На багряных рассветах

      — …А потом семья Аки начала мстить Саске и ему пришлось бежать, ибо против них он бы ничего не сделал, и они рано или поздно убили бы его, — Сакура вздохнула, рассказывая события прошлых годов Ино. Ей нужно было поделиться своей историей с кем-то. С кем-то, кто выслушал бы её и дал совет, что ей делать дальше. — Он бежал и хотел забрать меня с собой. А как я могла уйти?! Исчезла бы так, словно меня не было? А как же мои родители? Я не могла уйти с ним. И здесь он, конечно же, не спросив моего мнения, заставил Араши, своего демона-хранителя, стереть нам обоим память, чтобы было не так больно расставаться… Напоследок он также приказал ему стать моим хранителем. Не понимаю, где Саске его вообще нашёл…       — И как так получилось, что вы снова встретились? — Ино сидела на кровати рядом с Сакурой и внимательно слушала.       Вообще, когда розоволосая позвонила ей сегодня утром и сказала, что надо поговорить, блондинка никак не ожидала, что разговор будет на подобную тему. Ино бы ни за что не поверила в случившееся, но раз уж это приключилось с её подругой… На Сакуре словно с самого начала было некое предначертание, из-за чего её судьба так отличалась от иных. Это как будто и в самом деле была какая-то мистика, в которую блондинка никак не хотела верить. И более того, она собиралась помочь своей подруге избавиться от этого дурного увлечения… Кто же знал, что всё окажется совершенно не так, как можно было представить.       — Позже, после того как я уже отошла от того ужасного состояния, выпив крови Саске, Араши многое добавил. Он поведал, что Саске пусть и собирался расстаться, стереть нам обоим память, он также хотел и того, чтобы мы встретились снова и были вместе. То есть, Араши всё подстроил так, чтобы мы снова встретились, чтобы мы снова друг друга полюбили. А когда пришло бы подходящее время, он должен был помочь нам всё вспомнить. Как-то так. А сейчас он ушёл, но сказал, что поскольку он мой хранитель, он будет присматривать за мной и слушаться уже меня, а не Саске. А я… — девушка скрестила руки на груди и нахмурилась, — я не позволю этому повториться. Знаешь, — решила добавить Сакура, — когда я выпила крови Саске, было чувство, что я пьянею… словно это действительно был алкоголь. Это точно нехороший знак. И теперь меня всё время преследует такое чувство, что я хочу его крови. Но я не хочу!       Вся эта история казалось до боли ни то ироничной, ни то странной и… нереалистичной. Хотя, по сути, здесь всё можно понять… Учиха был самовлюблённым эгоистом, который только и хотел, что счастья для себя. Он не спрашивал чего хочет она. Делал так, как сам считал лучше, не подпускал к ней никого. Считал, что ей никто не нужен, кроме него. Именно из-за его дурацкого глупого эгоизма случилось беда.       Когда Араши ушёл, оставив их двоих в беседке, ни один из них не знал, что и говорить. А что могла сказать Сакура? А что мог сказать Учиха? В принципе, он мог бы благородно извиниться перед ней, но он молчал, смотря куда-то вдаль. На удивление, Сакура, вспомнив всё, даже не плакала. А зачем? Что изменят её слёзы? Она не чувствовала тогда ничего. Эти настоящие дни остались в памяти как приятные воспоминаний. Честно сказать, ей было как-то всё равно на то, что она ощущала тогда. Её больше волновали чувства сейчас. Но это не значит, что она не злилась. Саске заставил Араши стереть ей память против её же воли. Вместо этого она видела обычное время… В её жизни не было никакого вампира, родители никуда не уезжали, она не знала никакого Аки, она не знала, что такое любовь. Какой бы горький конец не имела правда, Сакура предпочла её.       И что теперь делать? Она не знала. Поэтому, наверное, и решила спросить лучшую подругу. Почему-то она видела то, что пугало её: мистическую параллель между Аки и Ино. Эти двое были её лучшими друзьями. Аки умер, но Сакура не чувствовала уже скорби по нём. Тогда, да, она плакала, рыдала, но сейчас уже всё прошло. Рану на её сердце, сама того не зная, залечила эта светловолосая девушка. Сакура чувствовала себя плохим другом, так как не думала больше о Аки и о его несчастной участи, но может быть, это и к лучшему. Смысл ей травить себе душу? Он бы этого не хотел. Розоволосая находила в себе силы улыбаться, поскольку рядом были те, кто заставляли её это делать.       — Как вы познакомились? — спросила Ино. Она старалась понять историю Сакуры как можно лучше, а для этого необходимо было узнать первую встречу с вампиром, которая произошла почти что два года назад.       — Я любила прогуливаться по ночам и мечтательно глядеть на небо. В одну прекрасную звёздную ночь я встретила его. Я хотела пройти мимо и пойти домой, так как было довольно поздно, но он зачем-то позвал меня к себе. Потом спросил моё имя, мы познакомились, поговорили, посмеялись. Ему было скучно и хотелось, чтобы кто-то составил ему компанию. А я, как ты знаешь, самая что не наесть простая. Я только была рада провести с кем-нибудь время. Мы с ним стали общаться чуть ли не каждый вечер, а потом дошло до того, что я пригласила его к себе домой, и мы начали, можно сказать, дружить. А однажды вечером, в июне, он сказал мне, что он вампир. Я никак не отреагировала. Мне стало только интереснее. Я его так полюбила, что я могла сделать?.. Ну, так закрутилось, поехало… Я вела себя естественно, ничего не скрывала. А он привязался ко мне и не мог уйти. Я была для него совершенно новой, чистой душой, а ему, видимо, хотелось новых ощущений.       Сакура иронично усмехнулась, почесав затылок. Надо же, как оно всё оказалось. Её душа то ли ликовала, то ли восхищалась, что ей удалось пережить одни и те же события дважды. Она дважды испытала такие огромные потоки чувств… она дважды пережила свои первые объятия, первые поцелуй, первые подаренные цветы… Чёрт, она действительно чувствовала всё так, как будто это было впервые. Это так согревало душу… Кому бы не хотелось заново испытать столь прекрасные чувства, как в первый раз?       На самом деле, это было подобно подарку судьбы. Несмотря на то, что она какое-то время жила ложью, в конечном итоге всё и в самом деле обернулось счастьем. Может быть, Саске был прав тогда? Он и в самом деле знает, как лучше? Нет, нет… Он должен был спросить её. Но с другой стороны, ей же и правда было бы больно, если бы он ушёл, оставив её одну. Так что она не злилась на него, не ненавидела. Хотя, разумнее было бы прогнать его. Но смысл? Она его любит даже после всей той боли, что он причин ей. Если она и сможет сказать ему уйти, то этим она только несчастнее сделает их обоих. Лучше от этого никому не станет. А для Учихи, для вампира, это вообще будет подобно приговору, кресту; будет билетом на вечное одиночество и бессмысленное существование. Сакура-то смертная, сможет выйти замуж, создать семью, но что с ним-то будет? Он не выдержит, зная, что его счастье досталось другому. Убьёт снова. Или с ним, или ни с кем. Похоже, Сакура действительно не могла представить, насколько он собственник.       Но у Сакуры и в мыслях не было так поступить с Саске. Она не предатель. И она не станет причинять боль тому, кого любит.       — Знаешь, — Ино не была уверена, что нашла нужные слова для совета, но она не могла молчать, — я думаю, тебе следует… Ох, чёрт, не знаю… Я понимаю тебя, но поставить себя на твоё место не могу… Может, всё-таки попробуешь остаться с ним? Для меня он всё та же сволочь, которая едва меня не убила, но даже так, я знаю, что в нём есть что-то и хорошее. Может, тебе следует побыть с ним, понять его, исправить, сделать лучше? Ты же это умеешь, я знаю.       Сакура могла бы поспорить с подругой, отмахиваться, что такого, как он, не исправить, но… вдруг у неё и в самом деле получится? Под каблук она его точно не загонит, он всё же с характером, и ещё каким… Однако исправить его возможно, но сложно. Девушка не была уверена, выдержит ли она, сможет ли, но ведь лучше и в самом деле так, чем одной. Этот вариант лучший из всех, который только мог быть. Саске ведь не такой уж и непослушный мальчик. Если они останутся вместе, то она непременно будет пробовать сделать его лучше. Показать ему, что она только его, унять его эгоизм, доказать ему, что он может спрашивать её о чём угодно, говорить о чём захочет, спрашивать её мнение.       В этот раз Сакура не будет ждать от него действий; пора бы ей тоже как-то поучаствовать в постройке своих счастливых отношений.       Вечером, когда уже достаточно стемнело, Сакура рисовала в своём блокноте какие-то не имеющие смысла закорючки. Ей просто нужно было чем-то заняться, чтобы не скучать.       Девушка нахмурилась, когда услышала как захлопнулась входная дверь.       Саске вернулся.       Он зашёл в комнату чуть ли не насквозь мокрый. На улице снова дождь. Учиха нисколечко не был раздражён из-за этого, так как такая погода отлично походила на его сегодняшнее настроение. Мрачное, тяжёлое и сердитое. А на кого? Сам на себя. Он осознал свою ошибку и думал, что теперь Сакура ненавидит его больше всех на свете. Тогда почему она так спокойно сидит и рисует? Снова он думает только за себя. Но ничего, девушка исправит это. Однако, она ещё не догадывалась, какую шутку собирался выкинуть брюнет сегодня.       — Сакура, нам надо поговорить, — Саске снимал с себя мокрую рубашку и смотрел на девушку. Она отложила блокнот с карандашом в сторону и вытянула ноги, лежа на кровати.       — Хорошо, давай поговорим, — спокойно отозвалась зеленоглазая, зная, как ему необходимо высказаться, и она старалась делать голос как можно мягче. Только вот для него это сейчас совсем ничего не значит. Он не в духе.       — Давай уедим куда-нибудь, — Саске бросил рубашку на комод и спокойно взглянул на Сакуру. В этот момент она точно потеряла всякую сдержанность, вытаращив на него глаза.       Что простите, он сказал? Да какой нахрен «уедим»? Ну нет, только не снова. Никуда она не поедет с ним. Она поедет одна и не «куда-нибудь», а домой. Хватит всё решать за двоих. Она сама знает чего хочет и вполне в состоянии принимать решения самостоятельно.       — Нет, Саске, я никуда с тобой не поеду, — строго сказала Сакура, глядя на него. Она не его собственность, которой он может распоряжаться как душе угодно. У неё есть свои мозги, свои чувства и свои желания. Она не игрушка ему, в конце-то концов!       — Да почему?! — прикрикнул брюнет. Он сейчас был не в том состоянии, чтобы спорить с ней. Уж слишком паршивое настроение. Ну с другой стороны, кто виноват? Сам всё это устроил, не кто-то. — Что тебя держит? Ино? Родители? Учёба? Что?! — снова он срывается, снова превращается в того страшного, не контролирующего себя, монстра. Девушка думала, что больше никогда его не увидит, но она ошиблась. Вот зачем брюнет так?       — Для меня всё это одинаково важно. Ино — моя лучшая подруга и попробуй только тронь её, — нахмурилась девушка. Если он это сделает — это станет последней каплей. — Родителей я люблю, и дом — это единственное место, куда я поеду этим летом, понял? Я тебе не кукла, которой ты можешь двигать как хочешь. Мне обидно, что ты меня за неё принимаешь… А теперь, давай-ка я тебя оповещу о своих планах: я поеду домой, а в сентябре, как ни в чём не бывало, продолжу учёбу. Это не изменится, несмотря ни на что.       — Да нахрена тебе эта учёба?! — закричал брюнет, сделав шаг вперёд. Он на пределе эмоций.       Сакура хотела сжаться и притворится, что её здесь нет, но у неё ничего не получалось. Он смотрит на неё в упор. Она снова начинала чувствовать себя жертвой его губительного гнева. И что она может сейчас сделать? Как она могла утешить себя и, более того, усмирить его? Однако это было необходимо, иначе он снова натворит непоправимые дела. На смерть Аки он уже давно закрыл глаза. Для него он был таким же, как все. Единственное отличие в том, что теперь его грозная семейка не даёт ему спокойно спать по ночам.       — Вот скажи: нахрена тебе это всё, если в конечном итоге ты всё равно уйдёшь со мной, и ничто из этого тебе не пригодится?! Ничего из этого тебе не нужно, я лучше знаю.       — Нет, не знаешь. — отрезала девушка. Он кричал и ей было не по себе от этого, но даже так она всё ещё могла сохранять спокойствие, хоть это было довольно сложно. — Это моя жизнь и мне лучше знать как её прожить и чем мне заниматься. Я не хочу быть обузой родителям.       Брюнет нервно закатил глаза и громко выдохнул. Спорить с этой девчонкой то же самое, что со стеной разговаривать. Ему её не переубедить. Можно, конечно, вырубить её, и пока она будет без сознание увезти куда-нибудь подальше от всего, а потом будет уже поздно что-либо менять. А простить она простит, конечно… Так бы он и сделал, но Сакуры была права в одном…       «Она не кукла».       Брюнет устало расслабил широкие плечи и подошёл к кровати, где лежала Сакура, а после сел на край, спиной к девушке. Он не знал, что делать. Он же всего лишь хочет, чтобы в этот раз всё было хорошо. Он хочет увезти её от опасности, хочет жить с ней и заставлять её смеяться. Неужели он не заслужил счастья? Да, если посудить и вспомнить всю его жизнь, то, да, не заслужил, но ведь даже самая жестокая душа имеет право быть спасённой от одиночества. Иметь рядом кого-то такого, как Сакура. Она приподнялась к нему на коленях и приобняла сзади за плечи. Она смотрела на него с грустным лицом, понимая, как ему сейчас тяжело. Он винит себя, скорбит, и вся эта тяжесть давит на него. Она хотела успокоить его, что у неё получалось. Она заботливо гладила его плечи и смотрела в лицо жалостливым взглядом. Пожалуй, сегодня брюнет будет не против такой нежности.       — Останься со мной, — хрипло произнёс он. — Останься и ты не пожалеешь, я обещаю.       Дурак… она и не собирается бросать его. Ей только он и нужен, даже с его непростым характером. Сакура верила, что она не пожалеет, поэтому только улыбнулась и кивнула. Сейчас слова брюнета искренны как никогда. А ещё его взгляд. Таким она тоже его никогда не видела.       Страдает…       Они оба настрадались достаточно. Так что всё, хватит. Сакуре хватит сидеть на месте и ждать, когда же чудо произойдёт и самой начать действовать, идти к нему на встречу, а Саске, как говорил Аки, пора научиться ценить. Ценить Сакуру. Если они оба справятся со своей задачей, то, очевидно, что у них всё будет хорошо.       Девушка поддалась радостным чувствам навстречу и… зачем-то потянулась к губам брюнета. Он видел, как она прикрывала глаза, как она тянулась к нему, приоткрыв губы. Она прикоснулась к его губам своими. Они поцеловались. Какие же у него всё-таки чувствительные губы…       Девушка слабо потянула его на себя… она не знала, почему она вдруг вспомнила про своё недавнее желание — найти то, что убивает страх. И вот она нашла… Страх — убийца желаний, а страсть — убийца страха. Кто бы мог подумать…       Брюнет отвечал ей на её поцелуи, он следовал за ней, за каждым её движением. Своим действием она поманила его к себе и для него это было как знак. Он устроился по обе стороны от её девичьего тела и продолжал целовал её. Он не мог поверить, что это начала она, что она словно звала его своим телом. Он не желал больше что-либо слышать и о чём-либо думать. Только наслаждаться ею здесь и сейчас.       Их губы раскрывались навстречу друг другу. Девушка прижимала Саске за шею к себе, к своим губам, а он гладил её по голове и наслаждался каждой секундой, проведённой с ней. Это было так чудесно! Она запустила свои тонкие пальчики в его волосы и взъерошила их. Ей ни с того, ни с сего становилось так хорошо, что она плавно извивалась, прижималась к нему всем телом, только лишь бы ощущать всю его силу и тяжесть, чувствовать себя маленькой и беспомощной. Она хотела того, чтобы он целовал не только её губы, а её всю. Хм… а действительно ли она этого хотела? Да, наверняка… Тело отказывалось подчиняться требованиям рассудка, да и о чём она могла сейчас думать? С ней происходило нечто неописуемое.       Саске быстро отстранился от её губ и так же быстро начал целовать её шею, покрывая каждый дюйм бархатной кожи приятным, жадным прикосновением. Он даже не удостоился одарить её взглядом своих чёрных, явно помутневших глаз, зрачки которых были расширены. Он хотел её не меньше, чем она его. А может и больше. Учиха ждал этого момента, в котором она, его маленькая и беззащитная девочка, будет лежать под ним, задыхаясь от страсти и желания, от предстоящего момента, когда будет просить ещё и ещё, заливаться яркой краской и дрожать… По её коже в этот момент побежали мурашки, из-за чего она вздрогнула, прикусив губу. Вампир только криво усмехнулся. Эти коротенькие шортики и серая майка сейчас явно будут лишними. Он быстро стянул верхнюю вещь с тела Сакуры и бросил её в строну, как тряпку. Да и ладно, кого это сейчас волновало? Да, пожалуй, Сакуру, ибо следующая вещь гардероба, которая привлекла внимание Саске был чёрный лифчик. Брюнет даже не стал им любоваться. Выбросил следом за майкой. Хм… так сильно хочет?       Теперь, избавившись от ненужной верхней одежды, Саске зачаровано рассматривал красивый плоский животик, небольшую упругую грудь, тонкую талию… Он хотел ласкать её всю, наслаждаться гладкостью шелковистой кожи и дарить любимой удовольствие. Он начал покрывать поцелуями молочно-белые плечи, ключицу и постепенно спускался всё ниже, к её красивой груди. Пожалуй, ныне Сакура впервые в жизни смутилась за свой размер. Было неловко, что он о ней подумает? Как жаль, что в отличии от её головы, голова Саске вообще отключилась как по щелчку. Он не отвечал за свои действия, в его голове словно была написана программа: получить удовольствие. Он припал ртом к набухшему розовому соску и грубо, без капли чувств, посасывал его, сжимая рукой другую грудь. Девушка от такого удовольствия издала стон наслаждения и запрокинула голову на подушку. Низ живота вдруг нетерпеливо заныл, и по её телу пронеслась горячая волна. Девушка желала куда большего, чем поцелуи, чем все эти блаженные ласки, прикосновения… Она желала его! А он тем временем целовал её животик и водил руками по тонкой талии. Его горячие прикосновения заставляли её крепко зажмурится. С её губ сорвался вскрик, когда брюнет решил поиграть кончиком языка с её маленьким пупком. Стало щекотно, но даже это возбуждало, чёрт…       Сакура сейчас только и могла думать о том, чтобы телами слиться воедино, чтобы растворится в этом мужчине, чтобы он взял её прямо сейчас и она не могла ждать. Она хотела его так, что сердце неистово стучало в груди, что она чувствовала, как намокла тонкая ткань её трусиков, что она начинала ёрзать под ним, не понимая, что происходит с её телом.       — Саске… Ах… — беспомощно прошептала она, вся красная, возбуждённая и в предвкушении дрожащая.       — Девочка моя…       Он снова вернулся к ней, к её губам, и продолжал целовать её страстно, нетерпеливо, не скрывая желания, наслаждения… Было известно, что им готовит предстоящая ночь, и они жаждали этого больше всего на свете. Особенно Сакура… так сильно, что душа парила где-то в на седьмом небе от счастья.       Саске прорычал ей в губы и резко приподнялся перед ней на руках, тряхнув головой. Он принялся стягивать с неё шорты вместе с намокшими от возбуждения трусиками. Сакура видела его взгляд — голодный… голодный оттого, что хочет её. А ещё она обратила внимание на то, как заметно было даже в темноте его восставшую плоть в области паха. Конечно, он ведь носил такие брюки, которые плотно прилегали к ногам… Боже… он, как и она, не мог уже ждать… скинул оставшиеся вещи, полностью обнажив хрупкое тело, которое очередной раз покрылось мурашками. Она смотрела на него таким невинным, умоляющим согреть взглядом, что он был готов только расстегнуть чёртовы брюки, да спустить их, чтобы оттрахать её, лишь бы снять проклятое напряжение, лишь бы она стонала, лишь бы она просила его не останавливаться.       Но нет, нет! Попридержи-ка коней, Саске! Так грубо с ней нельзя сразу, иначе он этим причинит ей больше боли, чем удовольствия. А обижать её… такую… трепещущую от наслаждения и дрожащую… хотелось! Но он всё же быстро, практически не осознавая как, снял с себя мокрые после дождя брюки вместе с носками и боксерами, а после вздохнул.       Наконец-то!       Лёгким движением он раздвинул стройные ножки в стороны и поудобнее устроился промеж них. Испугалась ли в этот момент Сакура? Немного, но в основном она полностью доверяла ему и верила, что он будет делать это аккуратнее. Но она всё же не смогла сдержать вскрик, когда почувствовала твёрдую головку члена у входа во влагалище. Снова мурашки. Чёрт, девушка не контролировала себя в этот момент и единственное, что она сделала, это поддалась искушению навстречу, о чём в первые секунды пожалела. Она почувствовала боль. Жгучую, режущую боль внизу живота. Она зажмурилась и напряглась, держа себя в руках, а Саске гладил её, успокаивал, ждал, пока боль немного сойдёт… а после начинал медленные ритмичные движения. Боже, как же ему хорошо. В Сакуре было так горячо, так тесно, что он не мог себя сдерживать: увеличивал темп с каждым разом, входя в неё быстрее и быстрее.       Со временем боль отходила и на замену ей пришло наслаждение. Тело девушки подрагивало от каждого нового толчка. Она стонала… стонала, приоткрыв бледно-алые, припухшие от поцелуев, влажные губы. Саске смотрел на неё так зачарованно, с таким азартом, что эта девчонка, своими волшебными стонами заставляла двигаться в ней ещё быстрее, и он уже не мог ни за что отвечать. Хотелось избавится от проклятого напряжения, от давления, от всей дрожи в теле, получить удовольствие и расслабиться, но чёрт… Он не мог. На его теле появлялись еле заметные капли пота, так становилось довольно жарко. А вот телу девушки, по-прежнему хотелось тепла и ласки, хотелось обнять его.       — Саске… ах… ммм… не останавливайся… — выдохнула она и застонала громче, поскольку своими мольбами она как будто давала ему новый поток сил и желания. Чертовка! Красивая маленькая чертовка!       Саске наклонился к ней, опаляя нежную кожу лица своим дыханием. Они тяжело дышали, двигаясь навстречу друг другу.       Господи, какое блаженство!       Девушка хотела стонать сильнее, умолять его, лишь бы он делал это слаще, быстрее, жёстче… а он как будто читал её мысли. Сакура обняла его руками за шею, лишь бы он не отстранялся от неё, лишь бы продолжал этот приятный, быстрый темп и целовал её, дарил своё тепло. Сакура почему-то вдруг почувствовала, что не может больше сдерживаться, что прямо сейчас по телу снова разольётся неудержимая волна жара, которая принесёт некие новые, острые ощущения, заставляющие дрожать, потеть, наслаждаться… Она гладила его спину, нежно, ласково, но когда она вдруг почувствовал, как с мощным толчком в ней разлилось что-то горячее, приятно, она, сама того не замечая, вцепилась ногтями в его спину и провела вверх, оставляя тонкие следы царапин, из которых начинала выступать кровь. Вампир зашипел, но блаженно заулыбался, замедляясь. Девушка почувствовала как её тело сотряс оргазм, что она очередной раз сладко простонала. Её ноги дрожали, а брови нахмурились.       Хорошо… как же это хорошо.       — Девочка моя, милая, маленькая…       Брюнет целовал её щёки и, обессилив, упал на кровать рядом с ней. Она повернулась к нему лицом, и он обнял её сильными руками, целовал волосы, утешал, будто сделал ей больно. А ведь было приятно… Она обвила его тонкими ручками и легла поближе к его груди. Хорошо, тепло, уютно… Им обоим понадобилось ещё немного времени, чтобы восстановить дыхания.       — Солнышко моё… любимая… — всё никак не мог утихомирится Учиха. Однако, ей, пожалуй, нужны были его слова. Сейчас она не хотела ничего сильнее того, чтобы заснуть в его объятиях, что, в общем-то, и случилось.       Они заснули практически одновременно в объятьях, которые продолжались ещё долгое время.