Развалины

Itʼs just Iʼm constantly on the cusp Of trying to kiss you I donʼt know if you feel the same as I do But we could be together if you wanted to… Arctic Monkeys

Антон не любит понедельники еще со школьных времен. Потому что вставать в семь ноль пять, меняя свой сон и теплоту одеяла на вечную утреннюю суматоху и дорогу до школы — было не самым приятным из того, чем хотелось заниматься ранним утром после выходных. Там больше хотелось остаться дома в кровати, укутавшись в обожаемое одеяло с головой, и тихо-мирно посапывать в подушку. Впрочем, сейчас это желание тоже никуда не делось и чувствовалось все так же ярко. Антон широко зевает, прикрывая рот тыльной стороной ладони, и не спеша поднимается по лестнице, заходя на нужный этаж и тут же здороваясь с проходящей мимо девушкой. Он смутно помнит ее имя, но, кажется, она одна из костюмеров в соседнем павильоне.  — Доброе утро, Тох, — окликает его и приветливо улыбается Арсений, когда они сталкиваются в коридоре. Точнее, Арс нагоняет парня, дружески хлопая по плечу. Выглядит мужчина как всегда отлично и свежо, так что Шастун даже удивляется: как ему только удается это?  — Ага, доброе, — Шаст растягивает губы в дебильной улыбке. И не находит ничего лучше, кроме как поинтересоваться: — Как съездил к домашним?  — Отлично просто. Дочка в восторге от твоей игрушки, так что я чертовски просто вот благодарен тебе. Серьезно. Они направляются по коридору к их комнате отдыха, чтобы оставить там вещи и потом проследовать в гримерку к Свете и Оле, где те приведут их в «приличный божий вид» и переоденут в одежду для выступления. Привычный и ставший уже обыденным ритуал перед началом съемок.  — А ты как провел выходные? — интересуется Арсений, и Антон лишь неопределенно пожимает плечами:  — Устроил себе небольшие отсыпные и просмотр сериальчиков. Еще сгоняли с Позом к приятелям. А так ничего примечательного. Арс понимающе кивает. И дальше, до комнаты отдыха, они идут молча. ***  — Кофе — как и обещал. Знаю одну неплохую кафешку, там его варят просто отлично, — улыбается Арений, беря в руки большой пластиковый стакан с изображением какого-то фирменного логотипа на нем, и протягивая Шастуну. Они стоят посреди комнаты, дожидаясь запропастившегося куда-то Поза, чтобы пойти в гримерку всем вчетвером.  — Если хочешь — подкину адресок. Кофе еще горячий, приятно греет руки, и парень с благодарностью улыбается, сжимая стакан в своих ладонях.  — Тебе доплачивают за то, что ты приводишь им новых клиентов? — уточняет с усмешкой Шастун, приоткрывая крышку и с удовольствием вдыхая такой ароматный запах свежесваренного кофе. Чувствуются пряные нотки корицы, и Антон готов обожать всех и всея, если на вкус это окажется таким же божественным.  — А можно мне тоже кофе халявного, раз пошла такая гулянка? — интересуется Сережа, растянувшийся на диване.  — Кофе для тех, кто не зажопился и сгонял со мной в пятницу в магазин, — парирует Арс, оглядываясь на него. А потом вновь одаривает Антона благодарной улыбкой и подмигивает. Уголки губ сами дергаются вверх, и Шаст улыбается, потому что не в силах сдерживать это. Внутри разливается приятное тепло, а парень не может сказать точно, от чего именно оно появилось: от нескольких глотков оказавшегося таким вкусным кофе, или от этого вот взгляда Попова. *** Неделя проходит, в общем-то, хорошо. Арсений сдерживает обещание и отвозит Антона до дома. А еще подвозит его и в среду, и в четверг, когда заканчиваются съемки. Таскает ему вкусный кофе из своей кафешки, название которой Шаст как-то не запомнил. И постоянно улыбается. Шастуна удивляет и настораживает то, почему Арс возится с ним, тратит свое время и деньги. Но мужчина настойчиво утверждает, что ему по пути (хоть Антон и помнит, что квартира Попова вроде как вообще в другой стороне), и что ему все равно нечего делать. На возражения и недоверчивые взгляды Антона он привычно отшучивается, мол, должен тебе, приставучий ты ж человече, Шаст. Если что — метро еще открыто, а такси приедет по одному твоему звонку. Парню не хочется в метро, как и особенно тратиться, поэтому он сдается и успокаивается, удобно располагаясь на переднем сидение машины Попова. Если тому нравится — пускай катается с ним, пока не надоест. Дело-то хозяйское. Шаст слушает размеренный гул машины, музыку, тихо звучащую из колонок. Разговаривает о каких-то пустяках. И часто поглядывает на Арсения. Разглядывает его профиль, наблюдает, как мужчина барабанит пальцами по рулю, отбивая ритм какой-нибудь песни… Это завораживает. Антон чуть хмурится, поджимает губы, когда вновь ловит себя на том, что смотрит на мужчину дольше положенного любыми рамками приличия. И спешит перевести взгляд на что-нибудь другое. *** В субботу заявлено небольшое мероприятие, именуемое посиделками в баре за одним-другим шотом чего-нибудь крепленого. Это помогает расслабиться и пообщаться друг с другом. Хотя, за эти годы, проведенные за подгоном шоу импровизации к телевизионному формату, они все и так сдружились и вдоволь наговорились, изучая друг друга и подстраиваясь. В импровизации важна команда. Там они — единый механизм, работающий здорово и отлажено. Взаимопонимание, дружеские отношения и все такое. Шастуну нравятся бары. Ему вообще нравятся места, где можно хорошо провести время, повеселиться и не сидеть сложа руки. Потанцевать или напиться, поболтать с кем-нибудь о каких-нибудь вещах. Познакомиться, в конце-то концов. Развеяться, отвлекаясь от всех своих проблем. Поэтому в субботу он кажется даже каким-то особенно вдохновленным. Напяливает свою любимую футболку с цветастым принтом и браслетов цепляет больше, чем в любой обыденный день. И даже перегоревшая в спальне лампочка его пока не заботит — Шаст лишь отмахивается, решая сменить ее завтра днем. Или еще когда, но точно не сегодня. Направиться в бар решено сразу после съемок, поэтому вид Димы, собирающего свои немногочисленные вещи раньше всех, тут же заставляет Антона нахмуриться.  — А ты куда собрался? — окликает друга Антон, вопросительно вскидывая брови. — Разве не идешь с нами в бар? Позов останавливается и качает головой, тут же разводя руками в стороны, мол, извини.  — Да не-е-е, Поз, ну не гони, — расстроенно тянет Матвиенко, глядя на него.  — Не, я Кате обещал созвониться сегодня в скайпе, так что никак не могу, — отзывается Дима. — Идите втроем. *** Они уже бывали в этом баре пару раз, так что Шаст только мельком оглядывает обстановку заведения. Здесь почти все выполнено в темных и красных тонах: лакированная барная стойка, круглые удобные кресла и диванчики с мягкой обивкой на сидениях и стульях. Странные, отдающие модернизмом элементы декора в виде картин и скульптур. И множество, множество ламп с приглушенным светом, так что в зале все время полумрак, что здорово создает свою особенную атмосферу. Парень толком не знает, чем именно им приглянулся именно этот бар, ведь за все время, что они вчетвером дружат и общаются, с момента приезда в Москву, они обходили порядком подобных заведений. Нужно же было как-то отвлекаться и расслабляться. Смена обстановки и все такое. В зале сегодня народа не так много, как было в прошлый раз, и это даже радует. Так что парни выбирают приглянувшийся им столик на четверых в углу, чтобы никто особо не мешал им. Они заказывают по одной порции выпивки, успевают даже повторить раза два, прежде чем к ним подсаживается Мария — веселая и чертовски обаятельная девушка Матвиенко. Садится рядом с Серегой, тут же обнимающим ее одной рукой, так что Арс, до этого располагавшийся на том месте, вынужден перекочевать со своей стопкой на диванчик рядом с Антоном. Шастун внутренне чуть напрягается, когда Арсений оказывается внезапно близко (хотя места свободного достаточно) и закидывает руку на спинку дивана, словно невзначай касаясь кистью его плеча.  — Смотри, — Матвиенко кивает на них девушке и коварненько улыбается. — Расселись как престарелая парочка педиков. Попов усмехается, а Антон тут же неопределенно фыркает. Парочка, блин, педиков. Да еще и престарелых. Ага. А потом его пробирает на смех от собственной же странной реакции.  — А ты, Серег, походу главный наш предводитель, — хмыкает Антон и Попов смеется, активно кивая головой и одобряюще похлопывая парня по плечу.  — У меня есть Машенька, так что хер, — Матвиенко щурится и улыбается.  — Мы найдем тебе какого-нибудь модненького альфача, чтоб тебе вдвоем с ним было не скучно в очередях на маникюр и к парикмахеру, — Арсений возвращается другу приторную улыбочку.  — Вон тот зализанный, у бара, вродь ничего, — встревает Маша, кивая на парня возле барной стойки, с хипстрескими очками, модной стрижкой, одетого в узкие бежевые штаны и зеленую рубашку-поло. — Может, его? Все тут же оценивающе пялятся на него, но, буквально через пару секунд, парень, словно почувствовав это, внезапно оглядывается в их сторону. Так что все четверо тут же резко отворачиваются, пригибая головы к столу, словно бы это могло изменить то, что их так безбожно спалили. И громко хохочут. Арсений смеется и утыкается лбом в плечо Шастуна, но тому сейчас так хорошо и весело, что он не придает этому никакого значения.  — Давайте просто заткнемся и выпьем, окей? — произносит едва успокоившись Мария и пододвигает Сереже его тумблер.  — Ну окей, раз ты так настаиваешь, любовь моя, — он смотрит на нее и обольстительно улыбается, тут же играя бровями. И девушка закатывает глаза и смеется, легонько отталкивая его от себя, когда Матвиенко лезет к ней за поцелуем.  — Воу-воу, только на людях шибко не расходитесь, дорогуши! — смеется Арс, когда парочка все-таки целуется, и мельком косится на Антона. ***  — Мы, короче, пойдем. Веселитесь без нас, мальчики, — улыбается Матвиенко, возвращаясь за своим телефоном к столику. Маша, стоящая неподалеку, машет парням на прощание, и Антон тут же немного расстроенно улыбается ей в ответ и кивает головой.  — О нет, нас бросили на произвол судьбы! — Арс театрально прижимает ладонь тыльной стороной ко лбу и сокрушенно качает головой, когда, попрощавшись, Матвиенко с Машей все-таки ушли.  — Будем теперь куковать и набухиваться вдвоем? — интересуется Антон, глядя на мужчину.  — Ну, мне нужно отлучиться на минутку, — он поднимается со своего места.  — Тож ща свалишь? — уточняет Шастун с нескрываемой толикой грусти в голосе, но мужчина отрицательно качает головой:  — Не, должен вернуться. Шаст хмыкает и гладит подушечкой указательного пальца тонкий ободок тумблера, когда Арс куда-то сваливает. Из динамиков звучит мелодичный голос Тёрнера, все утверждающего, что он сходит с ума, и что здесь — это совсем не то место, где ему хотелось бы находиться, и что он хочет услышать только одно от нее. Антон даже согласен с певцом: абсолютно не то место, все абсолютно не то. А единственный, кто может хоть как-то пролить на все это свет, сбежал. Пусть и «на минутку», но сбежал же. Бар в считанные мгновения теряет всю свою привлекательность, уже ничем особо не выделяясь. Шастун чувствует себя одиноким, пялясь невидящим взглядом куда-то в сторону. Поз не пошел с ними, Матвиенко свалил с Машей, а Арсений где-то пропадает. И парень уверен, что прошло уже гораздо, гораздо больше времени, чем заявленная Арсом какая-то там жалкая минута. Потому что совсем точно сменяются уже две песни.  — Чего загрустил? — внезапно звучит знакомый голос где-то сверху, и Антон тут же поднимает голову, встречаясь взглядом с голубыми глазами Попова.  — Просто задумался, — врет и пожимает плечами Шаст. — Я уж начал подумывать, что ты просто свалил, кинув меня здесь одного, чтобы не оплачивать свой счет.  — Отличная идея, кстати…, но нет. Куда ж я тебя брошу, — улыбается Арсений и от этой улыбки становится тепло. — Попробуй лучше. Он пододвигает Шастуну какой-то коктейль в высоком бокале, и Шаст послушно пробует его.  — Ну как? Нравится? — спрашивает Арс, не без интереса наблюдая за парнем. Коктейль оказывается крепковатым и сладким, с банановым и, кажется, карамельным вкусом, и Шасту нравится.  — Прикольный, я чет похожее как-то пил, — отзывается парень, коротко прорезюмировав напиток, и собирается что-то еще сказать, но мужчина не дает ему и рта открыть.  — Тогда возьму нам еще по одному, — произносит Арс. И улыбается, прежде чем вновь уйти. Очередная веселая композиция в этот раз какой-то американской группы сменяется на русскую песню. Антон осушает стакан с коктейлем в два больших глотка, и слушает вполуха мужской голос, звучащий из динамиков на стенах. И рыскает взглядом по залу в поисках своего ускользнувшего Арсения. Тепло от улыбки Арса быстро улетучивается, вновь сменяясь коварным и холодным одиночеством. Парень не то, что бы чувствует себя брошенным, но… Одному сидеть в углу бара под грустный голос певца — не самое приятное занятие. Особенно, когда ты подвыпил. Я не лягу под ноги к тебе Никогда Попов находится среди других клиентов бара у стойки, и Шаст тут же останавливает свой взгляд на нем. Мужчина не то делает заказ, не то флиртует с девушкой за барной стойкой. Или и то, и то — парень не уверен до конца, что там происходит. Но Арс улыбается и что-то говорит, а привлекательная девушка-бармен смеется, подаваясь ближе и чуть ли не перегибаясь через стойку. Все ее внимание отдано Арсению, а тот, кажется, рад этому. Вот так Раненным сердцем тобою Девушка склоняется к Арсению, и тот что-то шепчет ей на ухо, поправляя выбившуюся из ее прически прядь. Новая знакомая Арса заливисто смеется, а потом оставляет на щеке мужчины легкий поцелуй. Шаст закусывает нижнюю губу и хмурится, наблюдая за тем, как Попов довольно улыбается во все свои тридцать два зуба. Буду страдать Странное чувство ютится в груди, неприятно жжется и колется. Стягивается узлом в желудке, и это, кажется, совсем не алкоголь. Или как раз это он и есть. Потому что откуда взялось это чувство тоски и… что-то еще странное, чего точно не должно быть, Антон не понимает. Я не знаю, что у тебя на уме Да и не хочу… Он нервно сглатывает вязкую слюну, пытаясь избавиться от кома, вставшего поперек горла. Девушка пишет что-то на салфетке, а Арсений склоняется, разглядывая это. И Антон почти уверен, что там комбинация из одиннадцати цифр и аккуратным почерком имя. И еще сердечко нарисовано. Или даже два. Или вообще все изрисовано ими — он, черт подери, не удивится ни капли, если так. Знаешь, моя душа рваная Вся о тебе Арсений выпрямляется и вновь обворожительно улыбается своей особенной улыбочкой. Точно также, как улыбался еще пару минут назад Антону. И у того скулы сводит от того, с какой силой он стискивает зубы. Пусть будешь лучше ты всегда пьяная Шастун не отворачивается, даже, кажется, не моргает, пялясь на Попова. И, если взглядом можно было бы прожечь дырку, словно лучом солнца через стекло или лазером, то Арсений давно бы превратился в жалкую кучку седого пепла. Просто вот так вот сходу. И плевать, что Шаст не задумывается сейчас, какого хера он вообще просто сидит и пялится на общающегося с девушкой Попова Но ближе Ко мне… Он пропускает половину слов песни, погружаясь в это странное состояние и свои мысли. Антон не успел выпить порядком, но и этого вполне хватает, чтобы не чувствовать себя абсолютным идиотищем и не анализировать происходящее слишком тщательно. Мне надо бы стать умней И чаще молчать Хотя, нет. Идиотищем он себя все-таки ощущает. Но не пойми откуда взявшаяся обида на Попова и на эту барменшу все же как-то сильнее. Я просто привязал бы тебя к себе Чтоб всю жизнь целовать… Арсений наконец-то поднимается с насиженного барного стула и напоследок вновь улыбается девушке, прежде чем направиться к Антону. В руках у мужчины два коктейля, но все, что привлекает сейчас внимание Шаста — отпечатавшийся бардовым от помады поцелуй на гладковыбритой щеке Попова. Слишком яркий даже в этом полумраке. Оставив все дела на потом Просто побыть вдвоем… *  — Прости, что задержался… — начинает довольный Арсений, как только возвращается к их столику, и ставит перед другом два высоких бокала.  — Что это за… милая особа? — парень перебивает его, и это выходит внезапно даже для него самого. В голосе ощущаются нотки обиды и звучит это больше как абсолютно вполне собой разумеющаяся претензия.  — Встретил свою бывшую одногруппницу — в универе хорошо с ней общались… — поясняет с той же улыбкой Арс как ни в чем не бывало. — Сколько ж времени прошло… Теперь вон — играет в театре и помогает мужу с баром. Еще вот… Он достает из нагрудного кармашка своей черной рубашки ту самую салфетку и демонстрирует ее Антону. И тот впивается взглядом в ее белую поверхность. Там, как он и думал, ряд стройных циферок номера, но никаких сердечек и приписок нет.  — Написала телефон нашего препода по актерскому мастерству — у него скоро юбилей, так что надо поздравить. Отличный мужик он, ты бы знал! Как гонял нас на своих парах…  — У тебя… у тебя помада тут… — Шаст тычет пальцем на свою щеку и кивает на Арсения. И тот усмехается, тут же проводя ладонью по собственной щеке, размазывая идеальный отпечаток, избавляясь от следов поцелуя. Антон чувствует, как странное наваждение понемногу отпускает его, сменяясь не менее странным облегчением. А затем они напиваются. Алкоголь все больше развязывает руки и язык, туманит, заставляя совершать странные и абсолютно нелогичные действия. Но Шастун плюет на это, вливая в себя коктейль. Потом они хлещут с Поповым вискарь, потому что «градус понижать нельзя» — как заверяет его сам мужчина и заказывает еще порцию. Его штормит как старую рыбацкую шхуну во время жестокой бури, шатает, и Антон готов то и дело завалиться куда-нибудь вбок. Сознание уверенно уплывает, весь мир мягкий и бархатный на вид, и (парень уверен) на ощупь наверняка такой же. Арс тоже пьян, но как-то держится даже сейчас излишне хорошо — по мнению Шаста. *** Они выбираются из бара черте знает во сколько. Попов упорно пытается разглядеть время сначала на своих наручных часах, но цифры предательски уменьшаются и путаются, а затем — на дисплее мобильного. Но и там дела обстоят не лучше, потому что свет от телефона внезапно слишком резкий и здорово ослепляет. Так что Попов чуть не роняет его и чертыхается, пытаясь убрать гаджет обратно в карман. Шастун стоит рядом, наблюдая за этими потугами мужчины, и держит в руках початую бутылку с виски. В какой именно момент она появилась на их столе, Антон не помнит. Но они так и не допили, так что Арс прихватил ее с собой.  — Кажется, я потерял свои… свои ключи, — внезапно сокрушенно тянет Арсений и бьет себя ладонью по лбу. — Бля-я-я… я буду бомжо-о-ом… Тох, я буду ночевать на улице-е…  — Такой… — Антон неопределенно взмахивает свободной рукой, пытаясь что-то изобразить в воздухе, будто бы это помогло бы ему подобрать подходящие слова. — Такой временный бомж. Бомж-петербуржец из…  — Я не… черт, — мужчина рьяно и протестующе мотает головой, а потом замирает, ошарашенно глядя на парня. — Антошенька, я не хочу жить в коробке, не хочу. Меня же Танька убьет, если я буду жить в коробке в Москве.  — Живи у меня, — Антон пожимает плечами и ухмыляется, — можешь даже без коробки… На лице Попова появляется широкая улыбка и он смотрит на парня с таким благоговением и теплом, что Шасту в ином состоянии было бы чертовски странно и, возможно, неловко. Но сейчас парень лишь пьяно улыбается ему в ответ.  — Шасту-у-ун, — мужчина обхватывает лицо друга ладонями и тянет к себе, так что парню ничего не остается, как наклонить голову, упираясь лбом об горячий лоб Попова. — Я тебя так люблю, так люблю, парень. Но ты никому не говори, окей? Совсем никому… Это тайна… Он раскачивается из стороны в сторону вместе с Антоном, и Шастун вцепляется в его плечо, чтобы не потерять равновесие и не свалиться на землю.  — Я никому не скажу, — обещает он доверительным тоном и заговорчески кивает. — Я…  — Чш-ш-ш, — Арсений выпускает голову парня из своей крепкой хватки и прижимает палец к губам Антона, глядя ему прямиком в глаза. Шастун замирает, нервно сглатывает, но Попов отстраняется, тут же резко отворачиваясь и направляясь к парковке шаткой походкой.  — Извозчик! — хрипло и пафосно кричит он, размахивая руками, и Антону ничего не остается, кроме как, пошатываясь, двинуться следом. ***  — Самый ахриненный таксист! — гордо заявляет Попов, вскидывая палец вверх, когда они все-таки выбрались из машины. Антон не знает, почему Арс так решил, но на всякий случай не спрашивает и не спорит. В такси мужчина забрал у Шаста виски и сначала невнятно бубнил про то, что мотор в машине барахлит и надо бы ее на СТО, потом доказывал что-то водителю, который терпеливо молчал и практически не встревал в недо-монолог Арсения. Пытался выпросить у Шастуна сигарету, но тщетно — тот где-то потерял пачку, а таксист запретил курить. Оставшуюся дорогу Попов слушал и редко комментировал очередной стол заказов на очередном попсовом радио. Но факт остается фактом: Арсений был доволен и поездкой, и таксистом. Даже расплатился щедро, всучив мужчине несколько мятых купюр.  — Пойдем давай, — усмехается Антон и приобнимает за плечи Арса, любовно прижимающего початую бутылку алкоголя к себе. Так что они, шатаясь, так и направляются к нужному подъезду. *** Подъем на пятый этаж, где живет Шастун, занимает куда больше времени, чем обычно. Они то и дело спотыкаются, чудом удерживаясь на ногах, оглушая холодный обшарпанный подъезд своим смехом, и пьют прямо из горла бутылки. О том, что время на часах давно перевалило за четыре, никто из них не беспокоится.  — Ща-ща, — Антон отстраняется от Арсения, который тут же приваливается к стене, немного проезжаясь по ней спиной, так что на его черной рубашке остаются белые следы от известки. — Пжди… Арсений послушно кивает, пока Шастун шарит в кармане в поисках ключей и достает их с победным и радостным восклицанием.  Правда, выдержки мужчины хватает только на несколько безуспешных попыток Шаста попасть ключом в замочную скважину.  — Да бли-и-ин… — с отчаяньем тянет Антон, и Попов, ставя пустую бутылку на пол, тут же отталкивается от стены и протягивает к парню свою руку. — Давай… нормально вставлю. Антон вопросительно вскидывает брови. На пару мгновений возникает пауза, но тут же по подъезду прокатывается очередная волна смеха.  Арсению не сразу, но удается попасть ключом в замок и открыть дверь. За ней — вторая, но ту достаточно только толкнуть. Что Попов и делает, хорошенько прикладываясь плечом, так что в следующую же секунду заваливается в квартиру Шастуна и падает на пол.  — Сенечка… — обеспокоенно зовет Антон, заходя в квартиру и, придерживаясь за дверной косяк, включает свет. — Сенечка, ты цел?.. — Я в порядке! — громко заявляет он, правда, тут же чертыхается и бубнит что-то невнятное себе под нос, пытаясь встать на ноги и удержаться в этом положение.  Удается ему сделать это только с помощью Антона, справившегося кое-как со внутренним дверным замком, и пришедшего ему на помощь. Шастун сам чуть не оказывается на полу посреди прихожей, пока помогает мужчине подняться, но все-таки удерживается, вовремя ухватившись за стоящую у стены тумбочку.  — А где я буду ночевать? Ты же… ты же не бросишь меня тут, а? — с надеждой спрашивает Арсений, оказавшись на своих двоих, опираясь, на всякий случай, на плечо Антона для пущего равновесия. — Я не могу спать в прихожей, у меня же спина болеть будет… Антон криво улыбается, глядя на расстроенного Попова сверху вниз. Больная спина — это минимум, что их обоих ожидает утром, с таким-то количеством разномастной выпивки. И парень уже сейчас это осознает.  — У меня есть диван… он раскладывается, — успокаивает его Антон, и Арсений счастливо и широко улыбается. И даже сейчас это выглядит так обворожительно и прекрасно, что Шаст растягивает губы в глупой улыбке. ***  — У тебя ми-ило, — произносит Арсений, когда Шастун открывает дверь и щелкает выключателем. Но, ожидаемо, свет так и не загорается — поменять лампочку парень так и не успел. За окном уверенно светает, так что этого вполне хватает, чтобы различать обстановку в комнате.  — Ага, милый такой бардак, — соглашается Антон, стягивая с себя толстовку и оставаясь в измятой любимой футболке, и кивает в сторону не заправленного с утра дивана. — Ложись давай.  — Есть, капитан, — Арс улыбается и салютует парню, тут же, пошатываясь, добираясь до дивана. Он даже не удосуживается раздеться, и Шастун прекрасно его понимает. Антон заваливается на диван рядом с вытянувшимся во весь рост Арсением. Поверхность не такая уж и большая, и их бедра соприкасаются, так что Шаст чувствует даже через слой ткани штанов то, какой горячий Попов.  — А ты можешь достать языком до кончика носа? — внезапно спрашивает Арсений, переворачиваясь на бок и глядя на Шастуна. Тот удивленно вскидывает брови и поворачивает голову в сторону Арса. Кажется, спать тот еще не планирует.  — Могу ли я дос-с-стать языком д-до носа? — переспрашивает парень и на пару секунд обдумывает сказанное, тут же с готовностью выдыхая: — Возможно…  — Докажи, — ухмыляется Попов. Лицо Арса сейчас так близко, что Антон ощущает его теплое дыхание и крепкий запах алкоголя, сигарет и чего-то еще. Непозволительно близко. Очередное влезание в личное интимное пространство. Шасту бы привыкнуть давно, но сейчас, в отличие от прошлых подобных случаев, он даже не обращает на это ровно никакого внимания. Он еще достаточно пьян, чтобы положить на это и не задаваться вопросами. Парень разевает рот и тянется языком к носу, но ничего не выходит — не достает. Со второго раза тоже не получается, так что Антон сокрушенно выдыхает, а Арсений смеется, запрокидывая голову. Ему смешно, а опьяненное самолюбие Шастуна не особо-то хочет мириться с этой неудачей.  — Ну, а свернуть язык в трубочку? Спорим, что не сможешь? — не унимается Арс, и Антон принимает вызов. Ему хочется отыграться, потому что это банально несправедливо — проигрывать. Особенно, при таких легких условиях, когда дело касается чего-то простого, как твой собственный язык.  — Спорим, — с готовностью соглашается он и даже поворачивается на бок, лицом к мужчине. — Ща, ща все будет. Вновь открывает рот, высовывает язык…, но ничего, кроме кривлянья и изображения мучительных потуг на лице, у него не выходит. Шаст чувствует легкий укол обиды. Так просто сдаваться он не намерен, поэтому вновь и вновь пытается свернуть язык в «трубочку» под смех Попова. И вдвойне обидней, когда Арс с усмешкой показывает Антону язык. Свернутый, мать ее, в злополучную «трубочку».  — Как ты это… — Шастун хмурится, вглядываясь в лицо Попова, пытаясь разобрать, как ему это удается, и вновь пытается повторить. Но ничего не получается, так что мужчина вновь усмехается, откидываясь на подушку. — Да блять… Шаст с усердием пыхтит, стараясь все-таки достичь хоть каких-то успехов в этом деле, но язык не слушается.  — Спорим, что ты не сможешь меня поцеловать? — внезапно интересуется мужчина и вопросительно вскидывает брови, краем глаза следя за выражением лица друга.  — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Пф-ф-ф… да легко, — парень пьяно фыркает, приподнимаясь на локтях.  — Так же легко, как и достать языком до носа? — подначивает и дразнит его Арс. И Антон, распаленный спором и рядом проигрышей, кажущихся сейчас чем-то просто до ужаса обидным и несправедливым, словно запятнанная репутация или поруганная честь, привстает. Руки дрожат, сознание плывет, но Шаст все же опирается на кровать по обе стороны от головы Попова, нависая над ним. Облизывает и без того влажные губы и склоняется, целуя мужчину. Выходит по-детски легко, наивно и почти невесомо. И странно. Шастун хмурится, отстраняясь и приоткрывая рот. Замирает. Арсений лежит под ним, не отводя взгляда своих голубых (а при недостаточном освещении таких темных, почти черных) глаз, и, кажется, не моргает. Антон слышит его учащенное дыхание, слышит свое собственное сердцебиение, пульсирующее кровью в висках, — так тихо в комнате. Внутри что-то вздрагивает, разрастается, и Антон не может понять, что именно идет не так. И почему. Почему он в следующую же секунду, едва только странное оцепенение спадает, вновь склоняется к Арсению. Почему тот в этот же момент подается вперед, цепляясь за его футболку, почему второй рукой хватает за шею и притягивает ближе. Антон мало что соображает. Прижимается к Попову, обхватывая ладонями его лицо, отвечая на поцелуй. Отчаянно. Жадно. Язык Попова горячий, влажный, проникает в податливый рот Антона, и тот готов задохнуться от распирающих его эмоций. Потому что это, блять, невыносимо. Легкие царапает. Его всего раздирает. На маленькие клочки. Ошметки всякого здравого смысла, еще не вытравленного алкоголем и Поповым. Шасту кажется, что он сходит с ума. Сердце колотится, грозясь проломить клетку из ребер, его всего переполняет невыносимым, жарким, приятным напряжением. Заволакивает каждую клеточку тела и топит, топит в странных ощущениях. И он жмурится, ощущая лишь губы Арсения, целующие так горячо, и руки Арсения, забравшиеся под мятую футболку и оглаживающие его обнаженную спину и бока. Шастуну странно и хорошо до одури.