На багряных рассветах

      Среди леса по небольшой узкой тропе сейчас шли Саске и Сакура. Честно сказать, Сакура любила такие места всем сердцем, так как выросла в деревне и частенько гуляла по лесу. От приятных воспоминаний на сердце появлялось тепло. Картина, окружающая их, просто не могла не радовать собой: лес был чист и убран, а воздух в этих местах был таким чистым, что дышать хотелось всё чаще и чаще. Жаль, что в городах даже в парке нет такого ощущения: там всегда как-то неуютно. Наверное это было связано с тем, что там много людей. А здесь если и были люди, то очень редко, ведь такой дивный край был никем не загублен, как обычно бывает с теми местами, куда ступает нога человека. Шелест длинной свежей травы и листьев деревьев создавали приятный для ушей звук. Только его и было здесь слышно. Всё выглядело таким живым, таким красивым, словно здесь пела сама природа. А когда молодая пара вышли на большую просторную поляну, полностью освещённую летним ярким солнцем, на душе девушки запела радость. Сакура и в самом деле чувствовала себя здесь так хорошо… А вот Саске ничего необычного от этого не ощущал. За свою жизнь он успел побывать во многих местах, которые запали ему в душу, и таких мест, как это, на самом деле много. Ну, во всяком случае, было много.       Гораздо приятнее чёрным глазам было наблюдать за действиями розоволосой. Она была так красива сегодня… Хотя, она всегда красива, но сегодня как-то особенно. Может это оттого, что сегодня она надела платье. Он впервые увидел её в платье. Белое, шёлковое платье, выше колен, без рукавов идеально смотрелось на её хрупкой фигуре. Сверху она надела джинсовую синюю куртку, а на ногах были удобные чёрные босоножки. Вообще-то, она и в самом деле редко так одевалась, а всё потому, что были любители, которые ну уж очень сильно пялились на её ноги. Однако, когда Учиха сказал утром, что они едут за город, выдался неплохой шанс расслабится. Но даже здесь она всё ещё ловит на себе этот взгляд…       Вампир следил за ней, любовался ею, оглядывал её с ног до головы и восхищался. Он так и завидовал сам себе. И почему с такой внешностью у неё ещё никого не было? На то бы несколько причин: она сама была, как многие считали, «Того» на голову, раз уж старалась залезть каким-либо образом во всё сверхъестественное. Ну и были те, кто хотел от неё только, прямо говоря, секса. Им не были важны её интересы. Как хорошо, что она всегда уходила прочь от таких людей. Конечно, страдать приходилось много, но в конечном итоге ей хотелось показать им всем язык, ведь ей досталось лучшее. Вчера они немного не поняли друга, разошлись желаниями, но ни один из них не планировал дуться и играть в «Молчанку». Пожалуй, спасало бы многие отношения то, если бы люди умели дорожить друг другом. Прощать необходимо, как и понимать.       В ярких зелёных глазах отражалось бесконечное голубое небо, в некоторых местах усыпленное большими белыми облаками. Сегодня так свежо, так тепло, так светло на улице, что всё это было подобно лучшему подарку для Харуно. Девушка всегда любила выходить на прогулку в такую погоду. А сегодня она словно в раю. Здесь есть только он, она. Окружающих их мир прекрасен. Здесь нет людей и посторонних глаз. И в самом деле — рай.       Зеленоглазая слегка удивилась, когда увидела не так далеко на поляне из цветов небольшую белую беседку. Выходит, люди всё же выезжают в такие места отдыхать? Было бы здорово как-нибудь сходить сюда на пикничок с Саске. В принципе, она и сейчас с ним.       «Шашлычка не хватает», — усмехнулась про себя Сакура, а между тем они всё ближе подходили к месту, которое назначил вчера Араши.       — Ну наконец-то, — вздохнул тот. Когда они зашли в беседку, он уже сидел за маленьким белым столиком. Похоже, эту беседку построили не так давно, так как выглядит она как новая. Девушка хотела бы пожать руку тому человеку, который додумался соорудить её в столь прекрасном месте. — Мне ждать надоело.       — Уж прости, не взял с собой часов, — фыркнул Учиха, присаживаясь напротив кареглазого. Сакура села рядом с любимым.       Араши некоторое время смотрел на Сакуру взглядом то ли беспокойным, то ли любопытным, она не разбирала. Да и вообще, она пока что была как-то не особо внимательна ко всему происходящему. Она всё старалась рассматривать природу, пейзаж. Хорошее же место он назначил для встречи.       — Итак, — начал демон-хранитель, — расскажите о себе. — Саске и Сакура переглянулись, а после уставились на Араши. Тот закатил глаза. — Ребят, я помогаю вам во всём разобраться. Так что давайте, говорите. Расскажите друг другу о себе, свою историю. Хотя бы коротко, иначе всей истории Саске я за день точно не выслушаю. Сакура, начинай.       Девушка не понимала, в чём именно хочет им помочь Араши, но она решила слушаться. Только она раскрыла рот и хотела начать говорить, как Учиха перебил её:       — Это что, «Давай поженимся»? — язвительно спросил он, приподняв брови.       Араши, подперев голову рукой, улыбнулся невесёлой улыбкой, проигнорировав Саске. Он продолжал смотреть на Сакуру так и говоря, что, мол, начинай.       — Ну, как вы знаете, меня зовут Сакура Харуно. Мне двадцать лет. Родилась я в небольшой, но прекрасной деревне недалеко от Токио. Моя семья: это мама и папа. Как все нормальные люди училась в школе. Из-за перелома ноги оставалась в пятом классе на второй год. Закончила одиннадцать классов, потом поступила сюда, в колледж. Увлечения… Я мало чем увлекаюсь, если честно. Люблю читать что-то необычное, разгадывать что-то необычное… Кто же знал, что правда серьёзнее, — Сакура грустно вздохнула. — У меня есть одна единственная лучшая подруга Ино. С людьми я с самого детства как-то не могла сложиться во мнениях. Им что-то очень сильно во мне не нравилось, из-за чего они меня к себе ну вот под смертной казнью не подпускали. Со временем привыкла, и сейчас уже как-то всё равно. Люблю солнце, тепло, свет. Всегда хотела жить где-то вдали от людей, ну или так, чтобы моя жизнь не имела ничего общего с ними. Люблю вечерами смотреть фильмы. Парней у меня никогда не было, Саске первый. В будущем даже не знаю, кем планирую стать. Идей нет, — Сакура задумалась над тем, не упустила ли она какую-либо важную вещь, но нет: ничего не было. — Я не знаю, что ещё сказать.       — Расскажи про одиннадцатый класс, начиная с летних каникул, — зачем-то потребовал Араши, прищурив глаза.       Сакура нахмурилась, вспоминая те времена. Ничего такого необычного там не было. Насколько она помнила, летом она отдыхала с семьей в деревне. Волновалась перед новым учебным годом сильно, так как предстояли сложные экзамены… Одноклассницы относились к ней как всегда с холодом, но в том году они, как она чувствовала не раз, завидовали ей. А чему было, в общем-то, завидовать? Тому, что за ней начинали приглядывать многие мальчики? Да, в тот год она и в самом деле стала весьма популярна, хотя она ничего не делала и так же скромно училась сама по себе. Скорее, это происходило из-за её внешности. Поэтому она ненавидела парней, ведущихся на оболочку.       Девушка рассказала им про тот год, но не один не прикапался к ней с вопросами о том или ином. Не было ничего необычного, так что смысла что-либо спрашивать не было. Сакура вообще не понимала, зачем её спросил про одиннадцатый класс. Только вот Араши как-то невесело ухмыльнулся. А после настала очередь Саске.       Учиха только хмыкнул, скрестив руки на груди. Видно, что ему не особо хотелось рассказывать о себе. Но почему? У него есть какие-то секреты от Сакуры? Или просто характер?..       — Саске Учиха, — начал он почти как Сакура, — мне триста двадцать один год, — Сакура посмотрела на него, удивлённо моргая, ведь до этого он никогда не говорил свой истинный возраст, но она ожидала, что будет меньше. — Родился я в деревне, которой давно не существует, а потому название её упоминать незачем. Из семьи у меня остался только брат. Старший, тоже вампир, но мы с ним не стараемся держаться вместе. Видимся, когда одновременно оказываемся в каком-либо месте, что бывает редко. Не учусь, не курю… Иногда выпиваю алкоголь, но только качественный, дорогой. Вообще, я благодарен человечеству за то, что они его создали. Эта вещь заставляет мутнеть сознание, отвлекаться от проблем. Другими словами — отличная штука. Увлечений у меня, как таковых, нет. Люблю гулять по ночам, вообще гулять люблю. Любоваться закатами, рассветами. Что касается девушек… Много, конечно, было, но на данный момент только Сакура, — с какой-то гордостью произнёс он её имя. — Если ты собираешься спросить, что я делал последнее время, то я был в разных стран. В Японии уже как года два-три. Ничего особенного в общем. С чего за мной стали охотиться — не знаю. Я не запоминаю убитых мной людей, а они явно за кого-то мстят. Люди… Я к ним никак не отношусь больше. Плевать как на них, так и на их мнение. Не уважаю их даже за кровь. Если что-то не так или что-то не сказал, вы спрашивайте, я отвечу.       Сакура молчала. Ей нечего было сказать. Похожую на эту историю она и ожидала услышать из его уст. Если спрашивать его про каждый год, то можно узнать гораздо больше, но этого ей, пожалуй, достаточно. Пока он всё это говорил, он немного нервничал, но старался выглядеть спокойно. Что-то его определённо не устраивало.       Сакура смотрела на Саске и думала ещё и над тем, что ему за все эти года пришлось пережить. Долгая жизнь — это ведь не только путешествия, радость увидеть мир, но и большое горе. Сколько смертей ты увидишь? Во-первых, всех тех, кого ты знал при жизни человеком, а во-вторых всех тех, с кем ему приходилось иметь дело ранее. Он же не мог превращать в вампира каждого встречного, которые у него наверняка были. Как и девушек. Он, вероятно, бросал их. Ну, может за некоторым исключением помогал. От него такого трудно ожидать. Всё-таки, Саске уже объяснял ей, что не любит нянчиться. Только за редким исключением обращает людей в вампиров. И то, он не всегда одабривает это. Ещё, если судить по годам, он видел войну, и не одну. И опять смерть… Мало того, что он сам убивает, так ещё и в округе была одна только смерть. Может быть, Учиха и мог бы соврать, что ему плевать, но Сакура могла представить себя на его месте. Там было не всё равно… Это ужасно, когда на глазах происходят такие вещи.       Сакура всегда говорила себе, что лучше бы она родилась раньше, когда люди были добрее, когда миром не правили деньги, когда люди были воспитаны, все уважали права друг друга, но такого ведь никогда не было в полноценной форме. Всегда находились те мрази, которые провоцируют войны, насилуют женщин и детей… Сволочей всегда хватало. Так что, что тогда, что сейчас — нет особой разницы. Но всё-таки девушка считала удачным то, что ей повезло родиться в мирно время.       — Ну что ж, вот вы и узнали друг друга лучше. Я слушал вас двоих внимательно, но в тоже время, как и ожидалось, я не услышал того, что хотел.       Сакура немного напряглась. Он снова начинает нести какую-то ерунду? Сакура рассказала всё так, как есть. Может, Саске всё же что-то скрывает? Вряд ли, он же сказал, что от двоих не услышал.       — Начнём с того, что вы двое никогда не должны были встретится снова, тем вечером, когда ты, Саске, убил бедного несчастного, а Сакура прогуливалась по парку. Я заставил вас двоих обратить друг на друга внимание, — он говорил серьёзно и строго, но Саске вдруг весело усмехнулся.       — Ты что, купидон?       Сакура поражалась, как Саске может быть таким весёлым и расслабленным, когда речь идёт о таком… Возможно, Араши хочет рассказать им о том, каким же всё-таки мистическим образом их судьбы были связаны, или что-то в этом роде. А ещё, девушку уж очень насторожило это «снова». Неужели она встречала Саске раньше, и просто не помнит этого? Она была маленькой, что ли? Если так, тогда зачем надо было спрашивать про одиннадцатый класс?       — Ладно, сразу все карты вам на стол выложу, — Араши снова проигнорировал шутку Саске и положил на стол фотографию.       Сакура вытащила глаза, а Саске оставался всё-таким же спокойным, смотря на снимок, который показал им Араши. Сакура не верила своим глазам. Дабы убедится, что это не иллюзия, она взяла фотографию в руки и удивлённо, не понимая ничего, приоткрыла рот. На фотографии, на первый взгляд, не было ничего не обычного: мужчина и девушка. Саске и Сакура. Фотография точно не была сделана в этом месяце, так как она узнала обстановку на картине. Это был её дом. Она сидит у него на коленях, улыбается, обнимает его за шею. Её волосы были немного длиннее, такие, какие были во время летних каникул. Саске обнимал её, прижимал к себе. Волосы у него были совсем немного, но короче. Он был в светлой рубашке и чёрных брюках, а она в бежевом платье. У неё оно до сих пор сохранилось, но оно сейчас дома, в деревне. Это фотография была сделана в её доме, в гостиной, на кресле.       — Я ничего не понимаю, ничего… — произнесла Сакура и обратила внимание на Саске. Он тоже перевёл взгляд с фотографии на неё. Пожав плечами, он так и сказал, что ничего не знает. Тогда почему он выглядит так спокойно? Хотя, он же не она, он истерить не будет.       — Я помню твой дом, я узнаю эту обстановку, — вдруг сказал Учиха. — Я увидел её, когда пил твою кровь.       — Что? — она посмотрела на него и прищурилась. — Мою кровь… Почему ты ничего не сказал?!       — А что бы ты ответила?       — Да мало ли что?! Почему тогда я ничего не видела?!       — Ну, Сакура, если бы ты пила кровь Саске, ты бы тоже кое-что из этого заметила, — сказал Араши, и вампир с девушкой снова уставились на него. — Ребят, да вам обоим память стёрли, а вместо настоящих воспоминаний об этом годе придумали фальшивые. Вот в чём дело.       — Стёрли память? — вопросительно вздёрнул бровь Учиха и скрестил руки на груди. — Ты это сделал, да?       Араши кивнул, а Сакура возмутилась до такой степени, что готова была расплакаться. Она больше ничего не могла понимать адекватно. Хотелось встать и уйти подальше от этих сумасшедших существ. Надо же, оказывается, она и раньше знала брюнета. А ещё, видимо, любила его. Она узнавала свой взгляд на фотографии и свою улыбку. Она любила его раньше, но почему же она ничего не помнит? Зачем им стёрли воспоминания друг о друге? Зачем Араши это сделал? Он же её хранитель и неужели он бы сделал то, чего она не хотела? Или хотела? Откуда ей теперь об этом знать?!       Девушка понимала, что если она сейчас начнёт на всех кричать и плакать — этим ничего в конечном итоге не выяснит. Поэтому она просто решила собраться с мыслями и не натворить глупостей. Как бы то плохо или же хорошо не было, она должна была узнать правду.       — Не надо на меня злиться, и тем более тебе, Саске, — Араши смотрел в лицо Учихе. Теперь-то было видно, что он тоже на пределе эмоций. — Ты сам меня просил это сделать, когда натворил кучу дел.       — Расскажи, — вместо Саске голос подала Сакура. Она еле сдерживала слёзы. Чувства готовы были вырваться наружу прямо сейчас.       — Помните тех двоих рыжеволосых? Так вот, когда вы раньше были вместе, они были в твоей, Сакура, деревне. Эти двое — отец и сын. Но был с ними ещё один тогда — старший сын. Он влюбился в тебя и потерял голову. Ты считала его своим другом, однако Саске не слабо приревновал… И вот так, в один прекрасный вечер он, из своей ревности и эмоциональности, его убил, не выдержав банальности со стороны твоего дружка. Родственники погибшего взбесились и решили убить вампира, виновного в смерти их сына. Саске ничего тогда не мог сделать со всей семьёй, они бы на нём живого места не оставили. Поэтому, очевидно, что ему пришлось спасать свою задницу. Но без тебя он бы не ушёл, нет… Ты уехать не могла, а потому вы поссорились. А ещё ты не хотела бросать родителей и учёбу. Однако, Саске всё равно нужно было бежать. Напоследок он приказал мне стереть вам обоим память. Вот и всё.       Сакура косо посмотрела на Саске, а тот молчал, прикрыв глаза и прикусив губу. Он что, совсем ничего ей сказать не хочет? Сакура была готова прямо сейчас сорваться на него, но какое это теперь имеет значение? Наверняка, она ещё тогда устроила ему взбучку. Единственное, что она может и хотела сделать теперь — это уйти и всё забыть. Она не хочет теперь иметь что-то общее с этим… Она и не знала, кем его считать после услышанного. Она думала, что даже вампиры не стали бы вести себя так подло и низко. Да он просто издевался над ней!       — И ещё… — Араши снова хотел начать говорить, но Сакура была уже не в силах его слышать. — Перед тем, как ты, Сакура, плюнешь ему в лицо, и скажешь «Гуд бай, детка», вам обоим лучше вспомнить те дни.       — Зачем мне это, Араши? — чуть ли не в слезах спросила Сакура. Губы её дрожали. — Чтобы стало ещё больнее? К чему все эти издевательства? За что ты так со мной?..       — Сакура, лучше узнай, — грустно сказал он. По его лицу было видно, что он переживал за розоволосую, не то, что Учиха. — Дайте друг другу своей крови. Все воспоминания я спрятал именно в ней. Я позаботился о том, чтобы Саске не увидел тебя в своей голове, если вдруг захочет твоей крови. Ему будет очень нехорошо, если он возьмёт слишком много. Воспоминания начнут возвращаться лишь при равном обмене. И не бойся, Сакура, вампиром ты не станешь. Я сделал так, что в таком случае, при обмене, обращения не будет.       Араши подал Саске нож. Тот, не моргнув, сделал хороший надрез на запястье, из которого хлынула тёмная вампирская кровь. Было видно, что Саске тоже сейчас страшно бесится и ему необходимо было во всём разобраться. Больше всего его, пожалуй, бесило то, что Сакура хочет бросить его. Ага, наивная, будто он ей это позволит. Да ни за что на свете он её не оставит.       Девушка зажмурилась и зашипела, когда Саске на сей раз без капли осторожности сделал такой же надрез на её руке. Это было грубо. Что ж, ему было плевать, умереть он ей всё равно не даст.       Учиха взял её запястье и, закрыв глаза, протянул ей своё, из которого лилась кровь. Саске уже вцепился клыками в рану, что приносило девушке жгучую боль. Как бы противно Сакуре не было смотреть на его кровь, как бы сильно она не зажмурилась, боясь её, желание узнать, вспомнить, всё же было сильнее этого. Она сглотнула, а после неуверенно поднесла его кровавое запястье ко рту.       Как ни странно, но ей не было противно, и это было удивительно. Его кровь вообще была не такой, как у неё. Она была солёной, но привкуса железа в ней не было. А так вообще бывает? Боль, которую она чувствовала на своём запястье, постепенно проходила. Чёрт, ей начинало это даже нравится. Почему его кровь казалась ей такой вкусной? Неужели Саске чувствует то же самое, когда пьёт её? Возможно это так, а значит он тоже способен ощущать то, как его организму становится блаженно легко. Во всём теле наступал некий покой, очищающий разум.       А между тем, в сознание возвращались сладкие воспоминания тех забытых счастливых дней, где всё было иначе, чем в фальшивой памяти.