Всё ещё мой

…гребаный идол То была жаркая ночь. Несмотря на ветер, дувший со стороны моря, воздух был горячим. Но это не остановило собравшихся. Полная луна только будоражила кровь, пробуждая внутреннего зверя. Их было несколько десятков. Голоса сливались с шумом моря, тени скользили по песку так ловко, усиливая таинственность тёмных силуэтов. — Тащите охапку веток и разжигайте костёр! Хозяин скоро появится, — прохрипел старческий голос. Остальные засуетились. На месте появилась аккуратно сложённая горка сухих веток, кто-то принёс большие плоские камни, чтобы укрепить конструкцию. Вспыхнуло пламя, освещая лицо старого тролля-шамана. Его вычурное одеяние и украшения свидетельствовали о том, что он принадлежал к касте Фиолетовых. В выцветших глазах читалась мудрость и преданность своему делу. Колдун был самым почитаемым у Поработиаторов, после вожака, конечно же. Подготовка шла полным ходом. Несмотря на то, что для таких оргий место уже было предопределено традицией, с каждым разом его старательно улучшали. В этот раз не требовалось возводить трон — каменное изваяние осталось еще с прошлого раза и имело вид, достойный Его Высочества. В лунном свете отшлифованные камни, ставшие единым целым, могли бы заменить зеркало. Перед ним расположился такой же гладкий алтарь. Пламя под напором ветра вспыхнуло сильнее. Время ночного таинства все близилось. Вуду-шаман тем временем варил отвар — Кровавую династию Полнолуния. В трясущихся руках оказалась горсть сухих лепестков синего лотоса, придававшего терпкость. Те беспрекословно отправились в след остальным ингредиентам. — Терразис, — почтительно обратился молодой тролль, — жертву вот-вот приведут. Могу ли я… — Тихо, Мальёс. — спокойно ответил старик, распознав новичка в этом скопище соплеменников. — Всему свое время. Не трясись так. Наш Принц не такой страшный, как тебе кажется. — Н-нет, я вовсе не боюсь Его. — Мальёс начал оправдываться, но понимал, что уже поздно прятать самое видное — страх — в темный угол. — Тебе выпала огромная честь. Присутствие на таких обрядах дорогого стоит. У каждой касты оно свое, но такое великолепие — только у представителей Фиолетовой крови. Будь смелым, мальчик мой. Убивать и приносить жертву — разные вещи. Со временем, ты меня поймешь, когда займешь место Вуду-шамана. Юный тролль только сглотнул скопившийся ком в горле, но остался подле своего учителя и продолжил помогать ему. Остальные все еще кружили, будто хищные птицы, расстилая дорожки к трону и возводя тотемы. Место приобретало более ужасающий вид. Загорались факелы, завершались последние приготовления, становилось людно. Собирались простые жители, чтобы посмотреть грандиозное зрелище. Народное празднование — самый лучший способ отвлечься от рутины. Каждый стоял, затаив дыхание, потому что даже любой вздох, разорвавший тишину, станет поводом злых взглядов со стороны соплеменников. Группа троллей в черных плащах до пола с натянутыми капюшонами зашагала по мягкому ковру, и создавалось впечатление, что она возникла из ниоткуда. У каждого за собой на спине был музыкальный инструмент: барабаны, духовые, струнные разных размеров и форм. Они стали живой изгородью между простыми смертными и ритуальным алтарем. Удобно расположившись, музыканты начали наигрывать довольно легкую мелодию, которая сливалась в унисон с шумом прибоя и шорохом листьев. Тролли, вслушиваясь в эту гармоническую гамму, начали раскачиваться, напоминая огромную штормовую волну. Сия причуда никак не являлась частью ритуала, просто сама музыка и атмосфера способствовали полному единению с окружающей средой. Маленькие, в отличие от взрослых, не смогли контролировать свой порыв — они, подобно насекомым, повалили к священному огню с разных уголков живого кольца. Образуя хоровод, юные тролли пустились в пляс. Кто-то даже старательно пытался подпевать. За ними уже подоспела прекрасная половина касты, трепеща своими яркими юбками из разных лоскутов ткани или тонкими платками. Спустя некоторое время около сотни Фиолетовых танцевала около огня, менее смелые и прочие только горланили традиционную песню, хлопая в такт музыке. Народное гуляние только началось. Празднование Равноденствия Морской и Альтернианской Луны* всегда проходили красочно, с небывалым великолепием. Терразис на этот счет сказал чистую правду. Разноцветные огни, искусно вырезанные тотемы и просто факелы, украшенные черепами зверей или троллей, дурманящая Кровавая династия Полнолуния, которую давали даже личинкам, невиданные танцы и чарующая музыка в купе с душной ночью, морским воздухом и полной луной. Когда выглянувшая луна достигла зенита, умолкли духовые и струнные инструменты, а бой барабанов стал торжественнее. Тролли снова ушли за кольцо музыкантов, обращая свой взор в сторону приближающихся четырех слуг. Они несли на своих плечах паланкин вождя. Этот момент, который джаггало ждали с огромным трепетом — появление Принца. Довольно многие с его приходом старались забыть предшественника, Великого Высококровного, как страшный сон. И всякий раз появление Его Высочества воспринимался как пришествие Ангела Двойной Смерти. Шаман подошел к паланкину, чтобы поприветствовать главу касты, и замер в ожидании. Покой черных гипюровых штор нарушила бледная рука, убирая ткань с пути, тем самым открывая проход. Из необычной конструкции вышел высокий и утонченный молодой тролль, в черном обтянутом костюме скелета с невероятно красивой мантией из настоящего бархата темного цвета. Последний аксессуар был украшен пышным воротником из длинной черной гривы невиданного зверя. Она переливалась в свете костра и луны, вызывая у многих зависть и восхищение. — Принц Курлоз, — с почтением прошептал Терразис, кланяясь троллю. — Терразис, друг мой. Здравствуй, — Курлоз склонился перед мудрым стариком и опекуном. Шаман не только помог в восстановлении клана, после гибели Высшекровки, но и стал ларцом самых сокровенных тайн дома Макар. Он же смог объяснить остальным джаггало все произошедшие изменения: начиная с возвращения Гамзии и внезапной немотой Курлоза, заканчивая смертью их отца. Сейчас, спустя практически две вариации, многие уже привыкли слышать речь своего вождя в собственной голове. Это был мягкий, бархатистый, но уверенный баритон. По крайне мере, так описывали его Фиолетовые. Принц ступил на ковер, оглядывая всех собравшихся в столь жаркую ночь, и медленно зашагал в сторону трона. Каждый мог разглядеть аккуратно наложенный грим на молодом лице в форме скелета, блестящие шелковые нити на губах, всмотреться в тяжелый взгляд и найти за этой преградой невероятную мудрость и холодный расчет. Дойдя до трона, Курлоз развернулся лицом к троллям и развел руки в стороны. — Братья и сестры, — спокойно и с уважением заговорил он, — я искренне рад тому, что мы сегодня вновь собрались здесь, на побережье Поработиаторов. Наши встречи в полном составе случаются благодаря давним традициям, что вызывает у меня восхищение. Ведь они позволяют мне быть ближе к вам, и наоборот — вам быть ближе ко мне. Мы видимся и в будние дни, когда встречаемся в магазинах, офисах, гуляем в клубах или парках. Но. Мне отрадно осознавать, что прогресс не отменил ни нашу религию, ни наших ритуалов. Они позволяют нам стать ближе, сплотиться. Я хочу, чтобы вы сегодня все повеселились от души, отчистились от грехов своих и предались забвению. А завтра проснулись новыми троллями. Настолько обновленными, что, даже подойдя к зеркалу, не узнаете себя самого. Публика восхищенно начала ликовать, а вождь дал незаметный знак рукой музыкантам. Толпа возликовала, ощущая себя в безопасности рядом с таким главой. Но никто не бежал навстречу священному огню, чтобы петь песни и плясать. Ведь, согласно тем же традициям, еще не был совершен ряд ритуалов. И тролли снова замерли в ожидании. Настал черед Терразиса произносить пламенную речь и проводить главный обряд Равноденствия Морской и Альтернианской Луны. Старик подошел к алтарю. Теперь поверх обычной одежды на нем был одет балахон из кожи лусуса, который его когда-то вырастил, а вместо посоха в руке был заточенный нож из драгоценного металла, походившего на платину. Маленькие тролли с неподдельным интересом наблюдали за происходящим. — Братья и сестры, сыновья и дочери, — голос Вуду-шамана не соответствовал телу: громкий, как у глашатая и столь же властный, что у Гранда, — нынешняя ночь — самая прекрасная из всех. Я говорю это из вариации в вариацию. Но сегодня она действительно особенная. Ангел двойной смерти пожелал себе жертву высокого сорта и проявил милосердие, указав нам на нее. После этих слов двое в тех же черных шелковых плащах притянули за веревки ободранного тролля. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда окружавшие Фиолетовые охнули. Форма рогов, одеяние и запекшаяся кровь говорили о том, что юный тролль был представителем высокой касты, но ниже джаггало. — Детя Индиго, оставленный своими собратьями. — продолжил Терразис после того, как стихла волна очередного выплеска междометий. — Из-за своей физической слабости. Они едва не убили его, но мы поможем этой душе вознестись к Ангелу. Дитя, у тебя есть последние слова или желание? Но тролль только решительно зашагал к алтарю. Стоявшие за ним слуги хотели предпринять попытку остановить его, но старик только сделал жест рукой, и они остались на месте. Судя по всему, агнец расставил для себя все точки над i. Курлоз же внимательно наблюдал за происходящим: ему никогда не доводилось видеть Заххака на подобный ритуалах и тем более такого готового к смерти. Чего же желал этот юнец? Смерти? Освобождения? Макара даже поднялся с трона — до того заинтересованность возобладала над разумом, что грех было бы не узнать. — Будь так любезен, индиговая жертва, удовлетвори мое любопытство. Исполни каприз вождя. Почему ты добровольно согласился на это? Что привело тебя к алтарю Луны Козерога? Жертва заметно встрепенулась, когда услышала голос в своей голове. Она явно была не готова к тому, что Принц окажется таким любознательным. Глаза забегали. Видимо, не понимая, как следует в таком случае отвечать: вслух или.? От неожиданности оказывается можно забыть не только о том, как дышать, но и что ты не владеешь Смеховуду. — Они не увидели во мне полезный инструмент, не поняли моего предназначения. Поэтому я нашел его сам. Служить тебе — большая радость, Высшекровка. Голос дрожал, выдержка сыграла свою роль. Вот оно, главное достоинство касты Индиго — сила и выдержка. Основа их доктрины. Если можно было так говорить. Воцарилась тишина, но даже сейчас джаггало выражали немое восхищение смельчаку, что взошел на алтарь. Курлоз остался более, чем доволен. Терразис вновь оказался прав, сегодня особенная ночь. Шаман передал нож своему преемнику, Мальёсу. Внутри у юного колдуна все сжалось: он понимал, какая честь была оказала, и все же страх — вещь временами неукротимая. Мудрый вождь заметил это, решив помочь. Смеховуду — искусство и сильнейшее оружие в руках опытного тролля, оно позволило проникнуть в самые потаенные уголки души, увидеть ее беспокойство и растоптать все сомнения. — Не нужно бояться, Мальёс. Он — агнец, чистая душа, которая обязательно будет с Ангелом Двойной смерти. Страдалец. Смотри на его увечия — семья обращалась с ним не так ласково, как Терразис с тобой. Так освободи же дитя Индиго! Закончи его муки. — Я… — прошептал с перепуганный юнец, — я не знаю, как. — Знаешь. Ты неоднократно видел, как раскрываются души с легкой руки твоего наставника. Отбрось все сомнения. Действуй. И какая-то неведомая сила потянула к трупу, словно магнит. Да, теперь послушник точно знал, что нужно делать. Раскрыть душу, все верно. Вот платина без труда разрезает плоть грудной клетки. Жертва не дергается, но на лбу ее выступили капельки пота. Из неглубокой раны потекла кровь, которую старик тут же собрал в чашу, когда струя достигла края алтаря. Малёс пальцем собрал темно-синюю кровь и поднес к губам. Незнакомый запах, а вкус? Он оказался терпким, как Кровавая династия Полнолуния. Только без пряностей. Далее тролль вонзил нож глубоко в грудь Индигокровного, дочерчивая на коже символ Y, тем самым раскрывая душу. Он не представлял, как просто это все делать. Какая-то нелепая боязнь захватила его. И зачем? Этот ритуал стал самым чарующим для него. Наконец-то представилась возможность избавиться от всего гнетущего освободить то, что сидело внутри все это время. Публика заворожено наблюдала за изменениями Мальёса, сидевший на троне Макара довольно улыбался. Юный Вуду-шаман к этому моменту уже запустил руку в тело агнца, что практически испустило дух. Но еще не все. Необходимо было освободить душу. И она оказалась в руках тролля. Незабываемое и прекрасное чувство, когда в руке находится пульсирующая душа, волосок жизни, сердце. По традиции его требовалось аккуратно удалить и предать Кровавой династии Полнолуния. Однако… Мальёс вырвал главный орган жизни из тела несчастного. Он смотрел на сокровище безумными глазами и не смог устоять перед искушением: откусил от внутренности кусочек. Все замерли, за исключением того же Принца. Уж ему-то было известно, какого зверя сдерживал в себе этот интересный юнец. Празднование приравнивалось к освобождению не только убитых жертв, но и собственного я. Немного опомнившись, Фиолетовый передал своему учителю суть жизни каждого живого существа. Внутри чувствовалась гармония и свобода. Зверь был удовлетворен. Ритуал завершен. Кажется, все встало на свои места. Даже Терразис остался доволен и теперь поднес своему ученику ту самую чашу, но уже с знаменитым напитком, принесший облегчение. — Принц, моя душа и тело в вашем распоряжении. — Наивысшей благодарностью во все времена дарителю свободы является владение спасенного. Тот лишь кивнул головой. Они еще сочтутся, непременно. Общее безумие сближает, а ученик всегда превосходит учителя. Уж кому, как ни Курлозу Макаре было об этом известно. Тишину никто не осмелился нарушать, поскольку по мимо жертвоприношения свершился другой обряд — таинство Шамана, в котором требовалось съесть сердце касты Индиго, подразумевающий выявление подлинности выбранного преемника нынешнего колдуна. Настоящий вуду-шаман будет охвачен лютым безумием и сможет не только съесть сердце, но и вырвать его из груди дитя семейства Заххак без омерзения и сомнений. Однако время его проведения выпадает на осень — самую сильную пору расцвета искусства Смеховуду. Если же таинство случалось раньше положенного срока, то это воспринимался как знак Ангела Двойной Смерти. И именно это обстоятельство заставило Терразиса не только добавить завершающий ингредиент в Кровавую династию Полнолуния, но и подать чашу полноценного напитка. По традиции первым должен выполнить глава касты, за исключением особых случаев. Такой случай можно было смело назвать знамением. — Друзья, мы стали свидетелями не только жертвоприношения Морю и Луне, но и Таинства шаманов, что обычно сокрыто от глаз простых троллей. Согласно приданию, мой преемник обязан испить чашу Кровавой династии Полнолуния и получить титул. Мальёс, прошу тебя. — Юный тролль будто по команде залпом влил в себя сладковатое вино и возвратил кубок учителю. — Отныне ты — Мальёс Мудрый Безумец. Мудрый, потому что устоял перед искушением сердца и закончил обряд. Фиолетовые вновь стали единой волной: они радостно загалдели и начали рукоплескать будущему колдуну. К шуму волн и листьев добавилась музыка, которая полилась по сигналу Принца. Народ радостно пустился в пляс. Немой наблюдал за этой сценой с плохо скрываемой улыбкой. Ему так хотелось сбросить с себя мантию, корону, неудобную одежду, что сковывала в движениях ради того, чтобы предаться общему веселью. Все потом, уговаривал себя Курлоз. Сейчас следовало сохранить лицо. Развлечение не ограничилось музыкантами, маленькими шалостамя Терразиса и его пророчествами. На сцене появилась новая фигура. Она так же, как и его предшественники, возник из мрака в плаще. Публика замолчала, а Макара заинтриговано поддался вперед. Что-то явно должно было случиться, что-то очень интересное. Из разреза вынырнули длинные, тонкие руки в золотых украшениях. Они захлопали в определенном ритме, а шелк затрепыхался от тело движений. Барабанщики начали отбивать заданную им партию. Тогда незнакомец начал медленно двигаться вокруг костра в непонятном танце, вырисовывая руками узоры в воздухе. Золото отражало на себе блеск огня, и это сочетание черного шелка с драгоценным металлом выглядело очень завораживающим. Когда к барабанам присоединились остальные инструменты, танцор замер перед Макарой и снял с себя плащ. Пред ним предстал высокий худощавый тролль, одетый в шаровары и платком на бедре с золотыми цепочками. На тонких запястьях красовались черные браслеты, за которыми был закреплен платок с монетками. Все вместе это великолепие напоминало ожившую статую. Восхищение — вот что ловил на себе взгляды этот прекрасный незнакомец. Его телодвижения заставляли соотечественников охать и ахать: так плавно и красиво двигались руки, живот и спина необычайно красиво прогибались (многие думали, что танцор — рептилия), заманчиво звенели цепочки на привлекательных бедрах. Глаза этой фигуры смотрели только на Курлоза, который сидел с приоткрытым ртом, не ощущая боли. Пластика поражала воображение, дерзость движений знакомо туманила разум и так сладко было от тягучей неги в паху. Просто невероятно. Если бы не люди, то вождь непременно накинулся бы на тролля. Музыка достигала кульминации, плясун уже кружил вокруг костра, не обделяя вниманием никого. Вернувшись к трону — Принц заметил улыбку на губах этого соблазнителя — танцор ловким движением в танце подобрал плащ, обернулся в него и… Ткань упала на горячий песок, оставляя всех в растрепанных чувствах. Макара подорвался с престола, пройдя вперед, но убедившись, что незнакомца нигде нет, вернулся на место. Он остался в растрепанных чувствах. Оставшаяся ночь прошла без приключений и колдовства. Тролли пили, гуляли, веселились. Котел с Кровавой династией Полнолуния стоял на остывших углях. Терразис гадал по звездам и рунам, показывал девушкам как читать знаки природы и варить зелья. Курлоз выслушал всех, кто хотел поговорит с ним лично, рассказал детям несколько легенд и просто развлекся от души. Отдых он в последнее время редко мог себе позволить. Но его не покидал танцор, что произвел такой фурор на праздновании. Когда начало светать, вождь остался в полном одиночестве. Угли от костра еще стыли, слуги, под руководством Мальёса, отправились на кладбище, чтобы предать тело агнца земле. Ковры и чан вместе с Вуду-шаманом, музыкантами и остальными слугами несколько минут назад отправились по домам. Остались только окровавленный алтарь, предрассветные сумерки и задумчивый Принц. Точнее, ожидающий. Однако своего он дождался. Услышав шорох за спиной, Курлоз расслабился. — Наконец-то. Думал, ты не покажешься. — Простите, Ваше Высочество. Мне казалось, что Вам было хорошо, и решил не вмешиваться в столь счастливую ночь. Из-за трона выскользнул тот самый танцор. Он встал перед своим господином и отпустил шутовской поклон, надменно улыбаясь. — Странствия по Альтернии ни чуть тебя не изменили, брат мой. Все такой же саркастичный и горделивый. А на публике шут-шутом. — Извини, разъебучий братец, что не оправдал твоих ожиданий. Зато вернулся так скоро, как смог. Разве тебя это не радует? Насколько я помню, мое внезапное путешествие по миру, после убийства отца, огорошило тебя довольно сильно. — Ты же знаешь, что радует. Две вариации — достаточный срок, чтобы по тебе соскучиться, Гамзии. Объясни мне, почему я не удивлен, что ты решил сообщить о своем возвращении именно таким способом? На это Гамзии только рассмеялся и похлопал. Они оба знали, еще до расставания, что все будет так: встреча, слова, жесты. Негласно, но на то эти двое и были братьями — не только чувствовали друг друга, но и любили с той же силой. Курлоз улыбался, глядя на то, как его младший брат сгибается пополам от смеха. — Твою мать, Курл. Ты же помнишь, что до встречи с тобой, я работал в клубе у Кронуса.** И потом, мне нравится создавать эффектный антураж. Ваши удивленные лица — нечто невероятное. Даже Терра пришел в глубочайший шок, а то совсем помешался на этом сосунке. — Погоди, ты хочешь сказать…— на этом моменте уже начал смеяться старший Макара. Его звонкий и громкий смех отдавался в голове танцора. Но отсмеявшись, продолжил. — Ох, братик. Ты всегда любил внимание. Не разделяю твоей позиции с таким охуенным энтузиазмом. Только понимаешь, Таинство шаманов случалось с моей легкой руки. А ты просто позавидовал, что все смотрели на него и я, в том числе. Ко всему прочему, еще и приревновал меня к Мальёсу. Узнаю своего гребаного братца. Давно так Принц не веселился. Эмоции захлестывали. Он правда скучал по этому засранцу, каким бы тот ни был. В присутствии Гамзии жизнь наполнялась красками и легкостью. А двухвариационное отсутствие привязало к работе главу Фиолетовых настолько, что тот не мог даже выбраться к Кронусу. Теперь-то можно вздохнуть спокойно. И не только вздохнуть. Курлоз следил за тем, как на него смотрит младший брат: надменно, но с проскальзывающей теплотой. Конечно, последнему удалось затуманить разум настолько, что ничего другого в голову не лезло. Танцор подошел к трону и оперся о его подлокотники, ему хотелось всем своим видом показать, что все еще раздражен фактом наличия Мальёса. Однако не был готов к такому развитию событий: вождь приподнялся и чмокнул грозного Фиолетового в губы. Нити мешали по-настоящему поцеловать братца и показать, как сильно скучал Принц. Младший Макара не растерялся и достал из кармана маленькие ножнички. Аккуратно разрезал нити и скользнул языком в запретный рот. Так сладко и терпко могло быть только от долгожданного поцелуя. Никак иначе. Не удержавшись, тролль потянул к себе сидевшего. Тот только поднялся, чувствуя, как холодная рука обхватывает талию, расстегивая кожаный жилет и забираясь под водолазку. Пальцы нащупали позвоночник — слабое место Курлоза — легкое прикосновение по длине оставил след мурашек на коже. Это было видно, потому что тело содрогнулось. — Нам срочно нужно домой, блядский братец. — Прохрипел Гамзии. — Стояк жутко мешал мне жить все это время. И, собственно, продолжает. — К черту дом, алтарь… — О-хо-хо, добрые Фиолетовые. Вы посмотрите, как низко готов пасть ваш Принц ради жесткого секса с собственным братом. Даже священное место не жалко. Снова фирменная усмешка. Черт побери этого клоуна. Знает, как дразнить. Но если он с порога делает такие заявления, то сдерживаться не так уж и просто. Танцор подхватил на руки своего любовника. Алтарь все еще был в темно-синей крови, однако кого это заботило? Уложив немого на импровизированное ложе, Гамзии довольно оглядел тело, которое предстояло избавить от одежды. Прошло меньше двух минут прежде, чем пара предстал в негляже утреннему небу. Но вождь… Растрепанный, возбужденный и на своей мантии с отцовскими волосами. Такой красивый и желанный. Как долго они продержатся? Или, правильнее сказать, сколько раз им потребуется, чтобы насытиться собой? Важно ли это, когда они снова сливаются в поцелуе? Голова кружится, внизу начинает жутко зудеть. Верхний джаггало оставляет засосы на шее, царапает грудь, кусает соски и возвращается обратно. Дразнит, сволочь. Свободная рука гладила по волосам, цеплялась за них, откидывая голову, чтобы облизать шею или рога. Кажется, Курлоза уже накрыл оргазм, пока над ним так издевались. Прелюдия иногда жарче любого соития. Даже не требуется опускаться ниже живота, чтобы довести до исступления изголодавшееся тело. Однако Гамзии не думал останавливаться на достигнутом. Он слез с алтаря, притянув братца ближе к себе, и опустился на колени. В этот момент, лежащего тролля будто ударило током, заставляя выгнуться дугой — горячий язык коснулся лона, смещаясь на орган. — Га-ам!.. Все теперь точно было в тумане. Остались только разряды тока и невероятное забытое ощущение внизу живота. Тем временем, клоун только продолжал ласкать языком тентакль, введя в промежность изогнутый палец. Его жертва металась на алтаре, пачкаясь в крови. Стенания доставляли удовольствие не только глазам, но и ушам — Принц не скупился на громкие стоны, ведь рядом никого не было. Однако больше в стороне Гамзии оставаться не мог, ведь у самого в паху тоже ужасно ныло. Чужой орган плотно обхватывал собственный, вторгаясь в лоно. Двое сливались в одно под шум листьев и первые лучи солнца. Рычание и стоны заглушал морской прибой. Иногда они перебивались короткими, но страстными поцелуями. Так невыносимо хорошо. Сильнее. Глубже. Больше. Остановиться сейчас — значит умереть. Только. От чего? Две вариации пошли на пользу обоим. Заиграл тот необычный огонь страсти, что разгорелся с самой первой их встречи. — Г. Га… Гамзии. Я…ах!.. Курлоз не смог договорить, потому что его накрыла долгожданная волна оргазма. Тело свело приятной судорогой. Любовника хватило еще на несколько движений, но конец такого бешенного секса всегда один. Гамзии навалился на мима, крепко обнимая последнего. — З-знаешь, я… Я не насытился. — Н… На... До... До... Домой. Быстро. Четверть часа спустя все повторилось, уже в восставанне. В разных позах, ролях и местах. В перерывах клоун рассказывал свои впечатления от поездки, проходили просто разговоры по душам, делался так же перерыв на душ. Где-то к часам семи утра братья окончательно угомонились. Старший Макара тихо сопел на плече у младшего. Тот только гладил мима по волосам. Сон пока не приходил к нему, но не любоваться на такое просто невозможно. — Ты все еще мой гребаный идол, брат. — И губы коснулись потрепанной макушки. Они еще поспорят, кто чей идол и какой. Но это уже потом. Когда-нибудь.