На багряных рассветах

FLESHBACK

      — Саске, а вот ты как считаешь… — длинноволосая зеленоглазая девушка держала сильную ладонь брюнета своей, а он легко гладил тыльную сторону её ладони. Эти двое без сомнений были счастливы, любуясь красным закатом. — Рассветы бывают алыми?       Вампир усмехнулся, обнажив клыки, смотря то на свою возлюбленную, то в горизонт. Сейчас он чувствовал себя умиротворённым. Было хорошо сидеть с ней на скамейке среди тишины. В деревне практически всегда спокойно. Да и не находилось смельчаков, которые осмелились бы тревожить их покой. А если и найдутся такие, то он мигом успокоит их пыл. Никто не посмеет помешать ему наслаждаться этой девушкой, никто.       — Ну, алыми не знаю, вот багряные, словно свежая кровь, я видел не раз.       — Правда?       Девушка любопытно взглянула на него, широко раскрыв глаза. Она с самого детства мечтала увидеть, встретить день алым рассветом. Для неё это было нечто волшебным… Для девушки, веривший в чудеса, весь мир был сказкой, в которой она была простой деревенской девчонкой. А вот для своего возлюбленного она была тем самым чудом, была той самой принцессой, которую он жаждал заполучить. Молодая, красивая, умная и его… только его. Он никогда никому её не отдаст. Он смотрел на неё, целовал и обещал не отпускать. Даже не обещал, а внушал ей, что никогда не отпустит. Она лишь мило смеялась. Как она могла быть против? Он делает её счастливой.       — Рассветы бывают багряными крайне редко. И когда они случаются ты, моя девочка, ещё спишь, — вампир чмокнул девушку в её чистый красивый лоб, а та чуть обижено надула щёчки.       — Обещай, что когда будет следующий такой, ты меня разбудишь.       Губы вампира скривила невесёлая усмешка. Ну да, разбудит он её… Он ни за что не позволит себе, как и кому-либо ещё, тревожить её сон. Когда она спит в белоснежных простынях, приоткроет бледно-алые красивые губы, а её длинные густые ресницы чуть подрагивают, она становится похожа на ангела. Ангела, которого он хочет защищать. Он не мог смотреть на неё такую без лёгкой улыбки. Он хочет целовать её, но не посмеет, не станет тревожить её сладкие сны. Он наблюдал за ней и ему становилось хорошо, как никогда раньше.       Сакура…       Она была той девушкой, которую он полюбил, присвоил себе… Из него вышел, пожалуй, ужаснейший собственник, который только мог существовать. Глядя на неё, он уже давно решил что и как у них будет. Когда придёт время, он заберёт её с собой, увезёт от всех и всего туда, где их уж точно никто не потревожит. Он вёл себя как эгоист. Он им, в принципе, и был, но его размышления… Если бы девушка только знала, о чём он думал тогда… И всё это было лишь из-за одного: из-за безумной любви к этой девушке. Плевать на всё, он заберёт её с собой и точка. Он сделает её самой счастливой, как и она его. Для его вампирского, скучного, тошного существования Сакура была последним цветком надежды и света на то, что его ждёт прекрасно будущее. Так как же он может её отпустить? Она для него всё; он никогда не сможет выразить словами всю свою любовь к ней, но он уж точно сможет доказать это поступками. И опять в его мыслях был лишь только эгоизм. Он и не догадывался, что она чувствует себя счастливой только оттого, что он дарит ей свои нежные прикосновения. Ах, если бы он только спрашивал её мнения, если бы он только оповещал её хоть немного о планах, касательно их будущего, если бы он только думал о том, что её мнение играет большую роль… Но он чётко решил для себя, что только он знает, как будет лучше ей. Что бы она о нём не подумала, он почему-то свято уверял себя в том, что его идеи всё равно будут лучше для них обоих, несмотря ни на что. Он всё решил за двоих. Какой же он, на самом деле, эгоист.

***

      Юная леди поздно вечером сидела за столом и рисовала нарциссы. Почему-то как только она увидела сегодня их на соседских грядках, они так и не выходят из головы. Она сидела и рисовала. Вообще, она частенько любила заниматься этим. Поскольку у неё не было ни друзей, ни каких-либо родственников, к которым она могла бы сходить в гости, она часто искала себе занятие. Вот почему рисование стало для неё любимым делом. Она так сильно увлеклась рисованием, что хотела передать даже самую тонкую линию цветов своему рисунков. Очевидно, что она не услышала, как брюнет зашёл в комнату. Тёмную комнату. Она вся была в тёмных тонах. Родители Сакуры всегда предпочитали тёмные цвета светлым, в отличии от самой девушки. Вот почему обои здесь были в древесных тонах. Что ещё… Небольшая кровать, письменный стол, стул, шифоньер… косметический столик, где было достаточно большое, чтобы рассмотреть себя в половину роста, зеркало. Уютное местечко и родное гнёздышко. Она выросла в этой комнате. Хотя о ней было мало приятных воспоминаний… Здесь она всегда скучала, когда родители были на работе. Когда же они возвращались домой, они уставали и уже не могли слишком много времени уделить ребёнку. Вот почему она не любила эти стены. Они нагоняли тоску и неприятные ощущения.       Саске укрыл маленькие холодные плечи тёплым серым пледом. Девушка заметно дрогнула, но улыбнулась. Она не ожидала, что он зайдёт именно сейчас, но она была рада его появлению. Он легко приобнял её за хрупкие плечи и, наклонившись к её лицу, поцеловал в щёчку. Девушка от этого только шире заулыбалась и неловко убрала непослушную прядь волос за ухо.       — Красиво, — хрипло произнёс Саске, смотря на рисунок.       Сакура кивнула в знак благодарности и продолжала рисовать. Обычно она не могла и линию сделать ровно, когда кто-то смотрел на то, как она рисует, но не сейчас. Она знала, что Саске рядом, чувствовала, как он заботливо укутывал её в плед, словно ребёнка, чувствовала его руки, его лицо. Щекой он прислонился к затылку маленькой головы и, чуть прикрыв глаза, наблюдал за тем, как она рисует. Её это нисколечко не смутило. Она ещё не привыкла к такой ласке и, скорее всего, привыкнет нескоро, но она не чувствовала в его присутствии некого напряжения. Даже наоборот, ей становилось легче и радостнее на душе. Наверное, это потому, что она любила этого вампира.

***

      Сакура сидела на диване в гостиной и потихоньку пила вкусный чай с ароматом смородины. Погода на улице совсем испортилась: дождь, гроза, слякоть, ветер… Да ещё и похолодало довольно резко. Никакого тепла. В доме тоже становилось холодно, поэтому девушка и решила завернуться в плед, а Саске попросить разжечь камин, что он, в общем-то, и сделал.       Сейчас девушка смотрела на полыхающий огонь, и её глаза отдыхали, а она согревалась. Порой ей приходилось нахмурится от очередного сильного удара грома. А вот вампиру всё было нипочём: он себе спокойно стоял в одних бриджах и бережно расчёсывал шелковистые волосы своей девушки. Несмотря на то, что они расчёсывались довольно легко и без осложнений, брюнет всё равно был осторожен, так как боялся зацепиться и сделать неприятно Сакуре. Также он преподносил тонкие пряди к своему носу, вдыхал их приятный, сладкий, нежный запах и целовал… Он немного смешной сейчас. Но по-прежнему любимый.       — Зачем ты их подстригла? — нахмурившись, спросил Учиха, положив расчёску в сторону. Теперь лишь его длинные пальцы ласкали красивые пряди. Раньше они были длиннее, почти до пояса, а сейчас чуть выше лопаток.       — Они секлись сильно, — ответила Сакура. Ей очень не хотелось обрезать волосы, так как она знала, что Учиха безумно любил их. Но ничего. Со временем она отрастит их заново, раз уж ему нравится.       — М-м, — протянул брюнет и наконец отпустил шелковистые пряди. Сначала он присел на диван рядом с Сакурой, а после прилёг и уткнулся лицом в живот девушке и улыбнулся. — Я к тебе.       Сакура с лёгкой усмешкой на губах покачала головой. Вот же даёт этот Учиха: прижался лицом к ней и, кажется, засыпает. Ничего удивительного, что ему ещё делать? Он, конечно, любит гулять в любую погоду, кроме солнечной, но девушка сомневалась, что он может куда-то пойти в такой ливень. Да и не важно это, потому что она рада, что он рядом. Она всегда ему рада.       Зеленоглазая запустила свои тонкие пальчики в его чёрные волосы и аккуратным ногтями массировала его голову. Ему было приятно, что он только сильнее уткнулся носом в её живот. Девушка поставила кружку с горячим чаем на пол и начала обеими руками гладить и массировать его шею, плечи и спину. Она делала это нежно, но в тоже время уверенно и приятно. Вообще-то она нигде не училась массажу. Она просто делала то, что считала нужными и правильным, как нравилось бы ей. Как она и ожидала, брюнета расслабляла такая ласка, и он медленно проваливался в сон. Девушка удивлялась, как можно получать удовольствие оттого, что ты даришь его другому. Хм… необычно. Но глядя на засыпающего возлюбленного, ей хотелось сделать ему приятное, как это делает он с ней. Ответить взаимностью, так скажем. Она ведь любит его ни чуть не слабее. Просто она, в отличии от него, скромная.       Сакуре нравилось прикасаться к его сильному телу, чистой коже… Нравилось чувствовать, как он сильнее её, насколько она слабее. Ей не было ничуть не обидно оттого, что она слабее его. Многие считают, что так и должно быть. Она аккуратно и нежно брала локоны его волос и гладила мужчину по голове. Учихе было так хорошо, что он заснул с улыбкой на губах.

***

      — Я же просил тебя быть аккуратнее! — злился Учиха, сидя на корточках возле Сакуры.       Девушка молча сидела на поляне недалеко от дороги и согнула ноги в коленях. Она старалась невинно улыбаться, но даже так она не могла успокоить Саске. Он был не то, чтобы разозлён… скорее обеспокоен. Обеспокоен тем, что Сакура очень сильно поранила свою ногу. Они прогуливались этим днём, и девушка мечтательно наблюдала за птицами. Брюнет раз сказал ей смотреть на дорогу; два раза, но она его игнорировала и вот… чего и следовала ожидать: не так повернулась и как назло, на равном месте, разбила до крови коленку. Было больно, но почему-то одновременно и весело. Даже это не испортило её хорошее настроение. Тогда девушка не боялась вида крови, ей было как-то безразлично смотреть на то, как алая жидкость стекала по её стройной ноге. Это даже не смущало. Скорее, её это только веселило. Они сейчас одни в прекрасной цветочной поляне. Она в своём любимом коротком сарафане, цвета персика, и их окружает чудная картина… Романтика да и только. Ей нравилось.       — Тебе весело?! — не веря своим ушам и глазам, возмущённо спросил брюнет и прищурился. Он за неё волнуется, переживает, это же больно, это ведь неслабая травма… а она?! Чуть ли не хохочет.       — Да, — взъерошив тонкими пальцами свои волосы и широко улыбаясь, ответила девушка. Она же знала, что его это только злить будет. Но тем не менее, она хотела его позлить, — мне очень весело.       Учиха закатил глаза. Эта девчонка, на самом деле, порой сводит с ума своим поведением. За такое её следовало бы наказать, но… сегодня он, пожалуй, как всегда сделает только то, что первым пришло на ум. Он наклонился губами к больному месту и, взяв тонкое бедро в руки, начал слизывал вытекшую из раны кровь. Девушка только прикрыла глаза. Она от этого получала мало удовольствия, так как боль всё же давала о себе знать, но лучше пускай её кровью насладится Саске. Он ведь так сильно её любит… Она знала и ничуть не жалела себя для него. Она его слишком сильно любила, чтобы отказывать любимому в удовольствии.       Крови было не так много, но даже этого Саске хватило, чтобы благодарно облизнуться. Он бы с радостью взял ещё, но нет… нельзя-нельзя. Он в порыве голода может взять чересчур много, что принесёт девушке боль. Так что он воздержится. Он всегда воздерживался от её крови, так как хотел её безумно. В первые дни знакомства он вообще планировал затащить её в лес и загрызть из-за того, что она такая маленькая и невинная овечка, а он, подобно волку, только и мечтает о том, как он её облизывает, лелеет, а после загрызёт. От предвкушения у него сводило челюсть; он так сильно был опьянён этой девушкой, что не видел больше никого. А потом… он полюбил её. Однако, то дикое желание никуда не ушло. Ему по-прежнему иногда, как и сейчас, хотелось прижать её и делать то, отчего она будет умолять его остановится, отчего она будет кричать… Чёрт, как же было невыносимо иметь такое желание. Он и в самом деле начинал чувствовать себя волком. Вот только он был хищником куда пострашнее.       Девушка ахнула и слегка зажмурилась, когда брюнет медленно, нежно целовал бархатную кожу внутренней стороны её бедра. Чёрт возьми, она упала спиной на поляну и закрыла руками лицо, только лишь бы не видеть этого. До какой же степени она смущалась сейчас. Она, без сомнений, была красной, как рак. А он целовал её всё выше и выше… Девушка поверить не могла, что он додумался до такого. Она не знала, жалела ли она о том, что надела сарафан или нет. Но последний поцелуй брюнета последовал не так далеко от её промежности. Боже, как же он её напугал. А потом… он улёгся промеж её ног и своими руками убрал её нежные ручонки с милого, покрасневшего личика. Какая же она скромная… а ведь и не поверишь, что она возмущаться умеет. А она умеет… Девочка она, как он выяснил не так давно, с характером.       Ммм, горячая штучка.       Вампир целовал её губы. Она положила свои ладони ему на лицо и целовала его в ответ. И этим двоим было, в общем-то, как-то всё равно, что в любой момент мимо может проехать какая-нибудь машина и увидеть столь «неописуемо прекрасную» картину. Они были теми самыми безумными влюблёнными, не замечающих ни людей, ни времени.

***

      — Саске, прекрати уже, к чему это сцена?! — возмущённо воскликнула Сакура, когда они вдвое стояли в прихожей.       Один из них, а если быть точнее, Учиха, был сейчас так взбешён, так зол, что готов был разнести всё в этом доме к чертям. А всё из-за чего? Да оттого, что он вернулся с ближайшего, пусть и небольшого, города и хотел увидеться с любимой после долгой разлуки. Заходит к ней в дом, специально пока нет родителей и видит то, как она, с каким-то рыжеволосым молодым юношей что-то обсуждает, роется в книгах, а тот печатает в её ноутбуке. Как же Учиха взбесился. Тот сидел у неё на кровати как ни в чём не бывало.       — Ах, к чему сцена?! — переспросил вампир. — Тогда что за рыжеволосый гном сидит у тебя на кровати?! Откуда он взялся?! Чем вы вообще занимаетесь?!       — Уф, Саске, это мой одноклассник! — прикрикнула Сакура. Она не могла себя сдерживать, смотря на то, как это даже не пытается сделать он. — Я, если ты помнишь, учусь сейчас. И нам всему классом по парам раздали темы на рефераты. Вот мы и стараемся его сделать как следует, за это дополнительные оценки можно получить. Ты же знаешь, как для меня важна учёба…       — Да мне плевать!       Плевать? Серьёзно? Это было ложью. Он это сказал только в порыве гнева. На самом деле, Сакура почти весь август говорила ему про то, как для неё важен этот год, выпускные экзамены. Он пообещал, что будет её поддерживать, что что бы ни случилось, он сделает так, что этот год она спокойно доучится, а потом они вместе уедут в город. Так он хотел. Но даже тогда он не всё договаривал. Он ведь сказал, что позволит доучиться только в <i>этом году. А вот потом… Он всё решил, о чём ей не сказал. Это её последний учебный год. Вообще.       — Саске я… я тебя совсем не узнаю… — Сакура, видя его состояние, хотела его успокоить, поэтому заботливо положила свои руки ему на плечи и робко посмотрела в злобное лицо. — Давай, ты подождёшь меня в гостиной, а мы с Аки закончим реферат, нам там немного осталось, и мы с тобой выйдем любоваться звёздами, хорошо? Сейчас декабрь, уже стемнело.       — Да не нужны мне твои отговорки! — психанул брюнет и грубо оттолкнул её от себя. — Ты думаешь, я не видел, как он на тебя смотрел, а? Сакура, ты что, реально веришь, что ты для него всего лишь одноклассница? Да он хочет отобрать тебя у меня!       На самом деле, Аки действительно был для Сакуры больше, чем просто одноклассником. Он был её другом. Как только родители Сакуры вернулись домой от бабушки, у которой они пробыли чуть ли не всё лето, девушке стало очень тоскливо. Причиной этого стало то, что Саске пришлось уйти. Однако Сакура не смогла продолжать быть замкнутой, как только к ней пошли на встречу. Аки вместе с семьёй переехал в её деревню в сентябре, и первый человек, с которым ему хотелось подружится — это Сакура. Девушке было одиноко без Саске, и дружба с этим юношей заставляла её отвлечься. Они и в самом деле прекрасно ладили. Он спокойно рассказал ей, что он из демонической семьи, а она, в свою очередь, рассказала про себя. Серые глаза Аки немного поникли в тот момент, когда он узнал, что у неё есть парень и тем более вампир. Ему впервые в жизни понравилась девушка и ему не повезло. Но он не собирался, как думал Учиха, отбирать её у него. Он хотел быть рядом и помочь в тяжёлую минуту.       Саске рывком прижал Сакура к стене, что со страху девушка громко вскрикнула. Она вытаращила на него испуганные глаза, а дыхание её учащалось. Сердце бешено забилось в груди. Ей стало так страшно впервые. Она не узнавала Учиху. Она никогда не видела его таким.       Брюнет в этот момент определённо потерял разум. Он очень сильно сдавливал её хрупкие плечи, что девушка хотела закричать, но его глаза, смотревшие на неё в упор, не позволяли ей это сделать. Ей казалось, что стоит сказать хоть что-то, что ему может не понравится, как он начнёт пожирать её не только взглядом.       — Ты моя, слышишь?! Моя, — чуть ли не рыча говорил брюнет. — Моя и только моя!       Он сжимал её плечи, когда, казалось, сильнее уже некуда.       — Саске, мне больно! — прокричала она, а после вытянула шею вверх и крепко зажмурилась, не в силах больше терпеть боль.       Вампир той же секундой отпустил девушку и она рухнула на пол, хватаясь руками за плечи. Ей казалось, что ещё чуть-чуть и он бы просто-напросто раздавил их. Невольно на её глазах появлялись слёзы. Плевать на физическое тело, на нём раны заживут, но вот на душе… В горле встал комок, и она не могла больше сдерживаться. Она стала плакать. Он накричал на неё.       Это было не столько обидно, сколько больно. Внутри пронзала невыносимая боль. Такая, что её не сравнишь больше ни с чем. У неё не было сил даже взглянуть на своего обидчика. За что он так с ней? Она сказала ему правду, Аки ведь и в самом деле её друг. Друг, который понимал и поддерживал; друг, который не позволял замкнуться в себе, пока Учихи не было рядом; друг, который помогал ей подняться и выкрутиться даже из самых лёгким и, казалось бы, не значимых многое событий. Он был другом-мечтой. Но он… он влюбился в неё. Он её любил. Вот почему он шёл на что угодно, чтобы она была счастлива. Она, а не он!       — Зачем ты причиняешь мне боль? — сквозь слёзы выдавила девушка, а после разрыдалась ещё сильнее. Она хотела, чтобы он обнял её сейчас, утешил. А он, ни слова не сказав, развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Как же он был зол… Готов был ворваться в её комнату и разодрать того карлика. Кровь его он пить не стал бы, так как он ему уже до тошноты противен. Но чёрт, он начинал с ухмылкой и с безумными, сумасшедшими глазами представлять как убивает его. Сакура ему, без сомнений, всё простит. А от этого он решил избавится.       «Так будет лучше для нас. Для тебя и меня, Сакура».

***

      — Прости меня, — Саске обнимал Сакуру, уткнувшись носом в затылок девушки. Он обнял её так крепко, что она даже шевельнутся не могла. — Прости меня, солнышко моё, прости, — он целовал её так быстро, будто боялся, что она исчезнет, что она снова заплачет, что она не простит его. Хотя, куда бы она делась…       В своих изящных ручках девушка держала красивые нарциссы. Её не волновало, где он мог взять их зимой. Ей было приятно на душе оттого, что он помнил, как она их рисовала. Он знал тогда, что она хотела бы получить именно эти цветы. Да уж, он хорошенько подготовился, перед тем как просить прощения за свой гнев. Сейчас она чувствовала, что рядом с ней находится тот, кого она полюбила, а не то чудовище, что не хотело понимать её. Она боялась увидеть его таким снова. Его тёмная сторона просто поразила её тогда. Он так кричал про то, что она только его, что становилось не по себе. Он её ревновал так сильно, что это, пожалуй, ненормально. Но, по сути, что в этом мире есть «нормальное»?       — Прости меня, милая, хорошая, девочка моя… — Саске всё никак не хотел замолчать, остановить поцелуи. Он чувствовал себя чертовски виноватым перед ней. В принципе, так оно и было.       Девушка обняла его в ответ, показывая этим жестом, что прощает. В одной руке она продолжала держать нарциссы, согревающие душу. Девушка уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. Она так рада, что он вернулся, что он не оставил её. Конечно, она боялась, что он больше не придёт. Она ждала его днями и ночами, в школе всё время думала о нём, и вот, в этот вечер он пришёл.       Сакура надеялась всё с ним прояснить, чтобы подобного больше никогда не произошло. Она не хочет видеть его злым снова. Ей пришлось пережить его гнев, но даже так он для неё всё ещё остаётся самым лучшим.

***

      — Хватит, прекратите!       — Нет, Сакура, уж лучше всё сказать ему сейчас! — невысокий рыжеволосый юноша посмотрел на девушку через плечо того, кто встал перед ней и уже не мог сдерживать себя в руках. — Этот ублюдок… Я, думаешь, забыл, как он тогда кричал на тебя? А как ты плакала? Слушай, ты, — нахмурился Аки и подошёл ближе к Учихе. — Оставь её в покое, не заслуживаешь ты её, ясно? А не заслуживаешь потому, что не ценишь!       Эти слова были последними, что успел выкрикнуть Аки в лицо вампира. Послышался сильный хруст, а после этот юноша упал сперва на колени, а затем и лицом в белый холодный снег. Сакура испугано вытаращила глаза и закрыла рот руками, уже покрасневшими и замёрзшими от холода. Только бы не закричать… Она это видела… Она видела смерть.       Все действия Сакуры происходили словно под состоянием аффекта. Она сама не понимала, каким образом подбежала к нему и упала на колени перед мёртвым телом. Руками она хотела почувствовать пульс, но это было напрасно.       Мёртв.       — Ты убил его, Саске… Ты его убил!

THE END FLESHBACK</i>