Проект "Энигма"

      — Вы говорили, что на планете не осталось опасных мест. Получается, это не так?       — Да, говорил, — Лий вытер мокрый лоб рукой. — На планете их нет. Но под планетой…       Он не договорил, оглянулся на сики Сардара, тот еле заметно кивнул.       — Когда атмосфера Дессы была заражена, мутировали не только люди, но и звери, — Лий подошел к карте на стене и поскреб ее пальцем. — Я говорил об этом первой экспедиции землян.       — Я был в первой экспедиции, — немедленно отозвался Степан. — В катакомбах, да?       — Да, — с облегчением кивнул Лий. — Страшные места.       — Вы сказали, что если туда приходят люди, они не возвращаются назад. Хищники плотоядны?       — Мы никогда их не видели, сики Степан, — с достоинством подал голос сики Сардар. — Это нападение — первое.       — Откуда же вы знаете, что напали именно хищники?       — Дессианам незачем нападать на научный институт, в котором работают их соотечественники, — сики Сардар выступил вперед. — С тех пор, как атмосфера Дессы очистилась, наши сограждане верят людям Земли. Изуродовать стены с такой силой под силу только крепким челюстям с огромными зубами. Хищники опасны. Нам не помешало бы оружие.       — Люди иногда опасны не менее, — задумчиво ответил Степан. — Туранчокс мертв, но у него могли быть последователи и подражатели. Неужели не осталось ни одной записи с камер внешнего наблюдения?       — Остались, — Лий кивнул, — но они вам мало помогут.       — Почему?       — Плохая видимость. Туман.       — И все-таки мы бы посмотрели, — Степан оглянулся на жену, и Селена сжала его руку в знак поддержки. — Возможно, свежий взгляд прояснит какие-нибудь детали.       — Как вам будет угодно, — вежливо ответил сики Сардар. — Лий проводит вас в комнату для просмотра записи. Не думайте плохо о дессианах, мы по-прежнему благодарны землянам за все, что они сделали.       — Профессору Глану Десса обязана больше.       Лий вздрогнул и опять бросил взгляд на сики Сардара, но тот притворился, что не слышал последней фразы Степана, и, церемонно откланявшись, исчез за дверью.       — Они, бесспорно, что-то скрывают, — шепнула Селена мужу. — Степка, смотри в оба.       Комната с просмотровым залом напоминала мини-кинотеатр, даже сиденья были мягкими, и когда запустился проектор, Степан ощутил детское нетерпение, которое всегда охватывало его перед началом интересного фильма — будь это дедовы рабочие записи или отцовские хроники, снятые в пути. Но на экране появилась и заклубилась муть, в которой только поначалу можно было узнать фасад Института Атмосферы, а потом он пропал в тумане, и дальше экран показывал только мглу, становившуюся то гуще, то светлее, но невозможно было угадать, есть ли там животные.       — Похоже, тут мы пролетели, — пробормотал Степан. — Они правы, видимость и вправду нулевая.       — А ты ничего странного не заметил? — спросила Селена.       — Что именно?       — Запись черно-белая.       Степан с недоумением посмотрел на нее.       — Возможно. И что с того?       — Ничего, — Селена пожала красивыми плечами. — В наше время это бесспорный анахронизм. Мне казалось, что камеры наблюдения снимают в полноцветном режиме.       — Погоди, — Степан встал. — Ты права, они должны снимать в цвете.       — Тогда почему нам дали монохром?       Хороший вопрос, — подумал Степан. — А действительно — почему?       — Лий! — крикнул он. — Мне нужны записи не только фронтальных камер, но и остальных тоже.       Бледное перепуганное лицо Лия показалось в окне над креслами.       — На остальных камерах ничего нет, сики Степан, — пробормотал он. — Мы выключили их, когда началась…       Он осекся и Степан с Селеной переглянулись.       — Началось что?       — Мгла, — тихо прошептал Лий. — Мы испугались за ценное оборудование и отключили его. Десса небогатая планета, и выпрашивать каждый раз технику у землян нам стыдно. Мы старались беречь ее.       — А каким соображением продиктована черно-белая запись? — в лоб спросил его Степан.       — Черно-белая? — Лий на этот раз выглядел удивленным больше чем испуганным. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Эта запись единственная. Может быть, что-то испортилось в момент записи, но уверяю вас…       Он снова замолчал и наклонил голову вперед с выражением упрямства.       — А все ваши сотрудники к моменту бури были в здании института? Может быть, кто-то припозднился и застал начало мглы, как вы ее называете, снаружи? Я имею в виду очевидцев.       — Очевидцев?       Манера повторять последние слова начала не на шутку раздражать Степана.       — Да, очевидцев, — он посмотрел на Селену. — Тех, кто видел туман своими глазами. Есть такие?       — Не думаю.       — Я хочу лично поговорить с вашими сотрудниками, — решительно сказал Степан. — Соберите их всех в главном зале.       — Вы не понимаете, — Лий затряс головой. — Когда наступает мгла, смотреть в нее нельзя. Это безумие — смотреть в сердце бури. Если кто-то и застал ее начало, он вряд ли сможет дать адекватные показания.       — Почему? — подала голос Селена. — Ну, говорите, говорите же, Лий, мы ведь тут по вашему приглашению и хотим помочь вам. А вы, бесспорно, должны помогать нам.       Красота Селены и ее мягкий голос всегда действовали безотказно на любое существо мужского пола в галактике — ей просто было невозможно отказать, и Лий смягчился.       — Я соберу людей, — запинаясь, сказал он. — Но не рассчитывайте на слишком многое. Туман в наших краях не совсем туман.       С этими словами он боком выскользнул за дверь и быстро исчез в направлении лабораторий.       — Что он хотел этим сказать? — спросил Степан у жены.       — Мне это, бесспорно, не нравится, — тихо сказала Селена.       Сотрудникам Института Атмосферы все это нравилось еще меньше, чем Селене — они были молчаливы и напуганы. Слова Степана о любых свидетельствах касательно тумана они пропустили мимо ушей, стоя белыми неподвижными столбиками в своих халатах. С таким отсутствующим выражением лица Степан сталкивался только однажды, когда видел старый фильм про мертвецов, поднятых из могилы каким-то колдуном, да и то было глупой выдумкой. Но его вопросы о тумане наталкивались на глухую стену враждебного молчания, и он был вынужден отпустить сотрудников по рабочим местам.       — Боюсь, мы ни на шаг не ближе к разгадке, — сказал он, крутя в пальцах ручку с автоматическим выпуском. — Они либо не видели ничего, либо не хотят об этом говорить. Думаю, нам стоит остановиться на версии с животными-мутантами. Нужно вызвать вездеход и андроидов с оружием. Попробуем отправить их в катакомбы и сделать хоть какой-нибудь снимок или запись.       — Они просто боятся, — возразила Селена.       — Чего? Зверей?       — Зверей никто из них не видел.       — А кто еще может жить в ядовитом тумане, выползающем из катакомб?       Голос его звучал бодро, но картина жертв некроманта снова встала у него перед глазами.       — Наверное, стоит поговорить с Нийей, — задумчиво сказал он, глядя на ручку.       Он не видел, каким жестким и неприятным стало лицо Селены.       — Я возвращаюсь на Астру, — сказала она. — Если тебе хочется общаться с ней, то делай это без меня.       Степан с удивлением посмотрел на нее, но, вспомнив обстоятельства их знакомства, кивнул. Имеет право. А вот ему, уже профессиональному ассенизатору, непозволительно терять время без толку. Если понадобится, они выкачают эту мглу из катакомб и посмотрят на мутантов при свете. Техники у них для этого хватит.