Шесть минут.

Шесть минут. Триста шестьдесят секунд. Время, такое маленькое, такое ничтожное, такое незначительное. Ш-е-с-т-ь м-и-н-у-т. Всего лишь шесть минут, ничего необычного. Мы проживаем шесть минут двести сорок раз в сутки. Совершенно обыденное время. Шесть минут. Что вы можете сделать за шесть минут?.. Вы можете взломать автомат с едой, стащить себе пару пачек чипсов, конфет и поделиться этим (ну, и еще умением взламывать автомат) с двумя детьми. Вы можете прочесть статью на первой полосе молодежного журнала, побеситься по поводу нового парня Тэйлор Свифт — и забыть об этом, начав читать гороскоп на сегодня в этом же журнале. Вы можете облапошить парочку доверчивых клиентов, пришедших к вам на экскурсию (если вы, конечно, устраиваете экскурсии). Вы можете решить, купить футболку с пумой или с пантерой. Или нет, постойте, это слишком сложный вопрос для всего-то шести минут. Но вы можете хотя бы найти эти две футболки в отделе одежды, не так ли? Это уже кое-что. Окей, я перестрою вопрос. Что ужасно необратимого вы можете сделать за шесть минут?

***

Диппер напялил на себя маску Бэтмэна и посмотрел в зеркало, недовольно скривив губы. Он не был фанатом комиксов, масок, и уж тем более вечеринок, на которые нужно было приходить в масках, но что поделать — Венди взбрело в голову устроить именно такую. Диппер вздохнул. Бэтмэн никогда не был его любимым героем, а даже если бы это было так, то не в семнадцать же лет, ей-богу! Но это была единственная маска, которую Диппер откопал в «комнате для барахла, никак не соберусь выкинуть все оттуда к чертям собачьим». Готовить новую времени не было, а Мэйбл была так занята своей, что только отмахнулась, когда Диппер попросил ее о помощи. — Я всегда к твоим услугам, братец, — сказала она, взмахнув залитыми клеем руками, — но только не перед масочной вечеринкой, о нет. Диппер вообще не собирался на эту вечеринку. Ему особо нечего было надеть (в конце концов он остановился на клетчатой рубашке, галстуке-бабочке и джинсах), он не любил шумные сборища людей, не особо умел танцевать и «отрываться на всю катушку», как выражалась Мэйбл, которая могла веселиться по полной даже на простеньких вечеринках вроде тех, которые устраивала Венди, когда ее отец и братья уезжали на лесопилку на пару недель. Но приглашала Венди… Диппер не то чтобы все еще любил ее, просто… Старая дружба, понимаете. Да и прослыть синим чулком из-за острого языка Робби (да и Мэйбл бы не отставала с поддразниваниями все лето) Дипперу не хотелось. Так что он еще раз критически оглядел себя в зеркале, вздохнул с ощущением полной безнадежности ситуации и спустился вниз. — Я на вечеринку к Венди! — сказал он Стэну, который чинил лампочку у входа в Хижину. — Скажи этой засранке, что если она опять умыкнет у меня журнал, я вычту это из ее зарплаты! — крикнул вслед Стэн, и Диппер махнул рукой, показывая, что услышал. Мэйбл умчалась на вечеринку гораздо раньше Диппера, едва ли не с утра, потому что должна была еще помочь Венди в организации всякой мелочевки. Диппер же вышел из дома только сейчас, вечером. Летнее солнце уже клонилось к линии горизонта, и закат обещал быть очень красивым. Диппер не был особенно сентиментален, но иногда накатывало такое непонятное чувство… эстетики, что ли. Он тряхнул головой и поспешил по тропинке к дому Венди, насвистывая популярную мелодию себе под нос.

***

— Диппер, ты где так долго пропадал! — воскликнула Венди, отворяя перед ним дверь. — А как ты узнала, что это я? — громко пробурчал Диппер, стараясь перекричать музыку и неуверенно поправляя маску Бэтмэна. — Я ведь в маске… Венди расхохоталась и втащила его внутрь дома. — Ради Сайфера, Диппер, только ты приходишь на дискотеки в… галстуке-бабочке? О боже, — фыркнула она ему на ухо и быстро потащила через зал, минуя разодетую — кто во что горазд — молодежь. Диппер успел заметить маску Дракулы, маску из «Крика» и костюм какой-то розовой пони. «Мэйбл бы обзавидовалась», — хмыкнул он. В зале, что обычно служил гостиной, сейчас была убрана вся мебель, у большой грубой люстры повешен большой диско-шар, а в углу комнаты стояли огромные колонки и парень, который, очевидно, был диджеем. По разным углам комнаты были развешаны софиты, отбрасывающие на все фиолетовые, зеленые и розовые лучи, и Диппер подумал ненароком, что Венди таскает из Хижины Тайн не только журналы. Узнай об этом Стэн, Венди осталась бы без зарплаты на ближайшие года два, но… Диппер не успел додумать: музыка сильно мешала размышлять, да и девушка уже втащила его в небольшую комнату, дверь в которую Диппер в полумраке гостиной не заметил. Комнату, в которую они вошли, Диппер помнил: она принадлежала Венди. Здесь они частенько смотрели фильмы, а Мэйбл рассказывала, что девичники у Венди тоже просто потрясные. Сейчас в комнате Диппер увидел Робби, который скривил губы, увидев, что Венди держит Диппера за руку, двух незнакомых девушек в очках, которые были чем-то похожи друг на друга, и двух парней: полного и высокого. Их Диппер не знал. — Знакомься: Джейн, Сара, Алекс, Тим, — представила Венди всех, и девушки приветливо помахали Дипперу. Парни кивнули. — Робби ты знаешь, — тот кисло ухмыльнулся. — А вы что тут собрались? — спросил Диппер, подозревая почти наверняка какой-то подвох. Все обменялись хитрыми взглядами. — Там скучно, — хихикнула Джейн, указав на дверь. «Неужели», — саркастично подумал Диппер. — И мы решили поиграть в одну игру, — добавила Венди. — Называется «Шесть минут в раю», знаешь? Диппер покачал головой. Название явно не сулило ему ничего хорошего. Все переглянулись снова. — В чулан, — Венди махнула рукой на толстую дубовую дверь в противоположном конце комнаты, — заходит один человек, кто-нибудь в маске, и мы сами не знаем, кто это. Потом мы выбираем кого-нибудь из нас, и он тоже заходит в чулан, и тогда эти двое, — девочки хихикнули, — проводят там шесть райских минут. Можете делать там все, что хотите — но строго в течение шести минут, — Венди подмигнула Дипперу, ненавязчиво подоткнув его к двери чулана. — Эээ, — замялся Диппер, тщетно пытаясь выстоять против толпы подростков, которая начала наступать на него так, что ему пришлось отступать к чулану. — Почему я? — Считай это нашей милостью, — фыркнул Робби. Диппер уперся спиной в стену, прерывисто вздохнул и немного покраснел, когда Венди пальцем указала на дверь позади него. — Боже мой, — страдальчески протянул Диппер, берясь за ручку чулана, — там хоть девчонка? — Не знаю, под маской не видно, — ухмыльнулся Алекс. Робби за его спиной рассмеялся. Диппер вздохнул и шагнул в недра довольно глубокого чулана. Дверь за ним затворилась быстро и с негромким хлопком, возвестившим, что все пути назад отрезаны. — И помните: разговаривать нельзя! — донесся приглушенный голос по ту сторону двери. — У вас шесть минут, голубки! Диппер уселся на пол, вложив в это действие столько трагичности, сколько мог — и тут же вздрогнул, когда маленькая теплая рука пробежалась по его маске. Потом сбежала проворными пальчиками вниз по шее (Диппер пугливо вдохнул) и быстро расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Что-то зашуршало (наверное, оборочки девичьего платья), и у горла Диппера очутилось уже две руки, которые быстро обосновались на его плечах, скользнули выше и потянули его маску вверх. Губы, теплые, почти горячие, легко прикоснулись к губам Диппера. Он немного приоткрыл рот, и тут же маленький, верткий язык пробежался по его зубам, вызывая приятную дрожь, идущую от чужих, клубничных на вкус губ к самым кончикам его пальцев. Целовался Диппер с девушками мало, но нельзя сказать, что он не умел этого делать вовсе. Правда, сейчас, когда неизвестная чуть прикусила его губу, без слов намекая, что Дипперу стоит чуть больше приоткрыть рот, он вдруг осознал всю свою почти-неумелость — и тут же постарался компенсировать ее старанием. Он приоткрыл свой рот, немного неловко пошевелил своим языком и столкнулся им с ее, мокрым и горячим; она чуть наклонила голову, углубляя поцелуй, и снова прикусила его губу: не больно, но чувствительно. Дрожь прошла снова, и Диппер едва уловимо вздрогнул. Руки, куда девать которые во время поцелуя Диппер не имел не малейшего понятия раньше, сейчас будто сами пришли в движение и обвили стройную талию девушки, сидящей перед ним. Она прижалась к нему крепче, на мгновение, прерывая поцелуй, чтобы быстро вздохнуть, сдвинуть свои ладони куда-то в область его ключиц и, чуть задев его нос своим, снова прикоснуться к его губам. Бархатная темнота чулана оплетала их, заботливо окружая со всех сторон, будто теплым, махровым одеялом. Немного пахло шариками от моли и затхлостью, но Диппер этого не замечал; его чувства обострились и отключились одновременно. Он чувствовал, почти физически ощущал слабый приятный аромат от волос девушки, слышал звуки поцелуя и ее сбитое дыхание. Музыка, играющая в соседней комнате и бьющая до этого по ушам, будто пропала, и тихое перешептывание и смешки друзей за дверцей чулана волновали Диппера сейчас не более, чем, к примеру, развязка какого-нибудь сопливого сериала, что часто смотрела Мэйбл. Он почти видел чужие губы и шею, которые осыпал поцелуями, но, открывая глаза, оставался слеп, как тысяча кротов, и даже тонкая полоска света, проникающего из-за двери, не помогала его зрению. Поцелуй становился чувственнее, и Диппер чувствовал, что его сознание уплывает куда-то далеко (и, очевидно, надолго), потому что, будь он в здравом уме, позволил бы он своим рукам переместиться с талии чуть выше? И еще, еще чуть выше, чуть ослабляя при этом бретельки платья и нащупывая кружева бра? О, конечно нет. Диппер-в-сознании такого даже по вечерам в full HD не смотрел, нет-нет. Диппер-не-в-сознании позволил своим пальцам преодолеть тонкое кружево. «Ну, — пронеслась немного забавная мысль в стремительно отключающемся мозгу, — теперь я точно уверен, что это девчонка». А потом мысли пропали, уступив место инстинктам. Девушка слабо застонала Дипперу в губы, чуть отстраняясь, а он наклонился наугад к ее шее, покрывая ее цепочкой осторожных, почти невесомых поцелуев. Она вздрогнула, тихонько всхлипнула, зарываясь пальцами в его волосы, и он целовал, целовал ее шею, пока она внезапно не начала наклоняться и не потянула его на себя. Он уткнулся носом ей в плечо, теряя равновесие, рухнул прямо на нее. … оказалось, правда, что так даже удобнее. Удобнее сжимать ее небольшую грудь, удобнее целовать; она чуть выгибалась под ним, руками шаря у него где-то в области ключицы, задевая шею и кадык, а Диппер все целовал и целовал, прикусывая ее губы… — Эй, голубки, у вас осталось десять секунд! — крикнули за дверью, но сладкая, дурманящая пелена в голове Диппера была намного плотнее, чем тяжелая дверь чулана, и он не услышал. Они не услышали. А потом дверь распахнулась, и Диппер резко сел, щуря глаза от непривычного яркого света. Чувства вернулись, будто зависели от открытой двери чулана, будто кто-то с легкой руки щелкнул тумблером и поставил его в положение «вкл». Диппер потер глаза, восстанавливая ставшее почти непривычным зрение. — Так-так, я смотрю, вы неплохо повеселились! — раздался бодрый голос Венди. — Кто же эта счастливица, что заполучила Диппера Пайнса на целых… Задорный, чуть насмешливый голос Венди прервался, и вместо него Диппер услышал раздающиеся вокруг судорожные вздохи, и тут же — гнетущую тишину. Музыка из большой комнаты стала слышна ужасно громко, но все-таки ощущение мертвой тишины она не нарушила. «Чего они вылупились? — подумал Диппер, к которому почти вернулось нормальное зрение. — Неужели это все-таки был парень?..» Он посмотрел туда, где, по его мнению, должен был находиться тот, с кем он провел шесть минут в этом чулане — посмотрел и не поверил своим глазам. Перед ним, полулежа, полусидя, придерживая свалившееся с плеч платье, сидела Мэйбл. Диппер очень хотел ошибиться. Хотел, чтобы глаза его обманывали. Хотел, чтобы все закричали «Ха, розыгрыш, купился!» и перестали молчать. Хотел, чтобы все это оказалось дурным, навеянным подростковыми гормонами сном. Хотел отчаянно, почти безнадежно, чтобы девушка, сидящая перед ним, оказалась не его сестрой. И все-таки это была она. Ее милая короткая стрижка, каштановые кудряшки, обрамлявшие пухлые щечки, ее золотистая тату на ключице, ее маленькая родинка над верхней губой. Ее желтый лифчик, с кружевами и кошачьими мордочками — Диппер помнил, как она хвасталась им сразу после покупки. Ее карие глаза, сейчас виновато опущенные, и длинные густые ресницы, неумело подкрашенные тушью и дрожащие. В тишине, непробиваемой даже громким клубняком, доносившимся из динамиков в другой комнате, Мэйбл всхлипнула, подобрала подол вырвиглазно-розового платья и, споткнувшись у порога, выбежала из комнаты. Дверь захлопнулась с оглушительным звуком, и тишина вновь стала всеобъемлющей. Диппер с трудом оторвал взгляд от противоположной стены чулана и уставился на Венди. — Почему, — хриплые интонации едва напоминали обычный голос Диппера, — почему вы не сказали мне?.. Какого хрена, вашу мать?! — Чувак, мы… — Венди чуть попятилась и спиной уперлась в Робби, — мы не знали, мы… Мы не думали… Мы… — Вы не думали, — тупо повторил Диппер. — Вы не думали, ну разумеется. Он тяжело поднялся на ватных ногах, но потом увидел в углу чулана нечто блестящее, и наклонился за ним. Маска. Это была карнавальная маска. Вся в стразах, стикерах и с одним дурашливым огромным пластиковым глазом посередине. Диппер потряс маску, и зрачок в глазу противно зазвенел. — Неужели, — медленно произнёс Диппер, — вы думали, что кто-то, кроме моей сестры, пришел бы на праздник в таком. Сунув маску во внутренний карман пиджака, Диппер сделал шаг из чулана. Ребята расступились перед ним, глядя как на прокаженного, но ему было плевать. Пара нетвердых шагов к двери, потом музыка ударила ему по ушам, кто-то хлопнул по плечу, кто-то крикнул что-то вслед, но он не обратил внимания и, почти не замечая этого, вышел из дома Венди на свежий воздух.