Холодное сердце

Дмитрий сидел столом и что-то печатал на ноутбуке, стараясь не отвлекаться на Елизавету, которая всем видом показывала свое недовольство. Ей не нравилось, что мужчина не обращал на нее никого внимания. — Дмитрий Борисович, давайте сходим погулять? Вы же обещали, что город мне покажете, экскурсию проведете? — Романова внимательно смотрела на мужчину, наблюдая за его реакцией. Она надеялась, что ей получится убедить Кострова провести время вместе. Тем более, он сам об этом говорил, но сам для этого ничего не делает. — Лиз, я работаю, — спокойно произнес Дмитрий и взглянул на девушку. — Сходи одна, хорошо? Закажи экскурсию в каком-нибудь турагентстве. Здесь много и экскурсий, и турфирм. Абсолютно на любой вкус и цвет. — Я уже была на двух экскурсиях. Мне понравилось, да. Но все равно хочется и с Вами погулять, — улыбнулась девушка. — Смысл мне тут сидеть в четырех стенах? Зачем Вы меня тогда сюда привезли? Если трахать, так Вы меня не трахаете. В чем тогда смысл? — уже буркнула Елизавета. — Так не терпится потрахаться? Давай исправим. Раздевайся, ложись на кровать и раздвигай ножки, — усмехнулся Костров, подмигнув. — Если ты это сказала по приколу, то больше не говори лишнего, хорошо? «Тупая девчонка, хватит меня бесить, хватит! Когда-нибудь я не пропущу твои колкости мимо ушей, и тогда ты поймешь, что не стоить говорить то, что может быть использовано против тебя, малышка. Нарвешься же, обязательно нарвешься, и тогда посмотрим, как ты заговоришь». — Д-да, — тихо произнесла девушка, облегченно вздохнув. Видимо, нужно хоть иногда держать свой язык за зубами. — Вот и славно. — Мне просто одной скучно, с группой неудобно на экскурсиях кататься. Все компашками, а я одна, а знакомиться с кем-то я не хочу, да и не умею я этого делать. Вас я хоть как-то знаю. — Лиз, хватит ныть, правда, дай мне поработать. Пожалуйста, — нервно ответил Дмитрий, понимая, что девушка начинает его бесить. — У Вас действительно так много работы? — Ты так сильно хочешь провести свое свободное время в моей компании? — усмехнулся Костров. — Кажется, ты мне как-то говорила, что я последний человек, с которым ты бы хотела провести время по своему желанию. Дмитрий никак не мог понять, почему девушка вдруг решила проявить инициативу и сама позвала его гулять. Ему казалось, что после того, что произошло, она не заговорит с ним лишний раз, а тут все наоборот. Или она тоже затеяла очередную игру? — Да, я правда хочу погулять с Вами. Тем более, повторюсь, Вы обещали, что погуляете со мной. К тому же, Вы говорили, что нам нужно сблизиться, подружиться. Будем считать, что я приглашаю Вас на прогулку для примирения. Вы и так уже третий день работаете, отдыхать же тоже нужно, — спокойно произнесла девушка. Ей казалось, что сейчас она поступает правильно, что сейчас именно тот момент, когда нужно показать Дмитрию, что ей плевать на все, что между ними происходит. В очередной раз показать ему, что ей плевать. Костров удивленно взглянул на девушку и усмехнулся. — Подружиться? Со мной? Ты меня с каждой минутой все больше и больше удивляешь. — Да. Подружиться. С Вами. Вы же сами говорите, что нам еще почти год жить вместе. И поэтому нам нужно как-то наладить отношения. «Он прав. Ты — дура. Дура, которая постоянно видит в людях лишь то, что она хочет видеть, а не то, что есть на самом деле. И вот даже сейчас ты видишь в нем что-то хорошее, надеясь на то, что он сможет измениться или хоть чуть-чуть поменять к тебе свое отношение. Запомни, ты для него всего лишь шлюха. Была. Есть. Будешь. А сейчас ты показываешь свою слабость. И потом же это обернется против тебя. Дура, она и есть дура». — Для того, чтобы со мной подружиться, солнце, тебе необходимо перестать называть меня на «Вы». Кажется, я уже говорил тебе об этом, если ты не забыла, — улыбнулся мужчина. — Как скажешь, Димочка, — съязвила Романова. — Лизочка, девочка моя маленькая, я же говорил тебе, что без уменьшительно-ласкательных, — таким же язвительным тоном ответил Костров. — Вот видите, Вас, то есть, видишь, тебя это бесит, и меня это также бесит! Я ненавижу «Лизочку», не-на-ви-жу! — воскликнула Елизавета. — Мне все можно, помнишь? — усмехнулся Костров. — А ты всего лишь должна выполнять то, что я тебе говорю. — И в чем же тогда смысл наших дружеских отношений, если я не могу делать элементарные вещи? Получается, я в любом случае должна подчиняться твоим тупым правилам. Что же тогда изменится? Вот почему он такой? Почему? Почему он сначала кажется совершенно обычным и адекватным человеком, который способен на что-то хорошее, который способен быть хорошим, а в следующий же миг меняется и показывает свою обратную сторону? Ему нравится быть таким? Или он сам не замечает, как это происходит? — Но мы все же с тобой не друзья, верно? — мужчина подмигнул Елизавете. — Когда я говорил про дружеские отношения, я просто имел в виду, что нам нужно меньше ругаться, понимаешь? Я не говорил, что если мы подружимся мы автоматически станем самыми близкими и лучшими друзьями, которые друг без друга не могут. Давай все же соблюдать какую-то субординацию, окей? — продолжил Костров. — И да, ты должна также подчиняться моим тупым правилам и делать все то, что я тебе говорю. Просто воспринимай все это, как должное. Сама же сказала, что мы подписали контракт, поэтому мы также будем соблюдать условия, прописанные там. Но с одним маленьким условием. Ты называешь меня на «ты». Без Димочек, Димасиков, Митичек и прочего, — Дмитрий смотрел на Романову, которая тоже внимательно смотрела на него. — А я, так уж и быть, постараюсь реже называть тебя Лизочкой. «Мы правда сможем с тобой подружиться, Лизочка. Тебе просто нужно перестать относиться ко всему так серьезно. Ты слишком загоняешься. Конкретно загоняешься. Нужно просто жить и ни на что не обращать внимание. Все должно идти своим чередом. И после тебе правда станет легче. Только странно, что ты действительно этого не понимаешь. Возможно, в силу своего возвраста не можешь это понять, потому что твой юношеский максимализм играет в одном месте. Но ничего, я обязательно найду ему применение со временем. Я не против, того, чтобы с тобой нормально общаться. Я правда этого хочу. Я устал с тобой ругаться, хоть мне и правда нравится смотреть то, как ты показываешь свои зубки. Я просто хочу нормальных отношений с тобой. Я вообще не понимаю, почему ты с остальными клиентами ведешь себя совершенно обычно, а меня словно боишься. Закрываешься от меня. Почему? Чем я так сильно отличаюсь от остальных? Я же ведь абсолютно такой же клиент. Только теперь я твой клиент на постоянной основе, и по идее, тебе со мной должно быть гораздо проще. Теперь тебе не нужно подстраиваться под каждого. Тебе просто нужно подстроиться под меня, и все. Думаю, это не так сложно. И тогда мы с тобой заживем счастливо, без проблем, ругани, скандалов и прочего. Да, я и сам часто не понимаю и не ведаю, что творю. Но и ты же ведь хороша. Способна устроить концерт на ровном месте. И для того, чтобы все это предотвратить, нам просто нужно начать понимать друг друга и просто следовать условиям контракта. Тогда наша жизнь правда изменится, вот увидишь. Просто пойми это. И все у нас с тобой будет прекрасно.» — Хорошо, ты в очередной раз прав. Видимо, я что-то не так поняла, — ответила брюнетка, пожав плечами. Он выиграл. Снова. Как всегда. Как всегда он оказался прав. — Вот и славно. Надеюсь, мы поняли друг друга, — улыбнулся Костров. — Я еще часик посижу, потом погуляем. Договорились? — Угу.

***

Девушка сидела на скамейке, держа в руках сахарную вату, и внимательно смотрела на курящего Кострова, который за последние два часа курил уже третью сигарету. — Ты всегда так много куришь? Какая это по счету сигарета? Третья? — спросила Романова, не зная, с чего начать разговор. Идти вместе в парк аттракционов было большой ошибкой, как и в принципе пытаться построить с ним нормальные человеческие отношения. Они совершенно разные, и даже разговаривать им не о чем. А искать точки соприкосновения можно до посинения, и все равно они не найдутся, а параллельные не пересекутся. — Малыш, а тебе какая разница? За здоровье мое переживаешь? Или с какой целью интересуешься? — Костров выкинул сигарету в урну и присел рядом с Елизаветой. — Да так, просто спрашиваю, — хмыкнула Романова. — Но переживания все же имеются. Если ты вдруг умрешь, кто мне тогда платить будет? — Не переживай, Лизочка, такого удовольствия я тебе не доставлю. Удовольствие я тебе буду другими способами доставлять, — мужчина прищурил глаза, наблюдая за тем, как Елизавета краснеет — то ли от злости, то от смущения. — Если ты хочешь еще покататься, иди одна. Я не могу больше. Я уже слишком старый, чтобы выдержать такое количество аттракционов У меня уже не тот вестибулярный аппарат, — засмеялся Костров. — Да и я в принципе не особо люблю такое времяпрепровождение. — Честно? Я тоже уже не могу и не хочу. Я бы перекусила. — Давай, если нам уже тут в парке делать нечего, то поедем в отель, ладно? Закажем в номер что-нибудь, а я параллельно работать буду, — произнес Дмитрий. — Ну или тут в кафешке посидим. Но все же, лично мне, хочется в отель. Но решать тебе, я сегодня добрый. — Да, давай лучше в отеле, — согласилась Елизавета и поднялась со скамейки. — Что у тебя за работа такая? Ты же просто целыми днями сидишь в ноутбуке и что-то там ищешь. — В том и дело, Лиз, что я работаю. — Так а что за работа-то? Быть может, я смогу помочь? Или простым смертным шлюхам этого знать необязательно? Или ты строишь из себя серьезного дядю-бизнесмена? — буркнула Елизавета. — Во-первых, не начинай, — грубо произнес Дмитрий. — Во-вторых, мне не нужно строить из себя серьезного дядю-бизнесмена, потому что я и есть серьезный дядя-бизнесмен, — уже гораздо мягче сказал мужчина. — В-третьих, то, что я тебе скажу, должно остаться пока что между нами. Никто из клуба не должен это знать. Потом, когда я все сделаю, когда все пройдет успешно, то тогда я сам все всем расскажу. — Я ни с кем близко не общаюсь, можешь не переживать. — Я хочу продать клуб. Завтра я встречаюсь с потенциальным покупателем. Скорее всего, он даже окажется реальным, так как уж очень хорошее предложение он мне сделал, да и сам клуб ему очень нравится. Поэтому я перепроверяю все документы, которые есть у меня, которые он мне прислал на электронную почту, чтобы все было чисто. В конце концов, все это стоит немаленьких денег, и мне не хочется вляпаться в какое-нибудь дерьмо, которое я буду потом разгребать годами, если вообще смогу разобраться с ним. — А зачем тебе клуб продавать? Мне казалось, ты этим живешь, ты этим горишь, — непонимающе произнесла Елизавета. — Ключевое слово здесь — «казалось». Надоело всем этим заниматься. Там заплати, здесь на лапу дай, тут конверт занеси. И это я еще с наркотиками не связан — тогда бы я вообще погряз во всем этом дерьме. А так я купаюсь в этом всего лишь наполовину, — поморщился Костров. — И меня уже конкретно задолбало. — И чем ты планируешь потом заниматься? Если это не секрет, конечно. — Не секрет, — улыбнулся Костров. — Я хочу податься в ресторанный бизнес, но у меня возникают сомнения. А нужно ли оно мне? А справлюсь ли я? Да и вообще, сложно начинать что-то новое после того, как много лет занимаешься совершенно другим. И пока я проверяю документы, я параллельно ищу более-менее подходящие помещения. Но то площадь не та, то местоположение, то высота потолков другая. У меня есть бизнес-план, с этим все окей. И у меня есть примерный план интерьера, и мне кажется, что я действительно продумал все до мелочей, но эти мелочи почему-то мешают найти идеальный вариант для меня. Мне и Игнат помогает, и ребята из его компании, все не то. Костров не понимал, почему он решил рассказал Елизавету всю правду о планах, но казалось, что сейчас — это единственное правильное решение, которое поможет сблизиться им. — Но если это твоя мечта, тогда оно точно тебе нужно. Ведь мечты должны исполняться, верно? Если бы у меня была какая-то глобальная мечта, я бы сделала все, чтобы ее исполнить. Я бы пошла на все, — грустно улыбнулась девушка, надеясь, что Дмитрий не заметит ее реакции. Она и так пошла на все ради сестры. Ради того, чтобы исполнить их совместную мечту. — А с помещением я могу помочь. Может быть, ты покажешь мне свой дизайн, а я попробую что-то предложить? Или наоборот, покажи мне и помещение, и дизайн, а я попробую что-то прижумать. Может, у меня будет какая-то идея, которая тебе понравится? Если ты, конечно, доверишь мне это дело, я буду только рада. Хоть чем-то займусь. — Хорошо, приедем, будешь тогда мне помогать, если ты и правда это хочешь. — Я правда хочу помочь, если получится. Но если нет, то не ругайся, пожалуйста, я не волшебник, я только учусь, — засмеялась Елизавета, а Костров улыбнулся. Она снова была искренней, и это давало маленькую надежду, что все еще можно изменить.