Проект "Энигма"

      — А это для Алисы.       Всеволод положил на стол небольшую белую коробочку, и профессор Селезнев посмотрел на нее с большим подозрением.       — Что там такое? Надеюсь, оно не ядовитое?       Всеволод засмеялся.       — Конечно, нет. Ядовитых животных на Землю я сам запретил привозить после случая с каллистийским богомолом. Это другое.       Селезнев протянул руку к коробке, но Первый капитан перехватил его ладонь в воздухе.       — Нет, — непреклонно сказал он. — Он запомнит первое касание. Эти создания считают своим хозяином того, кто первым до них дотронулся. Тебе нужен питомец-неразлучник?       — Пожалуй, нет, — Селезнев припомнил навязчивый кустик и быстро отступил от стола. — Как, ты говоришь, он называется? Я хотя бы в атласе посмотрю, чем его кормят.       — А никак не называется, — Всеволод отмахнулся. — Весь вид носит гордое наименование песчаников, а более подробной классификацией на его планете никто не озаботился. Я называю его просто Борька.       — Почему Борька? — засмеялся Селезнев.       — Поросенок был у бабушки такой, — пояснил Всеволод. — Ходил за мной хвостиком в детстве, в мяч играл. Эти вот тоже ходят хвостиком, потому и Борька. Алиса, впрочем, может ему и более красивое имя дать на своё усмотрение.       — Алиса может, — ехидно протянул Селезнев. — Сам тогда вручай свой подарок, я уже вызвал её в корпус, все равно погода портится.       — Это просто туман, — Всеволод подошел к окну и отдернул занавеску.       В сизых клочьях тумана Космозоо выглядел довольно причудливо, напоминая парк юрского периода: уханье динозавров, скрип секвой, странные голоса птиц в ветвях зеленого сплошного покрова… Один из эвкалиптов содрогался, точно его раскачивал невероятных размеров коала.       — Кофе, чай?       Всеволод отпустил занавеску и обернулся.       — Чай. Кофе я у Кима напился на всю жизнь вперед, лет на пять по крайней мере.       — Папа! — дверь открылась и на пороге возникла Алиса в синем дождевике, поблескивающем влагой. — У нас есть бананы?       — В шкафу слева, — машинально ответил Селезнев. — Зачем тебе?       — Ой, здравствуйте, дядя Сева, — спохватилась Алиса, убирая со лба мокрую челку. — Я ужасно, ужасно рада вас видеть, только никуда не уходите, я вернусь через пять минут и обо всем вас расспрошу, но прямо сейчас у меня очень срочное дело.       — Такое срочное, что даже не посмотришь, что тебе привез знаменитый капитан? – поддразнил ее отец.       Лицо Алисы изобразило муки выбора, но она уже приняла решение, и брови ее, сошедшиеся было к переносице, снова распрямились.       — Обязательно посмотрю, — твердо ответила она. — Через пять минут, как только вернусь, мне нужно покормить Сеню.       — Кого? — в один голос переспросили Всеволод и Селезнев.       — Сеню, крокодила. Я его вчера не видела, думала, он не в настроении общаться и лежит на дне, а сейчас он сам ко мне выплыл. Наверное, хочет вкусненького.       — Первый раз вижу, чтобы крокодил любил бананы, — искренне удивился Всеволод. – Они ведь хищники, нет? Вкусненькое для них это курица или кусок говядины. В крайнем случае, человеческая нога...       — Сеня — химеразухус, — снисходительно пояснила Алиса. – Травоядный крокодил, редчайший экземпляр и мой старый друг из мелового периода.       — Если друг, тогда я не претендую, — Всеволод развел руки. – Подожду своей очереди, как друг более поздней эры.       Алиса весело засмеялась и хлопнула капитана по ладони своей ладонью, «дала пять», как выражались раньше в книгах и фильмах.       — Я быстро, – клятвенно заверила она, разворачиваясь на каблуках. – Одна нога здесь, другая там.       Селезнев при этих словах почему-то изменился в лице и встал.       — А знаешь, мы с тобой пойдем, — бодрым голосом сказал он, снимая с вешалки у двери плащ. — Давно я Сеню не видел, да и капитану будет интересно посмотреть, правда?       Всеволод бросил быстрый взгляд на профессора и тоже кивнул — что-то в голосе Селезнева говорило ему о том, что не стоит отказываться. Алиса убежала за бананами, и Всеволод вопросительно поднял брови.       — У тебя есть бластер? — горячим шепотом спросил Селезнев.       — Штатный. А что?       Селезнев больше не сказал ни слова и выскочил в коридор следом за Алисой. Всеволод последовал за ним, сняв по дороге на всякий случай бластер с предохранителя.       Пруд, к которому привела их Алиса, был самым обычным прудом, берега заросли осокой и камышами, днище было полно тины, и бревно крокодильего хребта рассекло спокойную воду в направлении того края, где стояла Алиса со связкой бананов. Селезнев встал рядом с ней и отчаянно потер лицо ладонями. Всеволод так и не понял, туман осел у профессора на лице или тот отчего-то вспотел. Синеватый туман висел густыми клочьями на кустах, кроме ближайших деревьев ничего не было видно, и за неимением более интересного зрелища капитан некоторое время понаблюдал за кормлением крокодила, предположив, что не такой уж он травоядный, как думает Алиса, и в этом все дело.       — Сеня хороший, — ласково сказала Алиса, спускаясь к воде. — Сеня красивый.       Ее рука коснулась бугристой кожи аллигатора, тот открыл и закрыл чудовищную пасть, не причинив Алисе вреда, связка бананов исчезла в его утробе. Селезнев тоже осторожно спустился в пруд, осмотрел крокодила со всех сторон на расстоянии и выбрался на берег,       — Сеня красивый, Сеня страдает, — продолжала свой речитатив Алиса. — Сеня не выспался. Сеня хочет еще бананов?       Химеразухус исполински зевнул, показав два ряда зубов.       — Действительно, травоядный, — усмехнулся Всеволод, обернувшись к Селезневу и ставя бластер снова на предохранитель. — И слишком сонный. По-моему, вполне безопасный. Может, объяснишь мне, что тебя так взволновало?       Селезнев взял Всеволода за руку и отвел на несколько шагов назад, стараясь не привлекать внимание Алисы.       — Черт, я и слов-то таких не знаю, как это сказать...       — Говори как есть, — посоветовал Первый, глядя на выражение его лица.       — Сеня умер тридцать девять часов назад, — твердо сказал Селезнев. — Я лично установил время смерти и перевез его в морг, только Алисе не успел сказать об этом. И будь я проклят, если он не был мертв так же, как памятник Минину и Пожарскому. Я не знаю, что это за тварь сейчас рядом с моей дочерью.       Всеволод тихо и протяжно присвистнул. Теперь сонный вид животного и его неподвижные глаза выглядели совершенно в ином свете, но Алиса продолжала ворковать над Сеней, ничего не замечая.       — Значит так, — тихо, но внушительно сказал профессору Всеволод. — Выясни, действительно ли в морге сейчас нет тела животного, и если это так, вызывай медиков. Возможно, мы имеем дело с клинической смертью или летаргией, нет причин для паники. А вот если оно там…       Он не договорил, и Селезнев посмотрел на него таким же немигающим взглядом, какой был у крокодила. Всеволод снова вытащил бластер, перевел его в боевой режим и слегка оттолкнул профессора от себя, давая тому понять, что нужно торопиться.       — Я останусь здесь и присмотрю за Алисой. Контроль за ситуацией беру на себя.