Semper Fidelis/Всегда верен

      Первое, что почувствовала Эмма — это тепло. В комнате было очень тепло, даже душно. Во рту сильно пересохло, голова гудела, чужое тихое сопение было отчетливо слышно в тишине помещения. Налитые тяжестью веки не хотелось поднимать, но интерес и желание попить воды пересилили.       К счастью, в палате был приглушённый свет, и Свон не почувствовала дискомфорта, открыв глаза. Генри лежал рядом, что несколько удивило блондинку. Её койка была явно большой для одного человека, поэтому мальчик вполне комфортно устроился рядом.       Неподалёку от кровати стояло кресло, в котором в полусидячем положении спала уже Реджина. Это ещё сильнее ошеломило Эмму. Она точно не умерла? Если это рай, то её место явно не на больничных простынях...       Двигаться или говорить было бы опасно, не хотелось спугнуть этих двоих, когда они так сладко спали, но желание скинуть одеяло и попить воды сводило с ума. Едва военная начала двигаться, чтобы разбудить сына, как Миллс буквально вскочила, обеспокоенно осматривая свою бывшую жену. — Всё в порядке, — хотела уверенно сказать Свон, но её организм всё же был сильно ослаблен, поэтому слова прозвучали очень хрипло. А держать глаза открытыми было не так просто, как хотелось бы. — Не двигайся, — выдала команду мэр и потянулась к кнопке вызова медсестры на ручке кровати, но была остановлена блондинкой, что сжала её руку ещё на подходе. — Просто дай мне воды, — ещё Эмме хотелось добавить, что нет смысла будить Генри, но она не смогла. Каждое слово давалось с большим трудом.       Прежде чем вырвать руку или согласиться, Реджина внимательно осмотрела бывшую жену. Подозрительных признаков не наблюдалось. Миллс обнаружила довольно ясный для такого состояния взгляд и подобие кривой улыбки на лице, коротко кивнула и через несколько секунд вручила большой стакан, полный воды, с торчащей оттуда трубочкой.       Пока Свон жадно пила живительную жидкость, брюнетка не отводила от неё внимательного взгляда, борясь с желанием вызвать медсестру. В итоге она пришла к выводу, что сможет сделать это позднее, когда их сын проснётся, ведь не хотелось бы сбивать его режим и заставлять вставать — она посмотрела на часы — в такую рань. Генри ещё в садик через три часа собираться. — Как долго я валялась в отключке? — справившись со своей первостепенной задачей, спросила Эмма, возвращая стакан бывшей жене и аккуратно убирая с себя одеяло, чтобы не разбудить при этом мальчишку. — Меньше недели. Врачи говорят, это вполне нормально, тебе нужно было восстановиться, — убирая пустую тару на тумбочку, ответила Джина, не особо желая вдаваться в подробности о том, сколько волнения пережила вся семья Свон, вместе с ней и её сыном. — Хорошо… — чувствуя себя более комфортно, пробормотала Эмма, ощущая лёгкую боль в районе шва на груди, но не придавая этому значения.       Свон прикрыла глаза. Ей хотелось спросить, сколько часов провела тут Миллс, спустя какое время после операции обычно разрешают покинуть больницу, и задать ещё уйму вопросов... Но блондинка не заметила, как провалилась в сон.

***

      В следущий раз Свон просыпается в окружении медицинских работников. Врач и медсёстры тихо переговариваются, сверяясь с показаниями приборов и другими данными. В комнате широко раскрыты окна, яркие солнечные лучи и свежий воздух помогают прийти в себя. — Где Реджина? — с ходу интересуется блондинка, едва продрав глаза. — Мадам мэр, вероятно, на работе. Как вы себя чувствуете? — Шов болит, сухость во рту, не могу вдохнуть полной грудью, хочу свалить из этой чёртовой больницы и увидеть свою семью. — Что же, судя по всему, через несколько дней вы сможете приступить к реабилитации, — возвращая взгляд на планшет, уже хорошо знакомая женщина игнорирует абсолютно все жалобы своей пациентки.       И действительно, Эмма смогла встать уже через день или даже меньше того. Затем начались нудные дни в больнице, во время которых рядом находились родные.       Заботливая Мери-Маргарет не позволяла Эмме двигаться, пока Дэвид стоял поодаль и тепло улыбался своим мыслям, позволяя жене заботиться о дочери.       Руби приходила несколько реже, всегда протаскивая контрабанду в виде вкусной солёной еды или шоколада, которые блондинке не разрешали есть в пределах больницы.       Кора помогала заниматься в реабилитационном зале и долго рассказывала о жизни в городе и об их общих знакомых, тем самым отвлекая Свон от тяжёлых дум и желания сбежать из этого места.       Даже Зелина наведалась, сухо пожелала поскорее выздоравливать, явно сдерживая желание сказать что-то ещё, что, несомненно, оказалось бы чем-то неприятным. Ведь именно она не желала возвращения Эммы в жизнь сестры, видя в этом лишь боль для Реджины.       Сын вместе с бывшей женой навещали Свон довольно часто, несмотря на загруженность Миллс, которая всегда умудрялась выкроить хотя бы полчаса в день, чтобы сын смог увидеться со второй мамой. Ну и не стоит скрывать, что она сама хотела быть уверенной, что с блондинкой всё в порядке, хотя старалась никак не проявлять своего интереса, чаще молча наблюдая за взаимодействием сына с бывшей женой, чем общаясь с ними.       После их разговора мэр долго думала о том, что ей делать, и пришла к единственному логичному выводу: им нужно видеться. А затем она узнала об операции, и с тех пор ежедневно посещала больницу. Сначала приходила одна, не желая показывать Генри ослабленную и бледную мать, но это продолжалось недолго, ведь сидеть в тёмной палате над тихо дышащей Свон в полном одиночестве было сродни испытанию, с которым не так-то просто справиться.       И сейчас, наблюдая, как Эмма делает кардиоупражнение вместе с их сыном, Реджина нервно кусала губы, чтобы сдержать улыбку. Ей не стоило надеяться на светлое будущее. Ещё непонятно, что именно решит сделать блондинка. Может, снова уедет в Вашингтон?.. Питать ложные надежды было несколько опасно.

***

      Поставив лазанью в духовку, Миллс бросила взгляд на часы и засекла время, затем взяла нож и начала нарезать салат. Через двадцать минут любимая еда Генри будет готова. Тишину большого дома нарушал лишь стук металла о разделочную доску.       Неожиданно раздался звонок в дверь. Брюнетка отложила столовый прибор и вытерла руки о полотенце. Только после этого Реджина направилась открывать. — Я видел динозавра! — не успела дверь полностью открыться, выдал Генри, счастливо улыбаясь. — Он был больше, чем Эмма!       Мальчик спрыгнул с рук Эммы и побежал в сторону ванной, чтобы помыть руки, прежде чем Миллс успела хоть что-то ответить, оставляя женщин вдвоём. — Надеюсь, он не скоро поймёт, что всё что угодно больше, чем Эмма, — улыбаясь проговорила блондинка, переводя взгляд с удаляющейся спины мальчика на бывшую жену. — Зайдёшь на ужин? — повторив улыбку собеседницы, поинтересовалась Джина. Она чуть отошла в сторону, чтобы открыть проход в дом. — У меня группа завтра, — неуверенно ответила Свон, не зная, насколько желанным гостем являлась в этом доме, на самом деле не желая быть навязчивой. — Сегодня лазанья, если ты не после ночной смены, мы были бы рады, — наблюдать, как неуверенность Свон превращается в счастливую улыбку — нечто действительно завораживающее, подумалось Реджине.       Эмма коротко кивнула и вошла в дом, направившись за мальчиком в сторону уборной, чтобы тоже помыть руки. Ведь в этом доме существовали особые правила, нарушать которые никому не стоило, и блондинка знала их как никто другой.