Шесть минут.

Когда Диппер возвращается домой в начале сентября, приходится снять со стены напротив своей кровати плакаты, фотографии и гирлянду из разноцветных лампочек – записка на его прикроватной тумбочке гласит, чтобы он оставил все у двери, которая ведет в комнату на первом этаже. Раньше это была спальня для гостей, а теперь там… Диппер не знает, что там – Мэйбл держит комнату закрытой. Когда он подходит к новому жилищу сестры, там быстро приглушается музыка. - Мэйбс, я принес твои плакаты. Ох, открой. Я ведь знаю, что ты там. Мэйбс?.. Но дверь остается вызывающе закрытой, и Дипперу не остается ничего другого, кроме как со вздохом положить стопку цветных бумажек на пол и вернуться в свою комнату. Такую одинокую, пустую и темную – Диппер никогда не замечал, что гирлянда Мэйбл дает так много света. В шуме листопада, а потом в колючем зимнем ветре пропадают общие завтраки (с обязательным подсыпанием соли друг другу в чай), просмотры боевиков ночи напролет, мелкие ссоры из-за чтения Диппером книг по ночам (никто больше не отбирает у него фонарик, заявляя, что с таким чтением у Диппера глаза вытекут через пару-тройку лет) и нежный, клубничный запах духов и блеска для губ. Иногда Диппер чувствует его в душе или на кухне, и сам направляется к комнатке, где клубникой пахнет больше всего – и останавливается, услышав, как резко приглушили радио. Родители удивляются всем этим вещам, да не слишком; дети взрослеют, и давно пора было расселить их по разным комнатам. Родители не понимают, что дело – не в разных комнатах. Дело в том, что Диппер каждый вечер ложится спать, забывая о книгах и фонарике, и вспоминает. Вспоминает, как уехала Мэйбл – быстро и бесповоротно. Диппер поймал ее на первом этаже Хижины, когда она прощалась со Стэнами – и напросился проводить ее, зная, что перед дядями она не откажется. Она посмотрела на него с болью в карих глазах, покрепче сжала в руках мягкую игрушку и судорожно кивнула. - Я не хотела, чтобы ты провожал меня, - сказала она, не глядя на Диппера, когда они вышли из Хижины. - Я знаю. Она вскочила в автобус, с трудом втянув за собой чемодан, и уселась в самый конец автобуса – только бы Диппер не вошел следом. Он не стал; лишь смотрел на ее профиль в заплеванном окне автобуса, стараясь запомнить его до мельчайших подробностей; и все останавливал свой взгляд на ее губах. - Оставайся! – выкрикнул он, а потом добавил чуть тише: - Я люблю тебя, Мэйбл. Автобус, который увез Мэйбл, пропал из поля зрения несколько часов назад. Да, вот в чем дело – Диппер опоздал. Ему не хватило времени. И теперь ничего не вернешь, понимает он. Мэйбл не хочет видеть его, а разговаривать – о, даже заикнуться страшно. Пустая, избавленная от плакатов стена слепо таращится на Диппера, пока он тщетно пытается заснуть. Где-то внизу негромко играет музыка, знакомая Дипперу с детства – и он наконец засыпает, проваливаясь в мир, полный солнца, счастья и Мэйбл.

***

Солнце бессовестно проникает сквозь неплотно задвинутые шторы, и Диппер резко садится на своей постели. Остатки кошмарного сна все еще цепляются за Диппера склизкими холодными пальцами, но он трясет головой и оглядывается: он сидит на кровати в комнатке, пропахшей сосновой смолой – ошибки быть не может, он на чердаке Хижины Тайн. Приз за догадливость красуется напротив – розовая с блестками маска лежит в изголовье кровати Мэйбл. Мэйбл! Диппер вскакивает на ноги, тратит секунду, чтобы подхватить маску, и выскакивает из комнаты. Быстро спускается по лестнице, точно зная – в этот раз он не опоздает. Когда Диппер видит перед собой только пустую кухню, все у него внутри замирает; впрочем, во внутреннем дворике Хижины он замечает прадядей и подбегает к ним, задыхаясь. - Мэйбл?.. – выдыхает он. - Только что заявила, что уезжает домой по жутко неотложным делам, - отвечает Форд, рассеяно почесывая макушку. - Слушай, парень, - начинает Стэн, - не хочешь объяснить нам, какого, мать его за ногу, черта тут творится? Твоя сестра срывается с места ни с того ни с сего, и ты мчишься догонять ее, и все эта дурацкая вечеринка у Венди… Форд кладет руку на плечо брата, и тот замолкает на полуслове. - Я… - Диппер молчит тоже. - Ты объяснишь нам позже, не так ли? – подсказывает Форд, и Диппер быстро и благодарно кивает. У него совсем, совсем нет времени. Возможно, он объяснит все позже, когда вернется сюда с Мэйбл. Или, - Диппер морщится – без нее. Об этом, впрочем, пока лучше не думать. В любом случае, сейчас ему нужно просто мчаться к автобусной остановке – а прадяди подождут. - А, да ну их к Сайферовой бабушке! – ругается Стэн. – Гормоны играют. Как помиритесь – возвращайтесь. Пошли, Форд. Диппер уже не слушает Стэна: хотя последние слова того очень уж близки к правде, если сказать откровенно. Но Дипперу плевать; Диппер несется по лесной тропинке, надеясь, что не опоздает. Деревья нехотя расступаются перед ним, в отместку за нарушенный покой царапая руки, лицо и норовя порвать рубашку; Диппер не обращает внимания на досадные мелочи, крепче сжимает в руке карнавальную маску и вылетает, наконец, на обочину: условная остановка старого красного автобуса с сухой надписью "Калифорния" на лобовом стекле. Сердце пропускает удар. Мэйбл стоит у автобуса, опустив голову, и не видит брата, в руках она все еще сжимает игрушку, бессильно опираясь на чемодан. Сесть в автобус – значит поставить точку. Мэйбл медлит, ждет чего-то и сама не знает, чего. Диппер делает несколько шагов к ней, и тогда она поднимает голову. Мгновение просто смотрит ему в глаза. - Я не хотела, чтобы ты провожал меня, - честно признается она. - Я знаю, - честно отвечает Диппер и становится совсем близко к ней. – Так… уезжаешь? Мэйбл переводит взгляд на автобус. - Да. Скажи Стэнам, пусть не волнуются. Я наплела им чуши, а ты сделай так, чтобы они поверили – ты это можешь, я верю… - Мэйбл снова смотрит на Диппера и говорит, всеми силами стараясь изобразить уверенность: - Так будет лучше, Диппер. Для нас обоих. Забывшись, она касается его щеки пальцами, нежно проводя по колючей щетине, улыбается и тут же спохватывается: нельзя, нельзя! Автобус, жирная красная точка, мозолит ей глаза. Мэйбл хватает игрушку двумя руками, чтобы больше не дотронуться до Диппера, и делает шаг к автобусу. Так они стоят пару мгновений: внезапно повзрослевшие дети с игрушками в руках: потрепанной плюшевой и блестящей розовой. - Ну, прощай, Дип-Дипперсон. - Мэйбл, постой! – Диппер хватает ее за рукав свитера и притягивает к себе. – Черт возьми, куда ты торопишься! Тебе совершенно незачем уезжать. Мэйбл выгибает бровь и произносит дрожащим голосом: - Вот как? Диппер кивает. - Послушай. Я… Мне приснился сон. Я увидел нашу с тобой комнату – без твоих плакатов, без наших общих фотографий и твоей гирлянды – ты помнишь ее, она горит только зелеными лампочками: ведь никто из твоих парней, да и я тоже, не смогли ее починить. Представил, что будет с моими глазами, если ты не будешь запрещать мне читать по ночам. Представил, что никто не будет печь мне печенье с предсказаниями каждые выходные. Словом, я просто не могу представить, чем занять то время, которое мы проводили вместе, Мэйбс. Я не могу представить свою жизнь без тебя, черт подери. Мэйбл освобождает свою руку и старается утереть ей слезы, бегущие по щекам. - И ты… и ты… - она запинается и рвано вдыхает, - и ты понял это только из-за какого-то сна?.. - Я понял это, потому что люблю тебя, дуреха! – беспомощно восклицает Диппер и неловко улыбается, когда Мэйбл смеется сквозь слезы. – И хватит уже реветь, я сейчас сам заплачу! Но Мэйбл не может остановиться. Счастье, большое, как воздушный шар, стремительно раздувается внутри нее, давит на ребра и прошибает слезы, - горькие и сладкие одновременно, и Мэйбл уже закрывается обеими руками, рыдая в голос. - Конечно, я понимаю, что все сложно и… и нас могут не принять, но в конце концов, платонических отношений никто не отменял, верно? Будем предохраняться, если уж до такого дойдет. Зато будем вместе, Мэйбл, не переживай, мы обязательно… - слышит Мэйбл рассуждения Диппера, любящего продумывать все наперед, и вдруг придумывает прекрасный способ, способный наверняка прервать его занудства. - Ох, глупый, замолчи уже, - сипит она, утирая слезы, и кидается в его объятья, попутно приникая своими губами к его. Сейчас, несмотря на неразбериху в голове, она понимает, как идеально их губы подходят друг к другу, словно мозаика, складываясь в единую картинку. Диппер сцеловывает слезы с ее губ, а она не может перестать улыбаться, даже целуя его. Не то что бы все теперь будет прекрасно, нет. Не то что бы все обрадуются, узнав, что Диппер и Мэйбл теперь… вместе. Не то что бы все проблемы исчезли, но Мэйбл понимает: они с Диппером действительно вместе. И пусть кого-то когда-то это совсем не обрадует, но она сама конкретно сейчас безумно счастлива. - Извините, вы поедете или как? – доносится из автобуса, и близнецы, вспомнив о существовании водителя, смотрят друг на друга и начинают смеяться: истерично, громко и абсолютно невежливо. Автобус обидчиво захлопывает двери и на прощание обдает Диппера и Мэйбл вонючим выхлопом; Диппер кашляет, подхватывает чемодан Мэйбл и поворачивается к сестре. Она тоже кашляет, но, заметив, что он смотрит на нее, улыбается и протягивает ему руку. - Ну что, готова к неизведанному? - спрашивает Диппер. - Неа, - улыбается Мэйбл. - Сделаем это.

***

Шесть минут, думает Диппер. За шесть минут можно взять Мэйбл за руку, аккуратно стереть слезы с ее глаз и нежно поцеловать в уголок губ – а потом вести ее в Хижину Тайн по тенистой тропинке леса. Шесть минут, думает Диппер. За шесть минут можно мысленно посмеяться выражениям лиц прадядей, и расхохотаться в голос от Стэнового: "Э, Мэйбл, девочка, нельзя так менять свои решения! Это… невежливо! И вообще, я твою кровать уже в подвал вынес. Заносить будете сами, и хватит уже смеяться, чертовы дети!", а потом крепко обнять и его, и Форда, которые вообще-то очень рады, что Мэйбл остается. Шесть минут, думает Диппер. За шесть минут можно взять Мэйбл за руку перед Венди, Робби и еще парой тех ребят, что были в комнате с чуланом. Можно чуть приобнять Мэйбл и сухо кивнуть на вопрос Робби: "Вы что теперь… вместе?". Можно испугаться взглядов, полных омерзения, но потом свободно вздохнуть от улыбки Венди и ее чувствительных тычков под ребра всем остальным. "Ну, это дело ваше. Мы не растреплем". Можно чуть сильнее сжать руку Мэйбл, благодарно кивнуть Венди и улыбнуться счастливой улыбкой. Шесть минут, думает Диппер. Строилась ли Вселенная за шесть дней? Диппер уверен, что нет. Можно разрушить старый, привычный и уютный мир к чертям, и начать создавать новый, непривычный, необжитый, управившись за какие-то шесть минут. Конечно, это сложно. Но не невозможно. Диппер расправляет плечи и крепче сжимает руку Мэйбл. Строить новый мир сложно, никто и не спорит. И все-таки он уверен, что они смогут – ведь, видит Сайфер, у него есть Мэйбл, у нее есть Диппер, и времени у них обоих в запасе чуть-чуть больше, чем шесть минут.