Sleeping KaiHun

α&β

- Думаешь, мне приятно видеть, как в их глазах смешиваются презрение и похоть? Да что там… Даже ты! Все вы тут считаете меня выродком, а сами не лучше! Да, я омега! Я урод, тот, кого, согласно всеобщему мнению, нужно уничтожить. Но за что? В чём я виноват? Я таким родился. Моя мать не вынесла унижений… но знаете… я выдержу. Что бы вы ни делали, как бы ни оскорбляли и ни избивали, вам ни за что теперь меня не сломить. Потому что я знаю: за всеми вашими словами и действиями лишь невежество и страх. Вы боитесь меня. В его глазах сейчас ненависть и боль, а ещё разочарование, приправленное горечью предательства. Руки сжаты в кулаки, плечи нервно подрагивают, парень дышит прерывисто, словно только что пробежал марафон. Сехуну хочется прикоснуться к этому человеку, сказать, насколько тот для него важен, как нужен. Но О не позволяет себе сделать шаг, лишь молча смотрит, как постепенно затухает румянец на Его щеках. Как он медленно, словно находясь в трансе, отворачивается и уходит, бесшумно закрывая за собой дверь. Хочется бежать за ним, но нельзя. Нельзя. Сехуну давно подобрали подходящую пару, он любит Джинри. Они любят друг друга, это воспринимается, как само собой разумеющееся явление. Ведь Сехун - Альфа, а Джинри - Бета. Люди писали книги, снимали фильмы, столько говорили об Апокалипсисе - и вот он настал. Обычный - как показалось сначала - вирус погубил треть жителей Земли. Ещё треть умерли от голода и были убиты в беспощадных схватках за еду и воду. Немногие выжившие объединились в общины, чтобы выжить, а учёные… Создали сыворотку, которая останавливала течение болезни, но имела один побочный эффект, из-за которого и приходилось создавать пары вроде Сехуна и Джинри. В крови мужчин появлялись особые α-клетки, а в крови женщин - β. С начала полового созревания и до конца жизни пара должна была проходить процедуры, чтобы избежать застоя крови. Если они пропускали хотя бы одно переливание, то могли умереть. Особые клетки умирали вне тела спустя полтора часа, поэтому хранение было исключено. Парадокс, но из-за Апокалипсиса и этой странной спасительной вакцины выражения «любовь до гроба» и «один и навсегда» для всех перестали быть просто словами. Стали обыденностью. И вот, спустя столько лет, когда в Городе уже появилось поколение, не помнящее ужасов Конца Света, родился Ким Чонин. Омега - тот, для кого вакцина была бесполезна, носитель вируса. Мать Чонина до конца жизни жалела, что не позволила докторам убить ребёнка после обследований и оглашения диагноза, потому что их семью стали считать изгоями. Потенциально опасными. А самого Чонина - бомбой замедленного действия. Ведь Беты, женщины, приобретая иммунитет, избавляясь от болезни, утрачивали привлекательность. В то время, как Чонин, омега, был красив настолько, что его хотели все. И это желание приобретало самые уродливые формы, ведь врачи так и не смогли выяснить, безопасен ли Ким для окружающих, или же один единственный поцелуй с ним убьёт счастливчика. Вирус внутри него мутировал с пугающей скоростью. А Ким становился всё прекраснее. Бронзовая кожа, поцелованная солнцем. Стройное подтянутое тело. Тёмные раскосые глаза, в которых каждый видел отголосок своих порочных желаний. И греховный рот, который хотелось целовать до потери сознания. Сехун любил Джинри, как сестру. Сехун любил Чонина. Но он так хотел жить! Джинри, словно услышав своё имя, вошла в их с Сехуном комнату и села на кровать рядом. Бледная кожа без следа румянца, тонкие губы, бесцветные - рыбьи - глаза. Добрая душа. Девушка приобняла Сехуна за плечи, но тот отстранился, фыркнув. Напряжённо выпрямленная спина, плотно сжатые губы. Его лицо было словно вырезано из камня гениальным скульптором. И Сехун действительно чувствовал себя камнем. Безжизненным и холодным. - Как долго ты собираешься тут сидеть? О вздрогнул, но тут же вернул остатки самообладания, вцепившись в покрывало единственной кровати. Рядом стояли две тумбы - его и Джинри. Напротив - у стены - письменный стол и два стула. Вот и вся аскетичная обстановка комнаты общежития помолвленных Альф и Бет. Кухня была одна на весь этаж, и Сехун не любил там находиться: в тесном помещении, пропитанном сплетнями и запахом прогорклого масла. О почти не выходил из комнаты после ухода Чонина. Тот попрощался с ним и просил не искать. Сехун горько усмехнулся при воспоминании: он никогда не искал Чонина, их просто всегда, с самого детства тянуло друг к другу. Чонин сначала удивлялся, почему странный Альфа защищает его от домогательств и избиений и даже напротив - ухаживает, дарит цветы и плюшевых мишек («Ты похож на медвежонка»), радуется успехам в танцах («Ты самый лучший, Чонин!»), сам танцует с ним в паре на набережной («Хочу чувствовать тебя, твои руки на моём теле, твой взгляд, прикованный ко мне… Хочу танцевать с тобой»). Сехун и сам был поражён этим сверхъестественным притяжением к изгою. Он слишком поздно - только сейчас понял… - Это любовь. Джинри вопросительно подняла брови, сев на колени перед Сехуном и заглянув тому в лицо. - Что? Сехун поднял на девушку глаза - в них были слёзы. Джинри задержала дыхание, поражённая… Она знала Сехуна всю свою жизнь. Видела его разным: подавленным, воодушевлённым, злым, раздражённым, возбуждённым… можно перечислять до бесконечности. Но никогда, никогда она не замечала такой нежности, печали и любви, которые сейчас светились в глазах Сехуна, его робкой улыбке. - Иди. Простое слово, но как сложно было его произнести. Джинри встала с колен и, положив руку на плечо замершего парня, повторила: - Иди к нему. Любовь сильнее смерти. Я верю у вас всё будет хорошо. То, что не удалось учёным, удастся простым людям - влюблённым. Вы будете жить, и никто больше не погибнет. Благодарность тёплой волной захлестнула парня, и тот прижался к девушке в крепком объятии. - Спасибо, Джин. Я… - хрипло после долгого молчания. Девушка отстранилась, отвернувшись. - Просто уходи, пока я не передумала. И громче, после нерешительного шороха позади: - Уходи!! Порыв ветра. Закрытая дверь. Торопливая записка на столе. Мёртвое тело за окном. То же самое увидел Сехун, когда добрался до заброшенной многоэтажки, где жил Чонин. Любовь сильнее смерти, но слабые люди вынуждены доживать без любви.

ω

- Чонин! Ким, подпрыгнув, сел на кровати, разбуженный криком своего парня. Тот, словно сумасшедший, отбивался от него до тех пор, пока Чонин не отвесил «любви всей своей жизни» подзатыльник. Видимо, звёзды в глазах заставили Сехуна прийти в себя. Он ошарашенно уставился в потолок, и Ким немного подвис, заметив на щеках О слёзы. - Ты чего?.. - осторожно спросил, дотрагиваясь до лба парня - проверяя температуру. - Всё нормально? Сехун, услышав его голос, окончательно пришёл в себя и, всхлипнув, порывисто обнял опешившего Чонина. - Хээй… Что случилось, родной? - Ким совсем растерялся от такого неожиданного проявления нежности. В последнее время Сехун из-за своих снов был сам не свой - раздражённый, «на нервяке», как говорил их хён Сухо. - Ты живой, - наконец-то произнёс Сехун, ещё крепче обняв Чонина. - Конечно, живой, дурашка, - ласково согласился Ким, укладывая своего парня и ложась под боком. - Ты со мной, - снова и снова повторял Сехун, всё ещё всхлипывая. - С тобой, с тобой. Всегда с тобой, - сонно зевнул. - Может, расскажешь, что случилось? Но Сехун упрямо покачал головой и, уткнувшись носом в ключицу Чонина, собственнически обнял его. - Моя любимая Омега. И сладко засопел, уснув. Чонин разочарованно вздохнул, посмотрел на часы. 6:58 - скоро вставать. Вздох из разочарованного превратился в обречённый, когда парень вспомнил, что сегодня воскресенье. И уж совсем отчаянный стон - тихий, ведь Сехун же спит! - сорвался с губ, когда Ким осознал, что теперь не сможет -заснуть. Заинтригованный своим заплаканным, но теперь, к счастью, довольным парнем, Чонин решил стойко терпеть. Терпеть покалывание в отлёжанной разноцветной любимой макушкой руке до 10 утра, а потом… Потом разобраться: почему это он всегда Омега? Что за дела?!