой была раньше. Люси тайно надеялась, что сейчас у неё всё хорошо, она живёт в мире и согласии со своей семьёй и тоже иногда вспоминает о ней, однако отгонять мысли о том, что Мишель сейчас в лучшем мире, становилось всё труднее, потому что атмосфера разрушенного Розмарина очень сильно на неё давила. Все мысли вдруг перепутались в голове и настроились на совершенно иной лад. Не желая больше думать о плохом, Люси решила стряхнуть со всей мебели и штор в комнате мохнатую корку, потому что дышать становилось всё труднее. Аллергии на пыль у неё никогда не наблюдалось, но кто знает? — Неплохая идея, — прокомментировал Грей, заходя в избушку, правда, Хартфилия даже не заметила, что тот куда-то отлучался, поэтому вздрогнула. — Я кстати нашёл за домом бочку с дождевой водой, если нужно. Она довольно чистая и прокипятить можно. И, Люси… — он неодобрительно кивнул куда-то вниз, — у тебя все ноги в царапинах. Может, стоит перемотать бинтами? Лечебной воды и на двоих хватит, — он вопросительно приподнял бровь, хотя явно настаивал. В ранки могла попасть грязь, которая преследовала их на протяжении всей дороги. Даже его сапоги и штанины выглядели совершенно убитыми. — Да, пожалуй, ты прав, — легко согласилась Люси, чем приятно удивила Грея, но всё-таки вызвала противоречивые чувства. Сегодня она выглядела особенно слабой и растерянной. Возможно, оно и неудивительно — этот путь не только помотал нервы, но и проверил тело на прочность и выносливость. Сейчас им обоим просто нужно было отдохнуть. Фуллбастер на самом деле тоже был довольно вымотан, но не так остро замечал это от чувства предвкушения грядущей победы и даже немного приятного и привычного волнения. Физическая усталость всё-таки напоминала о себе. Грей понимал это, поэтому мысленно гасил в себе ярое рвение продолжить приключение прямо сейчас и решил направить его в разумное планирование. Кстати, в обдумывание возможного плана действий входили и рассуждения о том, как оградить Люси от опасности. По решению этого вопроса в голову совершенно ничего не лезло. Пока Хартфилия смахивала остатки пыли с ещё живых подушек и одеяла на улице, он развернул на столе карту, прижав уголки старой посудой, оказавшейся в шкафу с отломанной дверцей. И как же Грей раньше не заметил, что Лунного озера нет на карте? Вместо этого неподалёку от деревни Розмарин стояла маленькая точка, поставленная Люси… Чёрт, так он точно один не найдёт дорогу. Она оказалась хитрее, чем он думал. — Сколько времени примерно идти до озера отсюда? — ненавязчиво поинтересовался он, примерно рассчитывая время, в которое ему нужно будет отправиться в дорогу. — Примерно час, может, меньше. Я ведь была ребёнком, когда ходила туда. Возможно, сейчас это будет намного быстрее. Хотя, если учитывать, что я всегда бежала вприпрыжку… Скорее час, — согласилась со своими первыми словами Хартфилия, и Грей серьёзно задумался. — Сегодня будет последний день, когда совпадёт сияние урожайной звезды и полнолуние. У меня нет права на ошибку и… — Так же, как и нет второй жизни, — перебила Люси, неожиданно для самой себя кладя руку на его плечо и сжимая пальцы, словно боялась, что он тут же сорвётся с места и кинется в незнакомый ему лес. Казалось, она уже давно догадывалась, что её хотят обвести вокруг пальца, только что ей было под силу в этой ситуации? Разве она могла повлиять на его решение? — Я вижу, как ты медленно сходишь с ума по этой идее, но ты не должен забывать, что здесь действует только закон джунглей, поэтому обещай кое-что… Фуллбастер сердцем чуял, что без обещаний не обойтись. Готов ли он его дать? Как ни странно да, но только немногим, включая эту девушку. Возможно, потому что этим глазам уже давно невозможно отказать. Глазам, в которых он видел и отражение языков пламени, и тарелочки бубна, и гладь озера, и болотную тину, и даже самого себя. Это было довольно новое для него ощущение — словно он теперь не просто бросается в горящую избу, не думая о последствиях, а разрывается между желанием приключений и тянущим чувством в груди, что кто-то ждёт его и волнуется о его возвращении даже больше, чем согильдийцы, товарищи или сестра. — Если что-то пойдёт не по плану, ты не будешь рисковать, — попыталась утвердить Люси, но вышла лишь жалобная просьба. Намеренно это получается или же случайно, но по непонятным причинам это почти срабатывает. Грей кивает в ответ и обещает, хотя не верит сам себе. Он пытается себя убедить, что действительно позаботится о своей безопасности, в какой-то момент даже завершает иллюзию самообмана, но под пристальным взглядом всё это напускное превращается в груду песка, поэтому Фуллбастер опускает взгляд, специально роняя на пол красный мелок. — Пожалуй, просушу сапоги, — мельком бросил он, выходя босиком на улицу за дровами. Наверно, пытался убежать от своего вранья, но действительно ли ему хватит сил претворить планы в жизнь?

***

Глядя на маленький кусочек мыла, скользящий по крышке от бочки, Люси задумалась и не заметила, как совсем замерзла на улице, пока отмывалась от грязи и пыли чуть подогретой дождевой водой. Развалины Розмарина совсем погрузились в сумерки, но она не обращала на это внимания, ведь теперь это место навеки безмолвно и спокойно, чего нельзя сказать о её сердце. Оно всё колотилось и не давало покоя, а мысли роились в голове и всё никак не могли собраться в единое решение. Услышав какую-то возню Грея в доме, Люси судорожно обмоталась простынёй и, забрав почти кончившийся кусок мыла, потопала в избушку, подгоняемая холодными прикосновениями вечернего воздуха. Внутри комнаты было довольно тепло, маленький камин освещал уютным желтым светом кухонный стол, за которым Грей сидел с доживающей свои года керасиновой лампой и что-то мастерил из лески. Услышав скрип за спиной, он обернулся и увидел Хартфилию в проходе комнаты. Она смущенно обняла себя за плечи и направилась к своим вещам, делая вид, что не замечает его. — Что-то ты быстро… Замерзла? — с неожиданным беспокойством спросил он, почесывая лоб и быстро сворачивая свою импровизированную мастерскую. — Н-нет… просто боялась, что ты сбежишь от меня, — отшутилась Люси, стаскивая со спинки кровати своё новое платье. Возле ножки стула она разглядела уже собранную в дорогу сумку Грея, из кармашка которой торчала свёрнутая карта. Её карта. — Не говори глупостей, — криво посмеялся он, пряча расстроенное лицо и ненадолго застопорился, заметив, что та стоит неподвижно и многозначительно приподнимает бровь. — Ах да, прости, я отвернусь, — исправился он, стараясь не смотреть на утонченную тень, скользящую по стене от света камина. Чтобы не сидеть без дела и не выдавать волнение, Грей наконец-то вспомнил, что приготовил бинты для Люси. Так же он нашел в старом сундуке хорошо сохранившиеся портки из грубой ткани, у которых отрезал штанины и решил предложить ей обмотать икры и лодыжки, чтобы впредь не пораниться. Отказываться от его помощи было бесполезно. Собственно так же, как и скрывать смущение поначалу. Хартфилия сидела спиной к камину, аккуратно просушивая мокрые волосы и наблюдала, как Грей при плохом освещении от лампы пытается обработать последними каплями лечебной воды её царапины. Она была польщена такой заботой, однако считала это лишь благодарностью за то, что смогла помочь ему оклематься после злополучного нападения морского льва в пещере. Люси обладала совершенно не украшающим её чувством, будто она вносит недостаточно пользы в их командную работу и всякая помощь от неё незначительна. А если польза и есть, то в конце концов она что-то портит своей неуклюжестью. Грей считал это довольно странным, чувствуя, будто Хартфилия испытывает неловкость от его ответной заботы, но молчал, лишь периодически улыбаясь уголком губ вплоть до того момента, пока они оба не опустошили свои тарелки от скромного ужина. Вскоре за окном избушки совсем потемнело. Свет камина не доставал до уголков комнаты, поэтому Люси и Грей разместились на светлом островке возле огня на шерстяной подстилке, найденной всё в том же сундуке, и наслаждались уютом, являвшимся дефицитом в последнее время. Так не хотелось покидать тепло и мягкий свет, но мысль о пресловутой ответственности постоянно возвращала с небес на землю. — Спасибо за ужин, — допивая чай, сказал Фуллбастер, чем отвлёк Люси от своих мыслей, утянувших её глубоко в свой внутренний мир. Он вдруг понял, что делить с ней сон и приёмы пищи стало таким привычным занятием, что он порой забывал благодарить её за компанию, ведь буквально одно своё путешествие назад он исполнял своё задание в одиночку. Это не было мучительно скучно, ведь Грей всегда находил чем себя занять, однако он и не знал, что компания может стать такой нужной в длинном походе. — Мы ведь вместе готовили, — пожала плечами Люси, — так что и тебе спасибо, — она улыбнулась на усмешку Фуллбастера, что бы это ни значило, и подобрала к себе колени. Так Хартфилия выглядела по-домашнему мило. Ещё не расчесанные после мытья волосы непослушно пушились и блестели на свету, губы были поджаты, на щеки неравномерно лёг румянец, платье чуть-чуть помялось, к тому же весь её образ не утяжелялся золотыми украшениями. — Я не об этом. Атмосфера и компания не менее важны, мне просто приятно здесь находиться… — он протянул последнее слово, по интонации явно не закончив, но продолжать почему-то не стал. Грей не узнавал самого себя в последнее время. С причиной этого он уже давно был знаком, она требовала к себе внимания и хотела конкретики, но ему просто выпало слишком мало времени, чтобы насладиться сладким неведением. —Ты прав… Жаль, что это не может продлиться вечность. Кажется, нам пора собираться, — Хартфилия неожиданно начала подниматься с пола, придерживаясь за выступающий камин, и Грей тут же сменился в лице. Его излишнюю нервозность трудно было не заметить даже Люси, которая была довольно рассеянной с самого утра. Фуллбастер поднялся следом, даже не зная, что на это сказать, ведь у него сейчас не было ни малейшего шанса оставить её здесь. Эта идея за пару дней успела превратиться в навязчивый голос в голове, твердящий о том, что Хартфилия должна остаться невредимой в любом случае. Он, чёрт возьми, хотел отгородить её от вторжения в воспоминания тех моментов из прошлого, которые грузом лежат на плечах и тянут к тем же самым ошибкам. — Люси, постой, — он мягко затормозил её на половине пути к тем штанинам, которые он повесил на спинку стула, и развернул к себе. — Я очень жалею, что постоянно откладывал разговор об этом на потом… но я хочу, чтобы ты осталась здесь, — сказал он прямо, не желая тратить время на неуместные намёки. — Мы же уже говорили об этом. Я не собираюсь отпускать тебя одного. Не хочу, чтобы ты стал одним из тех многих, кто отправился на дно, — Люси думала, что её аргументы всё же смогут вселить сомнения в правильность его решений, ведь она давно догадывалась своим цыганским природным чутьём, что Грей хочет её обмануть. Пусть ей же на благо, но всё-таки. Казалось бы, чувство самосохранения после всех этих страшных историй и наглядных примеров должно доминировать над всеми остальными, но Фуллбастер видимо нашел что-то намного более весомое, и Хартфилия ума не могла приложить, что это. Конечно, наедине с собой она часто позволяла себе думать, что не безразлична Грею, ведь он относился к ней так трепетно, с добротой. Иногда она даже ощущала себя во сне, в котором все её близкие всё ещё рядом, дарят ей тепло, не дают унывать, и это чувство так хорошо устроилось в душе, что она бы хотела остаться рядом с Фуллбастером навсегда, лишь бы это повторялось вновь и вновь. — Это правда того не стоит, Люси. Ты уже перевыполнила свою часть, — кажется, он слишком часто начал обращаться к ней по имени, но для неё это было ещё более приятно. — И что с того? Для меня это скорее дело принципа, так что дело не… — Хартфилия медленно сглотнула, хотя обычно искажать правду для неё не составляло труда. В этот раз язык произнести задуманную фразу не поворачивался даже, — не в тебе, а во мне… Грей на секунду застопорился, обдумывая сказанное, но почти не был удивлён. Его внутреннее ощущение собственной важности было не настолько обострено, чтобы эти слова задели его, однако именно эта её фраза как-то резко сменили его цели, которых он хотел добиться этим разговором. Пусть дело не в нём, но почему же Люси краснеет ещё больше, когда он приближается, а его рука застывает в воздухе рядом с её щекой? Фуллбастер далеко не глуп, да и Люси не маленькая, чтобы понять, что сейчас им будет труднее всего обмануть друг друга. И у неё действительно не получилось, хотя цель была так близка. Сложность в том, что теперь Грей не просто незнакомый торговец, с которым она случайно столкнулась на рынке. Продать душу обману намного проще, когда человек тебе незнаком, но совсем другое дело, когда ты не хочешь потерять чьё-то доверие. Для себя Хартфилия понимала, что всё это лишь отговорки, чтобы проследить за Греем, чтобы с ним всё было в порядке. Она успела узнать о нём достаточно, чтобы предсказать его действия. Порой он был чересчур фанатичен в отношении своих целей, и это могло его погубить в неизвестной среде. Летальный исход как минимум лишил бы Люси спокойного сна, как максимум — веры в себя и своё не жалкое существование, которое приносит всем только проблемы. — Да, дело в тебе, — выдохнул Фуллбастер, неожиданно позволив себе убрать светлые пряди с её глаз, и встретился с непониманием в них. Кажется, сладкое неведение откладывается, ведь другого такого шанса может и не быть. Может, не самое подходящее время для выяснения отношений, но не это ли странное чувство незавершенности постоянно скребётся в душе, когда между двумя людьми происходит что-то, что выходит за рамки, способные объяснить товарищескую взаимопомощь. — Я знаю, что иногда бываю навязчивой и мешаюсь, но… — Хартфилия чуть поникла, видимо, до конца не собираясь доверять чутью своего сердца. Казалось, найдись хоть одна ещё более абсурдная причина, почему Грей не хотел брать её с собой, она бы скорее поверила в неё, чем в его учащенное сердцебиение. А ведь она чувствовала это и считала, что тот просто старается её не обидеть. — Ты никогда не мешалась, не говори глупостей, — перебил он, качая головой и понимая, что Люси ушла совсем не в ту степь. Она была на грани того, чтобы умолять взять её с собой, но Фуллбастер не хотел ничего такого. Эту девушку просто невозможно взять доводами и аргументами. Для этого нужно думать её категориями. Для Грея было в новинку, но раз уж он начал позволять себе столько сегодня, нет ничего криминального в том, что он перестанет сдерживать свою искренность. — Тогда в чём дело? Я не понимаю, — Люси прикрыла глаза. Она ведь просто хотела помочь, хотела быть полезной, хотела, чтобы её похвалили, и чтобы это сделал именно Грей. В её планах не было места пассивному ожиданию неизвестности. — Ты так увлечена своим несовершенством, что иногда не замечаешь, какой невероятной можешь быть и что не все беды в мире исходят от тебя, — ни с того, ни с сего выдал он, чем откровенно сумел шокировать. — Ч-что? Как это… Причём тут это? — смутилась Хартфилия. Ей не нравилась лапша на ушах, но часть её хотела, чтобы её догадки были неверными, чтобы Грей продолжал. — При том. Я хочу позаботиться о тебе и о твоей безопасности, Люси. Не потому что ты просто очень сильно помогла мне или я считаю тебя лишней, а… — Но я ведь тоже этого хочу, — перебила она, негодуя от абсурдности ситуации и ощущая, что взболтнула лишнего. Они оба хотели одного и того же, так почему же нужно быть таким твердолобым по отношению к ней? — Если мы отправимся вместе, я постоянно буду думать о тебе и о том, всё ли с тобой будет в порядке, когда я отвернусь, — Фуллбастер ощущал, будто перед этими словами должно было быть произнесено кое-что еще, очень важное, что наконец смогло бы провести черту между уровнями их эмоциональной связи, но он не решался. Его дыхание участилось от переизбытка напряжения под грудью, и Люси испытывала то же самое, прокручивая у себя в голове его голос и интонацию. Ей даже в какой-то мере было страшно от своих чувств, поэтому она видела только один выход — уступить. — Я понимаю, Грей, — спустя какое-то время, отозвалась Хартфилия, не сумев справиться с дрожью в голосе, и Фуллбастер даже почти успел обрадоваться, но оказалось, что слишком рано. — Ты так много поставил на это дело и это путешествие, что будет как-то слишком глупо провалиться после всех жертв… из-за меня. — Это не так, дурашка. Ты так ничего и не поняла, — усмехнувшись, он тепло улыбнулся и не сумел совладать с внутренним порывом, аккуратно заставляя её ладонями поднять голову и посмотреть прямо на него. В глазах напротив проскользнуло знакомое непонимание, а щеки запылали ещё сильнее от дополнительного тепла. Казалось, в них застыла влага, но это лишь казалось из-за прыгающего в зрачках света от камина. — Я скорее расстанусь со всеми своими премиями или откажусь от очередного крупного заказа, чем променяю желания моего эго на поддержку людей, которые мне дороги. Люси, ты… можешь не верить, но есть некоторые вещи, которые для меня намного важнее любых наград за выполненное задание и одобрения окружающих. Ради них я готов на все, — уверенно, но негромко произнёс Грей, не отрывая пристального взгляда со вложенной в него душой от черной глубины глаз Хратфилии, впитывающей каждое слово. Он сделал ещё полшага вперед, окончательно лишая её личного пространства, отчего как-то резко стало не хватать воздуха, а ноги предательски задрожали. — Например, дружба? — собрав все силы в кулак, спросила она. Отдаляться сейчас почему-то хотелось меньше всего. Люси позволила приблизиться к себе слишком близко, но если бы она хотела закрыться в себе, то сделала бы это уже давно. Её открытость лишь доказывала, что Фуллбастер может позволить себе быть чуть более откровенным. — Например, дружба, — уже с утвердительной интонацией проговорил Грей, засматриваясь на красные пятна, проступившие на загорелом лице и совсем не вписывающиеся в произнесенные слова. Он ничуть не разочаровался, а лишь в очередной раз отметил, насколько трудно порой бывает признаться самому себе в чувствах к другим. — А любовь? — не ожидая от себя самой, поторопилась уточнить Люси, казалось, ещё больше погрузившись в ощущения от прикосновений и приятной близости. Осязание совсем обострилось, так как в ушах шумела разбушевавшаяся кровь, а глаза застилало туманной пеленой. Даже на чужое дыхание кожа отзывалась мелким покалыванием. Что и требовалось доказать. Фуллбастер поджал губы и вновь широко улыбнулся. — Особенно любовь, — шепот заполнил комнатную тишину и мгновенно затих, не осмеливаясь вставать между двумя сближающимися лицами. Для Люси Грей всегда был пропитан запахом хвои и мороза, как и то место, где зародилась его аура. Узнав его при первой встрече, она больше не смогла выкинуть эту смесь из головы. Сейчас запах был настолько силен, что перебивал тонкий шлейф розового масла от баночки на её шее; от него кружилась голова, а кожа покрывалась мурашками. Возможно, именно поэтому поцелуй был так похож на свежесть холодного зеленого чая с мёдом из сосновых шишек в жаркий летний день. Она расходилась по телу приятным мятным холодком и вдыхала в Люси необъяснимую невесомость, которая тут же образовалась где-то в легких. Скорее всего Хартфилия бы давно уже улетела, если бы прикосновения губ или крепкие ладони на талии ей позволили. Закрыв глаза, Люси перестала ориентироваться в пространстве. Пролетающие одна за другой мысли в голове буквально сбивали с ног, заставляя покачиваться из стороны в сторону, поэтому она позволила себе обхватить шею Грея одной рукой, а второй провести по острой линии челюсти, убеждаясь, что это не мираж и мелкая щетина Фуллбастера, как и он сам, источающий силу и надежность, действительно настоящая. Оказалось, все это взаправду. Внутренний голос Грея, который ранее нашептывал ему некоторые сомнения, теперь замолк и уступил место ликующей тишине. Он понял, почему так долго откладывал этот момент: чувства могли поглотить его с головой — так и случилось. Кажется, будь эта комната в огне, он бы и не заметил, потому что отрываться от той, которую боялся заполучить, ещё сложнее, чем побороть неуверенность. Теперь назад дороги уже нет. Именно так для обоих несколько минут, наполненных вздохами и ощущением влажных губ напротив, превратились в целую вечность. Почувствовав, как Люси мягко прочесывает волосы у него на затылке, Грей сначала замер, а затем что-то промычал вдогонку приятной волне, прокатившейся вниз по спине, не заметив, как вплотную подвел девушку к краю стола. Контролировать чувства оказалось намного сложнее, чем предполагалось, но Хартфилия даже не пыталась, осознав, что теперь это вовсе и не нужно. Ей все равно не хватало отсутствия между ними любого расстояния, хотя вариантом стать ближе было только соединиться в единое целое и стать одним человеком. От невозможности впитать в себя всю Люси целиком, Грей чувствовал, что у него спирает дыхание. А может, все дело в том, что он отказывался отрываться от нее хоть на секунду. Хартфилия ощущала то же самое и пребывала в легком нетерпении, переступая дальше и очерчивая пальцами его шею, скулы и ключицы, наполовину скрытые расстегнутой сверху рубашкой. Запомнить каждый изгиб сейчас было как никогда важно, возможно, даже жизненно необходимо, иначе спасти свой окончательно пошатнувшийся разум в предполагаемые моменты разлуки Люси просто не сможет. Фуллбастер уже успел впитаться в её маленький мирок, поэтому она позволяет трепетно убрать со своих плеч пушистые волосы, вновь завести локон за ухо, провести кончиком носа до шейной впадинки, улавливая тонкий аромат с нотками недавно смытого мыла. От этих мимолетных касаний пальцы совсем перестали слушаться, сначала запутываясь в черных локонах, а затем в пуговицах рубашки. Удержаться на ногах позволял только подпертый к стенке стол и рука на талии, то скользящая к ребрам, то задевающая край платья. Хартфилия не боится раскрыться. Она отдавала свою жизнь на спасение Грею уже столько раз, что отдать на сохранение свои чувства и открыть что-то более личное ей почти ничего не стоит. Люси не привыкла проникаться доверием к человеку за такой короткий промежуток времени, зато она научилась отличать настоящее от мнимого путем проб и ошибок. И в этот момент Грей думал о том, что просто не имеет права её разочаровывать, это её последняя попытка научиться доверять; он постарается, он сделает всё, чтобы уберечь её от прошлых переживаний, и поможет снять все маски. Скромная улыбка и влага на глазах вырисовывали на лице Люси настоящие счастливые эмоции, когда она обняла Грея за шею и позволила подхватить себя на руки, чтобы усадить на кровать. Ей хотелось, чтобы он видел эту часть её, которая теперь цветет, буквально пахнет и от новых ощущений, и от когда-то забытых, но таких приятных. И не нужно было слов, чтобы понять, что это взаимно, поэтому Грей уже который раз за этот вечер просто улыбнулся и в знак взаимности снова подарил ей свежесть своего поцелуя, мягко утягивая с собой на одеяло.

***

Стоя на крыльце и глубоко вдыхая запах ночи в легкие, Грей в последний раз обернулся назад, мельком касаясь внимательным взглядом оголенных плеч спящей на кровати девушки, и тихо прикрыл за собой дверь, мысленно желая себе удачи и чувствуя под сердцем тепло, согревающее не хуже шубы в морозный день. На очистившемся за последние несколько часов небе неизменно сияла урожайная звезда, перешептываясь с выкатившейся с приходом ночи луной. Возможно, они хихикали над ним и Люси, а может, посылали предупреждение. Фуллбастер не знал. Он не знал, что готовить ему час грядущий, но что-то подсказывало, что всё получится. Он просто зажег керосиновую лампу со звездной пылью и покинул старый двор, ещё не раз оглядываясь на свет догорающего камина из окна...