Шесть минут.

Дверь чуть скрипит, и Диппер закрывает глаза, притворяясь спящим. Не то чтобы вошедший мог этому поверить: Диппер ведь даже не разделся, не снял ботинки, и на груди у него лежит злосчастная розовая маска, переливаясь даже в темноте. И все-таки он прикрыл глаза, надеясь сойти за спящего. И, войди в комнату прадяди, он бы их обманул. Но Мэйбл посмотрела на него, улыбнулась почему-то (ну какой же он глупый!) и сразу поняла, что Диппер совсем не спит. Впрочем, пусть притворяется, так ей будет даже легче. Мэйбл подошла к шкафу, аккуратно, стараясь не шуметь, вытянула с верхней полки свой чемодан, заклеенный стикерами и изрисованный люминесцентной яркой краской. Желтые, зеленые и розовые разводы все еще светились, но под слоем пыли были почти совсем не заметны; Мэйбл провела рукой по чемодану и, не сдержавшись, громко чихнула. Диппер не открыл глаз. Мэйбл вытерла нос и с чемоданом в правой руке подошла к постели брата. Чуть наклонилась и с улыбкой подхватила свою розовую маску, вытащив ее из крепкой хватки брата. Диппер открыл глаза и посмотрел на сестру: маленькую, с красными глазами, улыбающуюся в темноте их комнаты. - Красивая маска получилась, правда? – спросила Мэйбл, не глядя на Диппера, а потом перевела взгляд на него: - Я знала, что ты не спишь. Диппер молчал, не зная, что сказать. Окей, и правда, что сказать, если поцеловался с собственной сестрой, тебе понравилось, а сейчас твоя сестра стоит над тобой и улыбается?.. - Мэйбл… - начал было Диппер, но пока он раздумывал, что именно скажет, девушка уже отошла от его постели и кинула чемодан на свою кровать, поворачиваясь лицом к нему. Диппер резко садится. - Зачем тебе чемодан? - Хочу спрятаться в нем, - глупо шутит Мэйбл и на секунду оборачивается к Дипперу: - Я уезжаю, глупышка Дип-Дипперсон. Уезжает. Мэйбл уезжает. Мысль гнездится где-то на осколках сознания, занятого мыслями а-ля "Поцеловалсвоюсеструипонравилосьбольноймудак", разрастается и занимает всю голову, заставляя ту неприятно пульсировать. Мэйбл уезжает. Но ведь она только пришла, и она так нужна ему! Паника прокатывается от головы к ногам неприятным, пугающим импульсом, и Диппер вскакивает с кровати, подходя к Мэйбл сзади. - И куда ты собралась? – шепотом злится Диппер. – Куда ты поедешь, Мэйбл? Родители не ждут нас еще, как минимум, месяц! - Мне все равно, Диппер, - негромко, но не шепотом отвечает Мэйбл, скидывая в чемодан все свои платья из прикроватного шкафа. – Я не смогу здесь остаться, понимаешь? Не смогу. Диппер ловит ее посреди комнаты, с кучей свитеров в руках, и хватает за запястье. - Объясни ты по-человечески, почему ты хочешь уехать! – просит он. – То есть… я понимаю, что случилось, но… Мы ведь сможем это… забыть? Пережить? Вместе, да? Как всегда, Мэйбл! Мэйбл смотрит на него очень долгим, очень тяжелым взглядом, и бросает свитера на пол. К черту. - Я. Не. Хочу. Забывать, - цедит она, четко произнося каждое слово. Диппер смотрит непонимающе. - Диппер, я люблю тебя, - поразительно, как легко расставаться со страшными секретами. – Люблю не как брата, а как парня, понимаешь? И это я сейчас тебе не с бухты-барахты заявляю; я уже год хожу и мечтаю, как бы ты и я… - Мэйбл кашляет, но продолжает, глядя Дипперу прямо в глаза: - Неважно. Сегодня ты поцеловал меня, и я… Я не хотела, чтобы так случилось, но это не потому, что я такая вот святая и непорочная. Ты, Диппер Пайнс, теперь будешь об этом всю жизнь вспоминать, и тебя это убьет, мол, как это ты мог тронуть свою сестру. А меня это убьет, потому что ты больше никогда меня так не тронешь, - Мэйбл невесело усмехается, четко произносит слова. – Потому-то нам и нужно расстаться, Дип-Дипперсон. Чтобы мы не мучились. Чтобы ты нашел себе прекрасную, - голос Мэйбл начинает дрожать, она подносит руку к щеке Диппера, но тут же убирает, спохватившись, - девушку. Жену. И чтобы я не мозолила тебе глаза, милый братец. Улыбка Мэйбл, печальная и искренняя, режет сердце острым скальпелем, снимает верхний слой души, кромсает его в никчемные лоскутки, и все это, разумеется, без анестезии. Будет ли легче, если Диппер заплачет? Он не знает. Пока он раздумывает, переваривая слова и тщетно стараясь принять их, Мэйбл мягко освобождается от его хватки, поднимает с пола свитера и комком пихает их в чемодан. Лицо ее кривится, когда она отворачивается от брата, но лишь на секунду: сейчас ей нужно быть сильной. Сейчас нужно не плакать, и сделать вид, что она уверена в себе. Что она не жалеет. Что она не сомневается. Что ей легко.Такова ее туманная идея, что прояснилась окончательно тогда, когда она ступила на чердак Хижины Тайн. - Мэйбл… - шепчет Диппер за ее спиной хрипло, подходит ближе. – Мэйбл, я… Останься, прошу тебя. Пожалуйста. Хотя бы на один день. Я… Я смогу решить, что чувствую к тебе. Негромкие слова, сказанные в тишине прохладной ночи – и весь план Мэйбл покрывается мелкими трещинками соблазна. Она резко оборачивается, оказываясь лицом к лицу с Диппером. - Что ты сказал? – теперь шепчет и она, быстро, с придыханием, как больная лихорадкой. – Что значит – решить? У тебя есть сомнения? Диппер медленно кивает. - Там, в чулане… Я никогда и ни с кем такого не чувствовал, - о, как же это похоже на эмоции ее самой! – когда я вернулся в Хижину, да и пока шел до нее, я только и думал: "Черт, я целовал свою сестру, я трогал ее, и… мне нравилось это", - Мэйбл перестает дышать, отмечая про себя, что сердце бьется, как безумное, выстукивая невозможный танец где-то в районе желудка. – Да, Мэй, мне это нравилось, и не потому, что мне так доставила девушка. Мне доставила именно ты. Но я… - Диппер запнулся. - Но ты… - подхватила Мэйбл. - Но я не знаю, просто ли это мое желание… страсть к тебе или что-то… большее. - Что-то, ради чего мне стоит остаться, - заключила Мэйбл и вновь хотела отвернуться к чемодану. Диппер молниеносно вскинул голову и схватил Мэйбл за плечо, разворачивая к себе. Кажется, слишком резко. - Пожалуйста, - прошептал он с горячностью, - пожалуйста, Мэйбс, останься. Я смогу решить все завтра. Я обещаю тебе. Не заставляй меня делать это сейчас, в чертовой спешке. Я не могу сделать ошибку, не имею права. Мы не имеем права, Мэйбл. Мэйбл изучающе посмотрела ему в глаза. Такие обычные, карие, в обрамлении пушистых черных ресниц: точная копия ее собственных. И сейчас в них плескался точно такой же страх, такой же адреналин, и такая же… боль? Нерешительность? Да, определенно. Мэйбл прикусила губу и медленно покачала головой. - Не могу, Диппер. Останься я сейчас, кто знает… Страсть может возобладать над настоящими чувствами, сам понимаешь. И тогда ты запутаешься совсем. И тогда мы разрушим все окончательно. - Я разрушу, - протянул Диппер, сглотнул – и чуть наклонился к губам сестры. Она потянулась к нему в ответ. Это было совсем не то, что в чулане, ну конечно. Это был горький поцелуй, грубый и чересчур соленый. Они будто тонули, и единственным шансом не сгинуть в штормящем море была только возможность крепко уцепиться друг за друга – и одних объятий было явно мало. Мэйбл отметила как-то мимоходом, что по щеке ее бежит слеза. Досадно, что она не смогла сдержать ее. Теперь нужно будет быстро отвернуться, так, чтобы Диппер не заметил, потом… А, к дьяволу. Мэйбл вцепилась в руки Диппера, а он неловко обнял ее в ответ, и когда она прервала поцелуй, скоро отстраняясь, он быстро достал губами до ее шеи. Мэйбл вывернулась, быстро уставилась в чемодан и мимолетным движением руки стерла слезинку. А потом беззвучно заплакала, предоставив Дипперу неловко поглаживать ее по трясущимся плечам. Скоро, впрочем, она успокоилась. Или не скоро – она не знала наверняка, потому что когда тебе семнадцать, ты второй раз за сутки целуешься с братом и понимаешь, что щебечущие за окном птички отсчитывают часы до вашего расставания, скорее всего, навсегда, не так-то просто следить за ходом времени. Хоть бы за слезами своими уследить – и губами, которым отчаянно хочется еще раз поцеловать Диппера. Разочек. Один. Последний. Наверное. И все-таки Мэйбл успокоилась. Провела рукой по мокрым щекам, шмыгнула носом. - Ну, теперь точно не брат и сестра, да? – зачем-то сказала в плечо обнимающего ее Диппера. - Угу. - Ты не решил? – спросила она, отстраняясь на расстояние вытянутой руки и внимательно глядя ему в лицо, чуть наклонив голову. - Ты знаешь, я не могу сейчас, Мэйбл. - Знаю, - от этого знания разрывалось сердце, и Мэйбл не могла сказать, чье больше: ее или Диппера. – Тогда… Тогда нам нужно поспать. Я уеду утром, на первом автобусе, и уже светает. Они легли каждый в свою постель, нераздетые, неуспокоенные. Мэйбл сразу закрыла глаза и отвернулась к стене, прижимая к груди потрепанную детскую игрушку и стараясь забыться. Диппер лежал на спине, смотрел в светлеющий постепенно потолок и думал: шесть минут. Всего лишь шесть минут могут полностью поменять жизнь человека, перевернуть ее с ног на голову, перепутать все основы, сбить привычные распорядки, оставив все в такой жуткой неразберихе собственных мыслей и слез, что своих не узнаешь. Шесть минут, думал Диппер. Интересно, сколько времени понадобится на то, чтобы разбудить неспящую Мэйбл и уговорить ее остаться? Сколько нужно времени, чтобы крепко обнять ее, поцеловать тысячу раз, снова обнять и лечь рядом с ней, смеясь какой-нибудь глупости, смеясь, потому что все наладится, потому что душа запоет? Сколько нужно времени, чтобы просто встать с кровати, дойти до нее, тронуть за плечо и сказать, что… Шесть минут, думал Диппер. О, этого времени хватит с лихвой. И все-таки он не встал со своей кровати. Шесть минут, думал Диппер. Когда рассвело так, что стало больно слезящимся глазам, Диппер закрыл их – и провалился в глубокий сон.