Холодное сердце

Елизавета сидела в кресле и смотрела в окно, думая о том, что же на самом деле происходит в ее жизни. Девушка никак не могла принять тот факт, что она согласилась на предложение Дмитрия, хотя в тот момент, когда она это сделала, ей казалось, что так будет лучше, но вот сейчас она отрицала это. Хотелось ущипнуть себя и проснуться в своей кровати, спокойно выдохнуть, осознав, что это всего лишь сон, который почему-то длился дольше, чем обычно. Но назад пути не было. — Лиз, с тобой все в порядке? — спросила Карина, взглянув на Елизавету. — Ты из-за слов Димы так переживаешь? — Со мной все в порядке, вообще по жизни дела отлично, — ответила Романова. — Если не учитывать тот факт, что я продала себя человеку, которому совершенно на меня плевать. Да, я не настаиваю на том, чтобы он любил, свадьбу с ним не планирую, детей — тем более, — продолжила брюнетка. — Я просто хочу нормального, человеческого отношения к себе. Хотя, какое еще к шлюхе может быть отношение? — хмыкнула она. — Я благодарю Бога, что даже в клубе я была на особых условиях. Хоть где-то он ко мне более-менее нормально относился. — Лиз, я понимаю, что с Димой довольно-таки сложно, но тебе уже повезло, ты — первая девушка, которую он привел в свою квартиру, а уже что-то да значит. — Не девушка, а шлюха, — поправила Елизавета Кострову. — Я не понимаю, зачем ты мне это все говоришь. Мне абсолютно плевать на то, что я — первая, кого он привел в свою квартиру, плевать. Он и без этого постоянно меня задевал. Да, я сама виновата, что опустилась до такой жизни, что продала себя. Но еще раз повторюсь: я хочу нормального отношения к себе, а не такого, что даже при тебе он пытается меня унизить, и у него это хорошо получается. — Я говорю это затем, чтобы ты перестала себя накручивать, загоняться насчет этого. Да, это — неприятно, не спорю. Попробуй относиться к этому проще, посмотреть на это с другой стороны. Он тебе слово — ты ему два. И тогда ему надоест тебя задевать. Он поймет, что ты действительно чего-то стоишь, что ты не просто, как ты выражаешься, шлюха, а девушка, которая достойна нормального отношения к себе. И тогда он изменится, вот увидишь, — совершенно спокойно говорила Кострова, а Елизавета поняла, что спокойствие — это у них в крови: что у Дмитрия, что у Карины. — Да, ты и так ему отвечаешь на каждую колкость, но делай это более уверенно. Если ты будешь молчать и никак не реагировать на все это — ты ему быстро надоешь. Ему нравится эта игра, которую он затеял, и он хочет, чтобы в ней было два победителя, — произнесла шатенка. — Ты не похожа на шлюху, поверь мне. А их я видела не один раз, благодаря Диме. Я вижу, что ты хорошая девушка, и я хочу помочь тебе. Я сделаю все, что в моих силах. — Я не нуждаюсь в помощи, и мозгоправы мне тоже не нужны, сама со своей жизнью разберусь как-нибудь. Мне не привыкать, — грубо ответила Елизавета. — Давай мы сделаем то, зачем в этот чертов торговый центр, и разойдемся. Я не думаю, что в твои обязанности входит вправлять мне мозги. Вдруг Костров узнает, еще влетит и тебе, и мне. — Свой круг общения я выбираю сама, уже немаленькая. И Дима ничего нам сделает. Если он спокойно отпустил тебя со мной и вообще познакомил нас, то это что-то значит. Хоть он и пытается это скрыть. Он — другой на самом деле. Просто пытается не показывать себя настоящего, — начала Карина. — Ой, вот только не нужно заводить эту шарманку, — фыркнула Елизавета. — Как же меня все это раздражает. Хорошие люди не станут прятаться под масками плохих. Так что твой рассказ меня не убедил. Я не верю в эти сказки. — Но ведь и ты пытаешься спрятаться под маской, — ответила Кострова. — Жизнь не дала мне другого выбора. И я не прячусь, давно не прячусь. Эта маска стала моим лицом, моей жизнью, — спокойно произнесла Елизавета. — Не обманывай хотя бы сама себя, Лиз. Не обманывай. Не нужно это делать. Не строй из себя стерву, у тебя это очень плохо получается. Романова задумалась. Где-то в глубине души она понимала, что Кострова права. Только вот Елизавета не хотела этого признавать. А с другой стороны, так проще жить. Гораздо легче прятаться, чем быть настоящим. — Но ведь ты же сама говоришь мне, чтобы я была стервой, чтобы я отвечала Кострову на его колкие фразочки. — Нет, Лиз. Я тебе говорю совершенно о другом. Я говорю тебе о том, чтобы ты была более уверенной. А это — совершенно другое. Поверь мне, если ты покажешь, что ты не заслуживаешь такого отношения к себе, все будет совершенно по-другому… — Карин, хватит мне мозги делать, прошу. Не стоит лезть в мою жизнь, я сама разберусь, как вести себя с твоим братцем. Но за совет спасибо. Надеюсь, пригодится, — сказала брюнетка. — А теперь уже точно пора пойти в этот чертов магазин. Как-то не горю желанием получить еще одних люлей за то, что опоздала. — Это я уже возьму на себя, не переживай.

***

Романова сидела напротив Дмитрия и внимательно читала условия контракта, понимая, что как только она подпишет этот документ, пути назад точно не будет. Нужно будет идти только вперед и надеяться на лучшее. — Можно уточнить по поводу одного пункта? — спросила Елизавета, стараясь не показывать, что она переживает. — Спрашивай, но все равно ничего нельзя изменить, — усмехнулся Костров, понимая, насчет чего хочет спросить девушка. — Почему Вам можно весь год спать с другими, а мне нет? — Ревнуешь? — произнес шатен, снова усмехнувшись. — Слишком много чести, — фыркнула Елизавета. — Я ничего против не имею, для меня это даже к лучшему, но я не хочу потом что-нибудь подцепить от Вас. Девушка старалась говорить уверенно, надеясь, что совет Карины действительно поможет, но она понимала, что это достаточно трудно, и Костров с легкостью может заметить подвох. — Не волнуйся, Лизочка, я слежу за этим, — спокойно ответил мужчина. — Ты прочитала контракт? Готова подписать? Понимаешь, что будет, если узнаю, что ты спишь с кем-то кроме меня? Понимаешь, что пути назад не будет? Понимаешь, что на этот год ты полностью моя? — Да, — ответила Елизавета, подписала контракт и отдала его Кострову, в который раз понимая, что он прав. И уж лучше пусть будет так, чем как-то иначе. Уж лучше с ним, чем с кем-то другим. Лучше. — Контракт только в одном экземпляре, предупреждаю сразу. И он будет храниться у меня. Если захочешь что-то уточнить, скажи мне, окей? — спросил он, и девушка кивнула. — Ах да, называй меня на «ты» и просто Димой. Никаких Димасиков, Димочек и прочих уменьшительно-ласкательных форм моего имени, ясно? И вот еще что: если вдруг в порыве страсти тебе приспичит меня поцеловать, не смей этого делать, иначе я не знаю, какое наказание тебя ждет. Я не целую шлюх, а шлюхи не целуют меня. — Тогда у меня тоже есть просьба, — произнесла Елизавета. — И какая же? — Я — не Лизочка, просто Лиза. — А вот это уже не тебе решать. Как я захочу, так и буду тебя называть. В контракте же черным по белому написано, что ты не имеешь права спорить со мной, перечить мне. Разве это так сложно запомнить? — Не сложно, — фыркнула девушка. — Вот и славно, — улыбнулся Костров. — На сегодня ты свободна. Завтра утром приедет Карина, и вы с ней поедете в салон. Надеюсь, хоть тонна штукатурки сможет скрыть твою шлюшью натуру и сделать из тебя нормальную девушку, — спокойно произнес мужчина. — Возражения не принимаются, — сказал шатен, когда заметил, что Елизавета хотела что-то сказать. — Спокойной ночи, — произнес он и направился в сторону своей комнаты.