Дёрнешься — убью

Если вы девушка, и вы хоть раз оставались наедине с малознакомым парнем, то вам скорее всего знакомо чувство неловкого молчания. Это когда вы уже успели обсудить общие темы, но ещё не успели найти новые, поэтому вы не знаете что бы ещё сказать и просто молча сидите. Далее ваше молчание затягивается, и вы понимаете что нужно хоть что-то сказать, ну хоть что-то, но вам уже до такой степени неловко, что вы не в силах разорвать тишину, поэтому вы продолжаете молчать, в тайне желая, чтобы ваш спутник прервал столь неловкий момент, а пока этого не произошло, вы пытаетесь куда-нибудь пристроить ваш взгляд и разумеется, вы никак не можете смотреть на вашего собеседника и ту часть помещения, на которой он находится. Собственно, я уже пару часов изучаю комнату по левую руку от меня. Первый час я тупо пялилась на доску передо мной, просматривая информацию и вспоминая новые детали, но, к сожалению, я не припомнила ничего стоящего, поэтому моя попытка завести разговор с треском провалилась. Стайлз даже написал все грамотно и аккуратно, так, что совсем не придраться. Ну просто жутко неловкое и абсолютно безвыходное положение. Стайлз сидел рядом со мной на диване, и кажется, он тоже чувствовал это напряжение, но поскольку Стайлз, как и я, не мог придумать тему для разговора, он лишь периодически шумно выдыхал, наполняя эту комнатушку хоть какими-то звуками. Так прошёл ещё один час. Мои ступни стали заметно холодеть и кафельный пол не казался, как раньше, средством спасительной прохлады, нет, теперь он скорее напоминал берега Северного Ледовитого океана. Да и вообще, в комнате сильно похолодало. То ли температура на улице понизилась, то ли адреналин в крови прекратил вырабатываться, то ли наше ледяное молчание заполонило все пространство. Конечно, симбиоз первых двух причин более вероятен, но сейчас, в данный момент, третий пункт мне не кажется чем-то нереальным. Я почти физически ощущаю наше ледяное молчание. Хотя, может все дело в том, что я, как и прежде, в нижнем белье. Да, знаете, это звучит вполне убедительно. Я могла бы перечислить вам ещё несколько причин, почему температура в помещении упала, но в этом нет абсолютно никакого смысла, ведь ясно одно: Как бы там ни было, я начинаю замерзать. Вдох — выдох. Может, вам раньше приходилось подолгу сидеть в холодных помещениях или долго гулять и вы сможете меня понять, но если нет, то я попробую описать свои ощущения. Тело медленно покрывается неприятными мурашками, мышцы сильно напряжены и постепенно от холода начинают деревенеть, ступни становятся очень чувствительными и кажется, будто они стоят не на полу, а на ледяных колючках, тело коченеет, а дыхание и пульс непроизвольно учащаются. Как видите, не самое приятное чувство из возможных. Чтобы хоть как-то согреться, я подтянула колени к груди. — Ли-и… Кхм-м… Лидия? — прохрипел Стайлз. Сама не знаю почему, но я ничего не ответила. Может, я разучилась говорить, а может, я стала ледышкой и мой язык примерз к нёбу. — Лидия, с тобой все в порядке? — Вновь спросил Стайлз, дотронувшись до меня рукой. — Боже, да ты совсем замёрзла! Стайлз тут же вскочил с дивана и заметался по комнате. Он сразу же рванул к стеллажу с коробками и буквально через мгновение, он извлёк из одной коробки оранжевый мохнатый плед. — На, скорей укутайся! — Стайлз протянул мне это лохматое нечто. — Хотя нет, погоди… — начал он, снимая с себя кофту. — Она немного испачкана слизью зомби, но большая часть на футболке, поэтому кофту можно носить. — Спасибо, — просипела я, вставая с дивана и надевая кофту. Стайлз инстинктивно отвернулся. Я столько времени провела рядом с ним в белье, а он смущается когда я надеваю и застегиваю на молнию кофту. И смех, и грех. Закутавшись в плед, я вернулась на место. Стайлз тоже занял исходное положение. Казалось, что тишина вот-вот поглотит нас вновь. — Тебе… Тебе наверное интересно, почему ты в нижнем белье… — Запинаясь, пролепетал Стайлз. Столь откровенные темы даются ему тяжело. Даже здесь, в подвале, при свете слабой лампочки, я вижу, что он покраснел. Я вижу, как он смущён. — Понимаешь, когда мы приехали на мотоцикле к дому, ты вырубилась. Ты вся пылала и я просто не знал, что делать. — И поэтому ты решил меня раздеть, да? — Да. То есть нет. То есть все было совсем не так! — Стайлз жутко нервничал, и смущался, и волновался. — У меня не было никаких лекарств, и я решил, что если я что-то не предприму, то ты просто не переживёшь эту ночь. Поэтому я раздел тебя и накрыл мокрой простыней, чтобы хоть немного сбить жар, понимаешь? — Я утвердительно кивнула и собиралась было поблагодарить его, но Стайлз пошёл в разнос. — Не волнуйся, я не смотрел. Нет-нет, не потому, что я не хотел и ты непривлекательна и некрасива, поверь, я очень хотел и ты даже очень привлекательна и красива… И ты симпатичная, но не в том смысле, что я хотел бы с тобой встречаться, нет, я конечно хотел бы, но я… я… — Стайлз уже совсем не контролировал себя и свой язык. Я взяла его за руку. — Я все поняла, ладно? Все хорошо, спасибо. — Руки Стайлза немного вспотели и чуть заметно тряслись. Сам же Стайлз выглядел очень смущенным и огорченным, словно щенок, который нашкодил. Мне стало его так жаль. — Иди, иди сюда… — Я раскрыла свой кокон из пледа, пуская в него Стайлза. — Сидеть ещё долго, а места под пледом хватит на двоих, да и теплее будет… — Стайлз придвинулся ближе ко мне, под плед. Я прижалась к нему плечом, он в ответ меня слегка приобнял. О-ох… Это именно то, что требовалось мне в этот момент. Стайлз такой тёплый и он… И он пахнет безопасностью… Положив голову ему на плечо, я еле слышно прошептала: «Спасибо» и позволила тишине вновь поглотить нас. Но это была уже совсем другая тишина.