Ты любишь меня?...

Она не позволит ему уйти, оставить надежды и попытки. Она не позволит ему сломать их отношения, заставив самого себя и её забыть о их совместной истории и обо всём, что с ними произошло. Нет... Она найдёт выход. Даже если ради этого придётся пойти на невозможное. Возможно, даже на это... Крольчиха прижимается к лису настолько, насколько сама может, и сколько позволяет её женская персона. Лапкой она поглаживает голову хищника, слыша как он тихо поскуливает от безысходности. Она и сама не остаётся в долгу, давая волю чувствам. Всё слишком запутано, слишком сложно, чтобы такая, как она, могла понять это. Осмыслить. Почувствовать. Ощутить всю сладость и горечь этого... Невозможного и до жути запретного чувства. — Ник... — всхлипывает Джуди, — прошу... Не уходи... Что ему ответить? Как он сможет жить с этим дальше? С этой невзаимной любовью? Если он не уйдёт, то и её памяти никогда не выйдет его попытка показать ей свою сильную и... Лисью любовь. Разве они смогут смириться с этим? Возможно, но оба никогда уже не будут чувствовать себя рядом с друг другом, как прежде. С крольчихой вариант амнезии даже вряд ли пройдёт. Про Уайлда яснее неба; до конца дней его будет таиться образ Хоппс в памяти незабываемый. Хоть лбом его об машину двадцать раз стукни, — адрес, имя, фамилию, вид, — всё наизусть знает и помнит! Он поднимает на неё свои зелёные глаза, зная, что в данный момент он выглядит как пьяный, хоть это и не так. Хотя, почему не так? Он напился этого напитка любви, а сейчас, будто кто - то уверяя, что из этого ничего не выйдет, заставляет его бросить этот ароматный и тёплый напиток. Но Уайлд не может. Он не может. Он не хочет. Плевать он хотел на всё. Готов был упиваться образом любимой, хоть та и не знает об этом. До последнего глотка. До своего последнего вздоха... — Ты же... Знаешь, — через тяжёлые вздохи и прижимания к щекам любимой, трататорит Ник, — знаешь, что я... Просто не смогу уйти... От следующих слов напарника Джуди стало более менее легче, даже спокойнее, чем было до этого. Верный друг не раз сдерживал своё слово, пусть он делал это только с ней. Она уверена, что он не предст её, не уйдёт, но... «Последствия будут просто ужасны», — она не может не согласиться со своими мыслями, взглядываясь в зелёные глаза лиса. Взгляд её упал чуть ниже, прямо на чёрные и тонкие губы Уайлда, и они словно манили крольчиху к себе. А мысль о том, что он этими губами прикасался к её шерсти, осыпал ими её многочисленными поцелуями, почти устраивали в голове Хоппс совершенно ненормальный беспорядок, заставляя мысли, так аккуратно когда - то сложённые и поставленные на полочку, рухнуть на пол, изводя себя в таком виде, что аж противно становится. Но с ней рядом он, пусть и с такими мыслями и чувствами о ней. Остальное ей думается просто неважным... Неважным до такой степени, что крольчиха просто не сдерживает единственную слезинку, из - за которой чуть подсохшая шёрстка на щёчке снова намокла в маленьком месте. И это уже не ускользнуло от внимания лиса. — Ну что ты... — он проводит подушечкой под глазом Хоппс, искренне улыбаясь ей, — не надо... Не стоит плакать из - за такого, как я... Его улыбка становится всё шире и уверенне, а в голову лезут догадки, почему. — Я, конечно, неотразим, но... — он заглядывает ей в глаза, что кажется, будто в душу, — твоих слёзок никогда не буду достоин. Слышишь? И она слышит. Прекрасно слышит. Думается, что слух стал лучше и отчётливее, что она слышит каждое слагаемое в словах, что вылетают из его уст. Так оно ещё и отдаётся эхом в голове...

Непередаваемо...

Сможет ли она сказать ему об этом? Сможет ли сказать о том, что сама не понимает своих чувств? Не знает, какого это... Поймёт ли? Испытает? Согласиться ли "дать урок"? В любом случае, это нужно сделать. В этом нужно попробовать. Попробовать это... Новенькое чувство для неё. Да, не первое. Но в таком случае - точно первое. Если она не попытается... То сможет навсегда потерять лучшего друга. Напарника. Того... Того, без которого она бы просто не смогла. Того, кто помог ей достичь своей мечты. И не впервые ей удостоверяться в этом... Однако, сейчас настал тот момент, в котором для неё всё будет происходить впервые... Во всей её жизни. — Ник... — на выдохе произносит она, а последняя буква вылетает чуть ли не с мимолётным стоном, и поэтому хищник просто не мог не обратить на неё своё должное внимание, — я... Хочу сказать... — Что? — спрашивает с надеждой в голосе тот, схватив в охапку личико крольчихи в свои сильные лапы, — что ты хочешь сказать? Ушастик... Последнее явно специально. Хитрожопый лис. — Я... — ком застревает в горле, и Джуди отчаянно борится с ним. В итоге, расслабившись и уверяя себя, что всё будет хорошо, она открывает свой ротик и произносит... — Не понимаю... Но следующему просто не суждено сбыться. Дверь, перед которой оба расселись в слезах и обнимашках, распахивается, угрожая лису и крольчихе сильным ударом по носу. Но Ник вовремя сработал, как чувствовал; подхватив Хоппс, он чуть ли не отскакивает к рабочему столу, инстинктно прижимая голову Джуди к своей груди и на мгновение зажмурив глаза, точно им была тут прямая угроза. Крольчиха же, в свою очередь, будучи прижата к сильной груди хищника, попыталась прислушаться к постукиванию сердца в своей груди. Оно казалось ей... Двойным? Нет, быть не может. Однако... Что же тогда бьётся вместе с её сердцем? Неужто сердце Уайлда не лжёт?.. Сильный и грубый голос тут же прерывает все размышления Джуди. Та поворачивает голову в сторону двери и видит лишь шефа в проёме, у которого... Отвисла челюсть? Вот уж во что она никогда не поверит! Да, такой кадр редко сделаешь! — Шеф... — вместе произносят травоядная и хищник, но Буйволсон прерывает их, даже не посмотрев на то, что сотрудники полиции что - то хотели сказать. — Хоппс!.. Уайлд!! — с произнесением второго было ясно за километр расстояния, как взгляд буйвола стал ещё грознее и злее, — расселись тут!.. Да вы...!! «Была бы его воля, за уши оттащил бы», — сделала вывод Хоппс, сжимая полицейскую форму лиса, — хотя... У него есть на это право»