Ты любишь меня?...

Многочисленные стеллажи давали любому понять, в каком старомодном месте он находится. Для каждого животного в этих местах происходило что – то очень фантастическое, что – то такое, что запоминается на всю оставшуюся перед ним жизнь. Возможно это была мистика, перепады настроения в переизбытке, вспышки фантазии и многое другое. Но факт остаётся фактом, — архив найдёт себе место везде. Взгляд кролика быстро пробегает по многочисленным бумагам и документам, как важных, так и неважных. Копии, листки на память, просто листки, — они в конце концов находят себе место именно на этом «кладбище». Да, именно кладбище, — сбор всего самого старого за всю историю этого полицейского участка. Джуди проходит мимо двух стоящих совсем рядом стеллажов, подходя к компьютерному и немного запылившемуся за какое – то время столу, который был малость заброшен старыми документами. Отбросив тех в сторону, она уселась за стол и принялась читать свои бумаги, пытаясь выяснить их числовой номер. — Четырнадцатый... Шестнадцатый... Семнадцатый, — уже перечитанные бумаги одним за другим сваливались на пол, но кролик не обращал на это внимание, не отвлекаясь от работы, — восемнадцатый... Девятнадцатый... Двадцатого нет. Взгляд устремился в экран уже давно не модного компьютера, словно там могла быть какая – то помощь в поиске числового документа. Но её не было, да и глупо было таким образом ожидать чего – то подобного. Но теперь появилась мысль... «Неужели?!» — крольчиха резко отодвинулась от стола и взглянула на самую верхнюю полку стеллажа. На деревянной поверхности хорошо виднелся номерок: «От 20». Фиолетовые глаза стали блюдцами от осознания того, что придётся доставать очень старую стремянку из очень старой кладовки. Хотелось всё разрушить от этого осознания, но одна мысль о том, что за ущерб придётся щедро платить чуть ли не всю оставшуюся жизнь, заставлял кроличьи лапки только чесаться в предверии сумасшедшего замысла всего мира.

***

На хрупкий носик Хоппс сразу же попала целая горсть пыли. Тот нервно задёргался словно от страха, освобождая себя от неприятной ощутимости. Глазки быстро забегали в поисках стремянки, которая нашла своё законное место за грудой разорванных документов и прочих потерянных кем – то вещей. Шрум! Одно ушко Джуди взметнулось чуть ли не к самому потолку, застав себя в окаменелом виде. Пронёсся еле слышный шорох недалёко от крольчихи, но и его та смогла услышать до самой тонкой нити звука. Тут же, шорох прекратился. Можно подумать, что это, возможно, ветерок пронёсся по архиву, но если порассуждать, то маленький и всем давно знакомый вентилятор включён и направлен именно на монитор, а не на бумаги, а окна закрыты. Вряд ли от этого может создаться ветер... Но если это не он, значит... В архиве есть кто – то ещё? Медленно потянувшись лапкой к орудию, которое вполне может вырубить огромного представителя животных, Хоппс отметила для себя, что готова в случае чего для атаки. Ведь дверь она, хотя и закрыла за собой, но не так, чтобы её нельзя было открыть... Хотя, вентилятор уже давно куплен и поставлен именно на монитор. Так чего же ещё следует ожидать? Конечно, могло послышаться, а тем более и показаться. Это в разговорах может не показаться, но после почти бессонной и проведённой ночи в слезах можно ожидать в своих фантазиях всего, что душе угодно. И в мыслях также.

***

Встав лапкой на самую последнюю и немного хлипкую досочку, Джуди наконец – то дотянулась до небольшой папки, напичканной бумагами. Зажав самый краешек между большим и указательным, она попыталась потянуть его на себя, но физическая сила превзошла все ожидания... Лапка с небольшим усилием пыталась удержать синеватую папку, которая так и норовила выскользнуть из лапок, но та удерживала её изо всех сил. Крольчиха, поняв, что ситуация, возникшая перед ней под контролем, с облегчением вздохнула. Шур – Шур. Уши взметнулись к верху и замерли в своём положении. Зрачки молодой особы расширились. Теперь не было сомнения, что в помещении, вместе с крольчихой, находится кто – то ещё. Джуди поспешила приземлиться на пол, чуть ли не встав в боевую стойку и готовится ко всему, потому что всё это казалось ей больно уж странным и... Маленько пугающим душу, что заставляет дрожать до косточек. — Кто здесь? — с надеждой дрожащим голосом спросила Джуди, но её вопрос лишь увял в пустоте, и никто на него не ответил. Она ещё раз проверила подготовленное в любой ситуации орудие в ремне, который всякий раз может спасти её. Благо, тот был по – прежнему на своём законном месте, и это заставило бушующий ураган в предверии опасности утихомириться в душе Хоппс. Кролик прошёлся по всему архиву, то и дело, аккуратно выглядывая из стеллажей, желая застать незваного гостя врасплох и с потрохами. Но везде было пусто, словно никого и ничего не было и не происходило. Хлоп! — Стоять! Стоять, кому говорю!! — воскликнула Джуди, бросившись к выходу из архива. Послышался ещё один шорох, да и тот был, видимо по всему, из – за того, что незваный гость не ожидал такой реакции со стороны кролика. Но дверь захлопнулась, хоть и отворилась в следующее мгновение. Хоппс бежала, сломя голову, больно уж ей хотелось поймать «нарушителя тишины в архиве». Как стрела она подбежала к двери, и распахнув её, точно сломать может, уставилась на мирно проходящих сотрудников полиции, которые в один миг уставились на неё, как на сумасшедшую. Зрачки превратились в точки, поставленные карандашом, шёрстка встала дыбом от смущения и от осознания того, что она, — лучшая выпускница академии, — в первые упустила того, кто от неё сумел сбежать, нарушив тишину... — П... Простите, — пролепетала Хоппс, прижав лапки друг к другу и виновато оглядывая своих коллег, — я... Там, просто... Простите! Дверь закрылась, кролик отчаянно прижался к стене, после чего и скатился по ней, прижав лапы к себе и уткнувшись в них. О чём она только думала? Участок полиции охраняется, никто иной и не вздумает войти. Наверное, это был какой – нибудь маленький представитель животного, сотрудник полиции, которому тоже понадобились документы из архива, а там сумасшедшая крольчиха поджидает! Вот он, наверное, и выбежал... Единственная слезинка выкатилась из глаза и скрылась в гладкой шёрстке, немного намочив её. Но это была слезинка не отчаяния; а от радостной и смешной мысли о том, что «Хоппс поймала сотрудника полиции, который стал нарушителем тишины и пыли в архиве». Джуди издала маленький смешок, в миг повеселев от радостной мысли. «Что это?» — спросила крольчиха саму себя, заметив на запылившемся полу что – то белое. Она поднялась с лапок, и подойдя к неизведанному ближе, осознала, что это маленький листок. «Должно быть, какой – нибудь вывалившейся документ или запись», — думает она, поднимая бумагу с пола, вместе с этим и разворачивая его, чтобы рассмотреть содержимое. Но в следующую секунду её шёрстка встала дыбом, зрачки расширились, лапки немного затряслись от умиления... «Прости меня, Джуди» написано красивым почерком.