Судебный роман

Атмосфера явно накалилась. Стараясь отдышаться после долгого и абсолютно безапелляционного монолога, я чуть ли не согнулась пополам от резко возникшей боли в груди. Судья довольно усмехнулся всем приведенным доводам и доказательствам, которые открыто подтверждают, что подсудимый виновен по всей статьям, а после, взял киянку в руки. Дело закрыто — господа, можно расходиться. — Протестую! — вновь воскликнул Адам Холл с невероятным энтузиазмом; ощущение, как будто весь судебный процесс длится не два с половиной часа, а пятнадцать минут, так как адвокат обвиняемого, видимо, все еще имеет пару козырей в рукаве. Безусловно, я уверена в своей правоте на все сто с лишним процентов, поэтому самодовольно посмотрев на Холла, начала выжидать, когда же он сам себе могилу выроет. — На пленке, если мы отмотаем на 15:47 отчетливо видно, что мой подопечный находится у холодильника с алкоголем, и так ровно до 16:00, а далее, в 16:27 приезжает полиция и вяжет Робина Симсона (сегодняшнего подсудимого), вешая убийство на него, — ораторски размахивая руками, рассуждал адвокат, ничуть не стыдясь высказывать свое мнение по поводу сегодняшнего вопроса даже через столь большое количество времени с начала заседания. Недовольные участника суда с жалостью смотрели на то, как Адам пытается выкрутиться из всей этой заварухи, но, думаю, что если он продолжит в том же духе, пощады ему не будет — слушатели начнут выступать против. — Поэтому… — Мы уже слышали это, мистер Холл. Если у вас больше нет никаких доказательств невиновности подсудимого, то признайте, что он заслужил наказание, — жестко возразила я, и за данное высказывание получила парочку одобрительных кивков на радость моему агрессивно фыркающему оппоненту. Видимо, он еще не готов признать, что это первый суд в его жизни, который он позорненько мне проиграет. Почему позорно? Холл сам встал на защиту данной личности, причастной к убийству, поэтому это очевидно, что он будет беситься, ведь косяк-то его (от одной только мысли об этом, мое сердце бьется быстрее; я могу выиграть). — Позвольте мне предоставить бумаги и отчет из полиции, — уверенным тоном сказал адвокат и продемонстрировал судье стопку бумаг с далека. Все вновь закатили глаза, но, тем не менее, он получил одобрительный кивок, после чего направился в мою сторону. — В чем смысл, — выкрикнул кто-то из стороны присяжных, а далее я подхватила ноту: — Действительно. Мы были ознакомлены со всеми отчетами, мистер Холл, поэтому это опрометчиво с вашей стороны вновь тыкать нам в нос этими бумагами, — выпрямившись, добавила я и окинула скептичным взглядом своего раздраженного оппонента. Его черные глаза, цвет которых сейчас можно сравнить разве что с цветом ночи холодной зимой, пренебрежительно смотрели на меня, и я на автомате нахмурилась, как будто в ожидании чего-то неприятного. Вальяжной и такой «нахальной» походкой он подошел ближе, и я уже не на шутку насторожилась поведением эгоиста. Как ему так удается, даже находясь в таком положении, все равно вести себя настолько спокойно? Видя, как гримаса на моем лице постепенно меняется, он стал еще более надменным. — Ну что ж, прокурор, — грубоватым, но в этот раз более притягательным голосом проговорил оратор, встав напротив меня. — Вот вам доказательства… — Пф, ну давайте посмотрим, — прошипела я, взяв бумаги на изучение. Очевидно, что Адам прекрасно считывает мое состояние с выражения моего лица, так как он, подойдя поближе, положил свою руку мне на плечо, немного надавив. Я нервничаю — именно за это он удостоен чести носить титул «лучший в своем деле». Хотя, признаюсь, сейчас я ничего особенного не ожидала увидеть, но вот только один момент настораживает: почему Холл до сих пор стоит на своем? Пробежавшись по первому абзацу ничего, кроме как написанного вручную сочинения обвиняемого о том, как все, по его мнению, было, я больше не увидела. Далее шла информация, предоставленная правоохранительными органами, показания свидетелей, камеры и, наконец… — Это дело за мной, — наклонившись ко мне, прошептал Адам, обдавая горячим дыханием мою щеку так, чтобы его слова расслышала только я. Он хаотично ткнул пальцем на справку, которую я ранее, сколько бы раз не пересматривала все улики и документы, не видела. Справка от мед.экспертов — что-то новенькое. Откуда она? — Можно прерваться на 5 минут? В данный момент я не вижу конкретно приведенных аргументов в пользу обвиняемого, что заводит все дело в тупик, — уже немного жалобно произнесла я, стараясь не смотреть на насмешливую физиономию моего оппонента. Судья смотрел на меня осуждающе, и от этого взгляда мне становилось не по себе. Ненавижу, когда он так смотрит, как будто я виновница всех людских грехов, или же, как будто я его ужас как подвела. Ощущение, что его голос сейчас у меня в голове с презрением произносит: «Важно разговаривала и открыто убеждала всех в своей правоте, а к концу попросила перерыв и немного времени „на подумать“. Бестолочь!» Но, тем не менее, мою просьбу приняли, и мы прервались.

***

— Чертов начальник, да когда же его уже сожгут на костре инквизиции, — злобно бубнила я себе под нос, разглядывая стопку бумаг, которые вновь нужно просмотреть, дабы найти хоть какую-нибудь, хотя бы малейшую зацепку. Чувствую, что после суда мне еще влетит от босса за то, что не взяла всю это работу на дом и «должным образом не подготовилась». Бесит. Я когда-нибудь убью эту неблагодарную скотину, вечно глаголющую о гармонии и демократии, которые царят в его офисе, а на деле. Ему неизвестно, а может быть просто по барабану, сколько труда и лет я вложила, чтобы с нуля добраться до верхов! Да, убила бы, да уж больно руки марать жалко — я ведь прокурор и знаю чем подобное карается. Пожалуй, это самый долгий рабочий день в моей жизни, переполненный самыми разнообразными негативными эмоциями; дело идет под откос; Адам, кажется, опять выигрывает, судья бесится, так вдобавок к этому злосчастный лифт уже сто лет спускается с 7 этажа. Невыносимо ждать, тем более, в туалет хочется, а пешком, да еще и на каблуках, уже нет сил идти. — Ты хоть на кнопку нажать догадалась? — за спиной раздался мужской голос, до боли знакомый моим ушам — я повернула голову в его сторону и закатила глаза. Закон подлости продолжает убивать меня, ведь только вновь лицезреть этого человека, мне не хватало, чтобы окончательно испортить себе настроение. — Не смешно, — на выдохе ответила я, кинув презрительный взгляд на своего оппонента, с которым мне «посчастливилось» быть знакомой уже три года, и с которым я вновь встретилась на суде. Он лишь усмехнулся, а после того, как приметил его документы, тесно прижатые к моей груди, на его лице тут же появилась довольная улыбка. Такой же надменный индюк, как, впрочем, и всегда. — Ну-ну, — мой несаркастический ответ его явно не порадовал, ведь обычно наши диалоги куда более живые и цензурные — его это забавляет. Мистер Холл (но я предпочитаю называть его «козлина»), несмотря на то, что я уже бесчисленное количество раз тыкала в кнопку «вызова лифта», вновь нажал. — Ну что, лифт быстрее поехал? — на автомате отчеканила я и подленько заулыбалась неожиданно возникшему чувству «крутизны», хотя потом пожалела; адские огоньки зажглись в глазах рядом стоящего мужчины, и вновь я чувствую, как подкрадываются неприятности. — Забей. — Ну что, готова к очередному провалу, прокурор? Всегда знал, что у тебя руки из одного места растут, раз ты даже не удосужилась хорошенько покопаться в бумагах и найти эту справку, — якобы пошутил он, потешаясь над моим горем. — Это ты типа нарываешь? — с наигранной иронией спросила я, конечно же, не принимая слова адвоката близко к сердцу. Одно я знаю наверняка; если начну прислушиваться к его надменным фразочкам и излишним комментариям, так и норовящим сделать мне больно, то кончу в психбольнице. — Тебе напомнить, как на одном из судов ты не мог открыть свой собственный чемоданчик с документами, а? — попыталась выкрутиться я, приводя в довод какой-то один единственный раз, когда он был растерян. — Но открыл же, — пожав плечами, кратко оборвал он и поправил черную прядь волос, которая попала на лицо. — Победа с десятой попытки — не считается победой. На этой ноте дверцы долгожданного лифта отворились, и я с упоением вошла внутрь. Логично, что Адам сделал то же самое. — Ну, так что, как тебе «чувство провала»? — капал мне на мозг «обожаемый» собеседник, который сегодня был на удивление болтлив и жизнерадостен. — Тебя на диалог прорвало? — с искренним удивлением произнесла я, взглянув на брюнета. Тот фыркнул, якобы говоря: «Больше и слова не скажу», но через пару секунд монолог резко возобновился. — Почему все кнопки загорелись? — невозмутимо спросил Адам, недовольно взглянув на меня. — Что за взгляд? Я-то тут причем? — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Возможно, неполадки… И мои слова стали пророком; лифт резко загудел, зашатался, и, в конце концов, остановился. — Вот же черт, — теперь уже с ужасом протянула я, обронив папку с документами, и уже чуть ли не карабкаясь по ближайшей стене из-за неожиданно возникшей панической атаки. Мое сердце резко увеличило ритм, отчего я отчетливо почувствовала, как оно качает кровь. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Безусловно, за свои 30 лет я не раз застревала в лифте, но чтобы настолько было темно и все вокруг шаталось — это впервые. — Еще и свет мигает, восхитительно. — Подумаешь, лифт застрял. Не психуй, — «успокаивающе» сказал адвокат, уж слишком спокойный для подобной ситуации. Он что, каменный? Мне кажется, только я из стороны в сторону шатаюсь, буквально, хороводы вокруг вожу, а вот Адам, как столб по центру. — Фигли ты такой невозмутимый? А если мы застряли навечно? А что если у меня будет обезвоживание или я умру от голодной смерти? Это что. Это рай? — перед глазами стояли все самые дебильные поступки, которые я когда-либо свершала в своей жизни, и вот уже белый тоннель зовет меня, манит окунуться в свою лагуну белоснежного света. — Э-э-э-э-э, ты слишком грешна для этого мира. Это Ад, — даже тут козлина умудряется меня взбесить, развеяв все мои галлюцинации и вернув в реальность. Действительно, жизнь несправедлива. Она всегда была такой и по сей день будет. Когда тебе хуже всего, жди новых испытаний, которые не на шутку поиграют с твоими нервами, а если же ты рад, то жди удачу, которая в результате тоже пропадет из-за какого-нибудь небольшого недостатка в настроении. Как и сейчас. Мой № 1 в рейтинге «самые ненавистные люди» застрял вместе со мной в долбанном лифте «2*2» — чуть ли не впритык стоим. — Надо выкручиваться. Сейчас позвоню в служку, раз даже диспетчер не работает, — сказал Адам, предварительно вытащив свой телефон из внутреннего кармана строгого костюма. — Связь не ловит, прикинь? — Серьезно? И что теперь? — напряженно спросила я, жалобно смотря на брюнета. Он, пожав плечами, дал свой ответ: — Ждать, пока помогут. Мы находится в верховном суде, явно тут заметят, что лифт не работает. Я была растеряна. Первый раз, когда я попала в подобную ситуацию; застряла в лифте, мне было чуть больше одиннадцати лет. Как сейчас припоминаю, мама отправила меня за хлебушком, а в результате порог дома мне удалось перешагнуть только в 11:00, так как долго не могли открыть дверь ломом. Наревелась тогда я на пару лет вперед от притерпевшегося, но зато на всю жизнь запомнила, что в любой момент все может пойти под откос, и сегодня моя черная полоса еще продолжается. — Эм, чем займемся? — неожиданно оборвал нависшую тишину мой оппонент, переведя свой надменный взгляд на меня. — Я постою, а ты делай, что хочешь, — спокойно вздохнула я, скрестив руки на груди, но тут же пожалела о сказанном. Абсолютно спокойно сказав: «Окей», Адам начал расстегивать ремень на своих штанах. — Э-э-э? — Ну ты же сама сказала… У меня выдался тяжелый день — мне нужно расслабиться. — пожав плечами, он продолжил дело. Издевается он надо мной или в реальности эксгибиционист? В любом случае, если он просто хочет меня заставить еще больше трепетать, то у него это очень хорошо получается — меня уже трясет. — А по-другому нельзя? — возмутилась я. — В игрушку на телефоне поиграй, подумай о смысле жизни, но не вытворяй подобное… Блин. — Не, я так расслабляюсь, уж извини, ничего не поделаешь, — перед моими глазами предстали белые боксы от «Calvin Klein», а дальше я попросту отвернулась — приличная. — Ты идиот, в курсе? — воскликнула я и прикусила губу от бурных фантазий, возникших в моей грешной голове. Конечно, у каждой девушки в моем возрасте в голове бывало пару тройку эротических мыслишек о бурной страсти в необычных местах. Но, как одна из представительниц этих дам, я мечтаю, а вот когда парень, который еще и вдобавок не дурен на внешность, стоит сзади со спущенными трусами и самоудовлетворяется, вот тут-то я теряюсь. — Может не надо?  — У тебя есть идеи получше? — Есть.