Desert rose

Слухи о смерти сильно преувеличины, скажу я вам. Не было света в конце тоннеля, не было и всей жизни перед глазами — лишь тьма, наступающая со всех сторон, и холод. Пронизывающий, проникающий глубоко под кожу, сливающийся с костями намертво до такой степени, что через какое-то время перестаёт ощущаться. Возможно, прошёл час, а может пара минут, но спустя, казалось, мгновения длиной в вечность холод отступил. Было ощущение, что я плыву: легкость в теле, блаженное неведение и пустота в голове. Меня будто выбросило в море, выкинуло на поверхность. Я просто плыла в неизвестность, была и не существовала одновременно, ощущая при этом то, что не испытывала ранее. Это как состояние безграничного счастья, когда вокруг страдания — не могу сказать точнее, но при всём своём душевном спокойствии я почти физически ощущала удавку с камнем, что тянут на дно. Еще секунда и утянет, если двинусь, шелохнусь хоть на миллиметр. Я не двигалась. Не дышала даже, попросту забыла про необходимость. Я ведь уже мертва, не могу же я умереть вновь? А потом всё прекратилось, я будто вынырнула на поверхность, выбросилась на сушу как кит. Сразу же стало темно, холод вернулся, но в этот раз он был более... мягкий? Пожалуй, это слово подходит идеально. Кристаллы льда перестали причинять боль, лишь остужали кожу — это как лечь в тенистый песок после долгого дня под палящим солнцем. Меня пронзило дрожью, по позвоночнику прокатилась волна боли, а изо рта впервые вырвался звук. До этого его не было, я была нема и не понимала необходимости существования голосовых связок, для чего они. Но я закричала. Закричала так сильно, что заболело горло, а после глаза распахнулись. Если это рай, то не зря считала себя атеистом. Алтарь был величественным, но скудным на детали: высокие песчаные столбы, уходящие вверх на добрые метров тридцать, ничем не заканчивающиеся в конце, утыкались в черноту потолка; огромный камень, напоминающий осколок метеорита, находящийся между ними ровно так, что помещался аккурат между четырьмя столбами. А вокруг вода. Весь пол был залит так, будто алтарь построен на мелководье океана, изредка встречались песчаные камни, торчащие шпилями метра на два над водой, явно уходящие вниз не на один десяток метров. И странный силуэт в белом одеянии, сидящий ровно посередине всей конструкции. Мужчина или женщина, может быть какой-то зверь — не разглядеть, слишком далеко я была от него, края будто расплывались. — Приветствую тебя, дитя, — раздался голос со всех сторон, стоило мне сделать шаг вперёд. — Моё имя может быть неизвестно и не даст никакой информации, а может сказать всё, что тебе нужно знать. Подойди ближе, я хочу разглядеть тебя. Ноги слушались плохо, отказываясь повиноваться, пришлось приложить все усилия и желание сделать хотя бы шаг. Этот голос манил, слово я была каким-то мотыльком, а голос — огнем, ярким и опасным, готовым поглотить первым же всполохом. Страшно не было. Странно, непонятно, известно и интригующе, но страшно — нет. Я упрямо заставляла сдвигаться ноги, помогая всем корпусом и одну маленькую вечность спустя оказалась у самого края величественного лунного камня. Не метеорит, нет, лунный. Шершавая и чуть теплая поверхность здорово резонировала с окружающей прохладой, я сразу же прижалась всем телом к валуну и прикрыла глаза. Дам себе пару минут и попытаюсь залезть наверх, к ожидающему меня неизвестному человеку. Человеку ли? Понятия не имею, но не в моих правилах заставлять кого-то ждать, особенно такого потустороннего. Делать нечего, пришлось сцепить зубы и карабкаться вверх, сдирая ладони. Боль не ощущалась так, как должна была. Я даже рассекла в какой-то момент тыльную сторону, но ощущения были другими. Слабее, более тупые, словно я не прорезала камнем плоть на пару миллиметров, а слегка счесала самый верхний слой кожи. И не было крови, лишь разрез, ни капли не вытекло. Я удивленно смотрела на руку и чуть было не сорвалась вниз, но вовремя опомнилась. Дорога вверх ощущалась бесконечной по времени, но совершенно нулевой по высоте. Кажется, я не сдвинулась даже на метр от поверхности, хотя готова поклясться, что поднялась минимум метра на четыре. Продолжила карабкаться. И карабкаться, и карабкаться, пока не насчитала почти шесть десятков метров. Скрипнув зубами от досады, ударила кулаком по камню и тут же очутилась в его центре на вершине, стоя рядом с силуэтом. Моргнула, и вот уже на месте. — Упорства тебе не занимать, как и любопытства. Хорошо, подобные качества будут полезны. Подойди ближе, не бойся. Я не боялась. Наверное. Чувства были притуплены, работали в фоновом режиме, позволяя мне лишь помнить о них, а не ощущать. Это было иначе, я всегда отличалась повышенной эмоциональностью, но в данный момент это были лишь слова: эмоциональность, страх, любопытство. Ничего, что я бы ощутила в полной мере, лишь крошки со стола. Силуэт тем временем становился всё отчетливей, чем ближе я с трудом подходила — ноги вновь будто свинцом налились, отказываясь выполнять приказы нервной системы, а тьма вокруг сгущалась. Вот пропала вода на полу, вот исчезли пики, а за ними и столбы. Последний шаг до силуэта позволил разглядеть необычного мужчину с красным кругом во лбу. Он выглядел невероятно знакомым, но сказать ничего больше я не успела. — Моё имя Рикудо Сеннин и я дарую тебе второй шанс, — глаза мои закрылись, свет померк. — С этого момента твоё имя Ичиби но Коромо, носи его с гордостью и помни: то, что неизменно, обязательно произойдет, но то, что может случиться, может и измениться. Удачи, дитя. Умерев в одном мире, я нашла путь в другой. Эта история не имеет чёткого начала и не имеет конца, но обязательно получит свою середину. Отныне меня зовут Ичиби но Коромо, но вы могли слышать моё другое имя — Шукаку, одного из девяти ёкаев, родившихся на свет из Десятихвостого Джуби. И я понятия не имею, что со всем этим делать.