Мне не важно

       Николь ходила в школу за ненадобностью. Её оценки всегда были высокими, хотя она не учила дома никакого материала, не готовилась, часто отвлекалась и опаздывала на уроки, вопреки замечаниям Миссис Стоун, которая продолжала и продолжала делать Николь поблажки "в последний раз". Девушка запоминала весь материал, который ей нужно было знать, на уроках и спасалась этим в прошлых школах уже долгое время. Но какая-то необъяснимая сила вела её туда, где она повторит все это заново, пока другие только окончательно усвоят пройдённые уроки. Что это было? Она не до конца понимала. Николь возвращалась в школу снова и снова, просто чтобы сидеть за спиной у того парня с кудрявыми темными волосами. Возможно он повернётся ещё раз - и тогда она снова изучит его лицо, как портрет, зарисует у себя в уме, но так же вскоре забудет, какими были его глаза. А может быть ей досталяло удовольствие это показывающее чувство волнения от такого близкого контакта с множеством людей, с такими разнохарактерными, разнообразными, свободными в своих действиях и желаниях персонажами.        Девушка с удовольствием посещала дополнительные предметы: она красиво пела, но всегда отказывалась выступать, она превосходно осваивала новые аккорды на музыкальных инструментах, с лёгкостью воспроизводила сложные мелодии, импровизировала, но не показывала на большой публике всех своих умений, давала учителям только то, что им нужно было увидеть ради хорошей и отличной оценки и сбегала из школы, когда речь заходила о концертах. Николь писала восхитительные пейзажи, создавала чудесные переливы цветов и использовала различные техники живописи, но никогда не выставляла свои творения на показ. Они оставались в рамках класса в мусорке или же чуть позже уносились куда-то за стены школы. Иногда учителя приходили полюбоваться, похвалить её, рассказать ей о невероятном таланте, предсказать чарующее своей славой будущее и предостеречь, что если девушка продолжит отказываться от школьных выставок и концертов, это будущее не наступит. А те, кто были поравнодушнее к врождённым талантам, просто просили подарить им картину - и Николь дарила, без сомнений и сожалений. На дополнительных уроках естественных наук Николь всё больше контактировала с миссис Стоун и мистером Сплэшем, учителем химии, но исключительно по предметным вопросам, без попыток влиться в доверие или понравиться. Поскольку эти факультативы не были такими массовыми, и расписание подстраивалось под направления классов, чтобы каждый мог посещать свои любимые предметы, проявлять себя как талантливого ученика и здесь было легче. Эксперименты, опыты с микроскопами и химическими элементами, сложные задачи по генетике и органической химии давались Николь так же просто, как и искусство. На этих классах Николь тоже творила искусство, но другое. На уроке иностранного языка Николь быстро усваивала правильное произношение и крылатые выражения, совсем скоро она говорила на языке уверенно, правильно составляя предложения, иногда сокращая слова, использовала сленг, изучала культуру другой страны, быстро осваивала правила и темы, но всегда отказывалась от дополнительных заданий и проектных работ, а если её обязывали, делала их в одиночку.        Все касательно учебы было идеальным, за исключением присутствия в этой рутине людей, которые продолжали тревожить и вместе с этим испытывать удовлетворение от этой тревоги. Ей нравилось наблюдать из тени, но не сталкиваться с ними лицом к лицу. Когда она находилась в классе первые недели, её окружали толпы одноклассниц, пытаясь создать из её роскошных волос замысловатую причёску. Каждая девочка хотела стать её подружкой, воплотить свою мечту о той нежной вечной девичьей дружбе, о ночевках, прогулках, шоппинге, об обсуждении своих влюблённостей и разбитых сердец, но Николь продолжала держаться в стороне, и тогда девочки тоже начали охладевать и оставили её в покое. Все казались ей навязчивыми и ненадежными, пусть они и делились с девушкой самым сокровенным, рассказывали, кто кому нравится и кто кого зажимает в темных переулках, стараясь познакомиться поближе, но находясь близко они просто заполняли шумом мысли Николь, заставляя её переключаться на них, отвечать им, близко взаимодействовать, бояться. Но это быстро проходило, потому что они просто болтали о своём. Как будто это взаимодействие было важным. Как будто это должно быть интересным. Должно ли?        Единственная полезная вещь, что смогла извлечь для себя Николь из подобной болтовни - это имена своих одноклассников и их характеристики. Она смогла запомнить безопасные и небезопасные фигуры, которые ходят сплошь и рядом, которых иногда избежать не получится. Самыми противными парнями, которые клеились чуть ли не к каждому движущемуся объекту, Николь отнесла в категорию опасных и держалась подальше. Ни их разговоры, ни их поведения не вызывало никакого удовольствия, а тревога становилась страхом, желанием бежать. Их звали Герман, Тайрон и Арнольд. Самыми главными сплетницами являлись Кара и Эмма, они кусаются языками, но напрямую не нападают, только болтают всякую чушь. Такие девочки были потенциально опасными, находиться рядом было возможно, но разговаривать с ними - нет, слишком много гула. В целом все девчонки создавали подобное ощущение. А тех парней, которые были спокойными, не пристающими к ней составляющими класса звали Кристофер и Алекс, они были безопасны. Алекс был крайне популярен среди девушек со всей школы, каждая отмечала необычайную лазурь в его глазах. Ему хватало внимания других персонажей из класса, этим же он спасал Николь от пристальных взглядов в ней. А Крис... Он тоже был популярен, тоже укрывал Николь от лишних глаз и фраз, но был более спокойным и серьёзным, чем Алекс, а девчонкам вокруг так нужно было разглядеть бунтарство. Его обаяние дамы этого возраста воспринимали до первого серьёзного предложения, похожего на приказ. Дальше его слушались, как авторитета. Но приказы были не строгими, разумными, например, не сбегать с урока физкультуры, потому что она тоже важна для развития. Крис старался никого не осуждать и не обижать, в особенности Николь, он был заранее безопасным одноклассником, поскольку никак не проявлял излишнего интереса к молчаливой новенькой и оставил её в покое до её появления в классе. Почти. Со временем все почувствовали равнодушие к новенькой, а та была очень довольна этим, поскольку круг безопасности расширялся. Но Крис наоборот, начал чувствовать слабую нелюбовь к ней, исчезли улыбки, круглая серьга, высокие скулы. Его портрет рассеивался и его надо было зарисовать заново, вспомнить. Что-то в нём было такое, что в других Николь найти не могла.        Николь не понимала причину этого раздражения в её сторону. Не могла понять того взглада в первый день её учёбы, почему он был таким тёплым, а затем его настроение сменилось. Но и не могла понять, зачем он так часто на неё озирается в течении всего этого времени, что она учится с ним в одном классе, не давая запомнить черт лица, зачем сидит впереди неё, хотя может пересесть. Но пересаживаться глупо, можно просто... Не смотреть? Его равнодушие ощущалось иным, и если остальные стали безопасными, Крис становится опасным за счёт своего изменения в сторону Николь. Она начала чувствовать его своим недругом, она больше не могла смотреть на него, если он повернется, потому что это вызывало тревогу, мандраж, желание раствориться, но не бежать. Но что-то тянуло её к нему. И Кристофер чувствовал то же самое...       Обычная девушка, которая больше не привлекала ничьего внимания, сильно манила парня. Он видел, как она отказывала людям в прогулках после уроков, как она улыбается кому-то в разгар шумного смешного гогота, вроде бы поддерживая шутку, а спустя некоторое время начинает выглядеть устало и делать по короткому шажку назад, уходя из компании, чтобы надеть наушники и спрятаться от разговоров. Крис видел как она скрывает себя настоящую под маской кого-то обычного. Крис следил за ней с самого первого дня. Он знал, что Николь недоступна людям , решил, что она пытается принизить их своими отказами и холодом, стать серым кардиналом. Но он все ещё тянулся к ней, хоть и ненавидел её недоверие ко всем вокруг.        Одна новенькая раскрыла в нём жажду правды, такой сильной, что хотелось прижать Николь к стене, не давая возможности выбраться! Как хотелось заставить её рассказать Крису все, что она скрывает, всё, что она хочет! Накричать, поставить на место, объяснить строго, что с людьми нужно вести себя по-людски, не отворачиваться, не умничать, не высокомерничать. Быть нормальной! А потом Крис ловил себя на этой мысли и жалел о своей жестокости и менял своё отношение, представлял, как он легко, чтобы случайно не сломать эту хрупкую девочку, касается её плеча, отводит в сторону, чтобы она смогла выплакаться, выговориться, расслабиться. Хотел сказать :"Поверь мне, я не предам и не обижу, что с тобой?" И так Крису получится добиться её, получить власть или опекунство над существом, которое не подчиняется никому и никому не открывается. Получится приручить дикую боязливую кошку, держать её крепко в своих объятиях, чтобы она ежедневно находилась рядом с ним и наконец-то чувствовала покой... Но мечты так наивны...        Проходило время, желание все усиливалось, а Николь на менялась, только подталкивая этим к осуществлению желаний парня. Крису надо было осознать свою влюбленность и тягу, осознать, как он изменялся благодаря таинственной однокласснице. Но ему мешала эта ярость внутри. И уже было непонятно в чем она заключалась: в ненависти к тому, как Николь не уживается с людьми или же в ненависти к самому себе из-за бездействия, что не помог ей освоиться, не взял сразу под своё крыло, хотя он мог в первый же день? Ведь он - герой, а она требует спасения из своей запертой клетки отшельника. В любом случае, надежды на внезапное чудо нет... Вот тогда, когда он в первый её день на уроке биологии повернулся к ней, надо было сказать привет, угостить её конфетой, у него была одна в запасе, предложить на перемене познакомить со всеми из класса, предложить свою помощь, если потребуется. "Почему я не додумался?!" - Почему ты стал таким замкнутым? - вновь спросил Алекс тот же вопрос, что и вчера, что и позавчера или неделю назад... - Потому что... Нет. - Что нет? Нет, не стал? Нет, не замкнутый? - Алекс злился на своего лучшего друга, который в очередной раз смотрит в стол пустым взглядом и рисует на полях черточки. - Прости. Я не знаю что не меня нашло... - Крис наконец-то посмотрел на Алекса, в глазах не было той прежней игривости, только сожаление. - Мда. И что делать будешь? Продолжать сидеть и смотреть на неё издалека? - губы Алекса начали медленно расплываться в улыбку, он почувствовал, что попал в самую точку. - Ты о чём вообще? - Да на тебе написано. Влюбился. - прошептал очень громко последнее слово друг, давя на итак давящее чувство друга. - Ну нееет! - Крис закатил глаза. Без улыбки, без эмоции. - Ты не понимаешь. - Понимаю. Знаешь, надо хотя бы попробовать, прежде чем сказать, что все бесполезно. - Не думаю, что это хорошая идея. - Крис вновь бросил взгляд на одиночку в наушниках. - Она пошлет меня, как послала остальных. - Я тебе уже сказал, надо попробовать, а не сидеть на месте. Дело за тобой! - Алекс улыбнулся и ушел, оставив Криса решать свою дальнейшую судьбу.        Кристофер дождался конца последнего урока и наспех собрал свои вещи, просто смахнув все лежажее на столе кучей в свой рюкзак, затем спешно вышел из класса, чтобы поймать момент, когда Николь ещё не убежала, чтобы подойти к ней и вновь услышать её голос, который так напоминал тихое дуновение ветра. И он догнал. Подошёл. И время будто остановилось.        Рядом с ней гулял лёгкий морозец, заставляющий идущего к ней человека замереть, чтобы он не нарушил личного пространства. Будто бы стена, щит, который физически не позволяет прикоснуться. Ледяные серые глаза смотрели на парня. Николь поспешно остановила музыку, которая играла в наушниках, чтобы выслушать очередную болтовню от такого же одноклассника, как и все остальные. Но она, кажется, ждала, что именно этот человек подойдёт поговорить. Вот он, потрет, который она давно хотела увидеть. - Привет. - Кристофер расплылся в милой улыбке, и в его глазах появились задорные огоньки, такие же как раньше, которые Николь никак не могла зарисовать. - Привет. - Старалась держать уверенный голос Николь. - Не хочешь поболтать по дороге домой? - Думаю, можно... Давай. - Ого! Ты же отказываешь обычно. - Усмехнулся парень. - Но ты же не пытался побыть на моем месте, когда все хотят стать твоими друзьями и узнать все твои секреты после пятисекундного разговора? - Неужели твои секреты такие важные? - Неужели ты не догадался, что они важные? - Не смог, ты же не подпускала меня к себе? - Крис неожиданно испугался показаться ей напористым. - Но... Ты же не пытался ко мне подойти. И стал равнодушнее. Я подумала это даже хорошо. Тебе ведь стало все равно... Разве не так? - Девушка усмехнулась. - Я свободна после одиннадцати ночи и позже. Если тебе так хочется поговорить, то я буду как раз прогуливаться в это время у ворот школы. - Прекрасно, я приду. Что ты там делаешь так поздно? Родители разрешают? - Кристофер почувствовал настроение, которое пыталась держать девушка, но снова почувствовал, что она странная и отталкивает своими действиями. И манит этим же.       Возможно, у них есть что-то общее, очень похожее? Обязательно надо узнать это, в одиннадцать у ворот школы сегодня обязательно стоит прогуляться, поэтому Крис это сделает. Но прежде он ещё много раз задумается, действительно ли ночная прогулка с девочкой, которая с ним никогда не общалась, будет безопасной и стоящей его жертвы.