Солнечный свет сквозь пальцы

Врата Рая открываются и льют свой золотой свет на всякого благодетеля и благородную, самоотверженную душу. Людей ждёт покой и умиротворение, ведь больше никто не сделает им больно. Но самые чистые и сильные души попадают в орден Стражей. Только тем, кто боролся с несправедливостью и пороками общества предназначено стать ангелами — вершителями судеб и охранниками баланса. Без всемирной борьбы света и тьмы мир окунётся в хаос. Ангелы следят за каждым человеком и отбирают только лучших. Одним из немногих, кому предназначено стать Стражем, был Ёнгук. Он внимал каждой фразе их командора, который с таким запалом говорил речь, что все новобранцы тут же воспылали счастьем и готовностью ринуться в бой. — Сначала они все такие. — Ты снова бухтишь? — Т-ш-ш, смотри, как Грегор засветился. Поди сейчас лопнет от собственной важности. — Мд-а, а ведь новичков со столетиями всё меньше и меньше. Неужели Люцифер победит? — Не бойся, Чоноп, этого никогда не случится. *** В первый месяц Ёнгук с остальными новобранцами проходили жёсткое обучение и подготовку к будущим битвам с армией Ада. Искусство летать было одним из основных после рукопашного боя и владения оружием. Овладевать своими белоснежными с золотым отблеском крыльями их учил Страж, не похожий на всех остальных. Он не обладал фигурой Аполлона, лицо обрамляли отросшие до плеч пепельные волосы, а его взгляд был печальным и быстрым. У мощных крыльев были серые перья и отливали они... фиолетовой болью. У него была только одна страсть — полёт. Чжунхон мог летать целый день, маневрируя меж облаков и камнем кидаясь вниз, парить и просто расслабляться. Лишь летая он будто бы оживал. Говорят, что его держат на небесах лишь потому, что он выигрывает все битвы уже больше тысячи лет. *** — Почему он опять там сидит? — Ёнгук смотрит в большое окно и показывает на одинокую фигуру вдалеке, что каждый вечер сидит на краю облака до глубокой ночи, изредка разминая свои крылья и глядя вниз. — Видимо, грустит по прошлой жизни, как и многие здесь. Стой, Ёнгук, ты куда? — мужчину окликнули несколько раз, но тот, не замечая ничего, вышел сначала из столовой, а после и вовсе покинул казарму. Ёнгук уже привык к тяжести своих крыльев, но они всё ещё иногда невольно взмахивают, выдавая эмоции хозяина. — Тебе стоит поработать над самоконтролем, новобранец, — оповещает Чжунхон, даже не смотря в его сторону. — Я заметил, как Вы сидите здесь каждый вечер. Вы не против, если я присоединюсь? — Вежливо спрашивает Ёнгук, и, дождавшись кивка, присаживается рядом, свешивая ноги вниз. Легкий свежий ветерок ласкает кожу, и Ёнгук расправляет в блаженстве крылья, чувствуя поток каждым перышком. — Давай на «ты»? Не люблю формальности.— Чжунхон оглядел своего ученика. Они были полными противоположностями: Страж был бесконечно бледным, а новобранец словно сиял бронзовой кожей; глаза будущего воина горели огнём, в то время как глаза Чжунхона казались пустыми и потухшими. Ёнгук, как и большинство корейцев, имел тёмные волосы, сбритые по бокам. В нём проглядывалась внутренняя сила и мощь. Все новенькие были слишком вдохновлены своей задачей и многого не замечали. Они не понимали отчаянье Чжунхона как и то, что ангелы не идеальны. Не помнили имена тех, кого любили, кого защищали и о ком молились. Воспоминания о своей земной жизни ты должен заслужить. После Посвящения в Стражи, воины могут сделать себе магические метки и навсегда изменить цвет волос. Но что-то подсказывало, что этот парень не станет делать ничего. Он будет мыслить грандиозно, как и внизу. — Ты грустишь по земной жизни? — после недолгого созерцания неба спросил Ёнгук. — Да, и в то же время нет. Я жил почти полторы тысячи лет назад, и не хочу туда возвращаться... слишком много дворцовых интриг. Да и тут всё не так, как кажется на первый взгляд. — Ты выглядишь иначе остальных Стражей. Хотя уверен, ты слышал это примерно столько же, сколько тебе лет, — усмехнулся новобранец и сложил крылья. — Если тут долго сидеть, то становится прохладно. — Правда? Я давно перестал что-то чувствовать. — Чжунхон откинул назад руки и посмотрел на своего соседа. — Ёнгук, верно? — У тебя восхитительная память, — будущий Страж слегка расширил глаза, поражаясь тому, что его учителю достаточно одного упоминания имени, чтобы запомнить солдата. — Нет, на самом деле нет. Просто ты до боли напоминаешь мне одного человека. Наверное, самого лучшего человека за всю мою чертову земную жизнь. — Чжунхон быстро отвёл взгляд, смотря куда-то вдаль. — Знаешь... я не хотел эти крылья. Да, я умею летать и учить этому других, но.... — Страж расправил свои крылья, как бы убеждаясь, что они всё ещё у него за спиной. На бледном лице скользнула тень улыбки, или так показалось только Ёнгуку? Казалось, что крылья — это единственное, чего ради Чжунхон существует. — Видишь? — тихо говорит тот. — Они не белоснежны. Так бывает только тогда, когда ты не полностью чист. Если настанет тот момент, когда они полностью почернеют, тебя свергнут. Поэтому береги свою душу и крылья. Это единственное, что теперь у тебя есть. — Чжунхон медленно встал и, плотно прижав крылья, камнем полетел вниз. И Ёнгук, подумав лишь доли секунд, ринулся за ним, ведь как ему показалось, где-то в середине его левого крыла почернела пара перьев. Влюбляться на небесах — грех. Но что мешает им сходить по ночам на землю?