Office Antics / Офисные выходки

Для Лухана первые шесть часов рабочего дня были самыми продуктивными. Он должен приходить ровно в 9, но на деле ближе только к 9:30 Лухан, зевая, открывает входную дверь, небрежно кивает Тао, и направляется к своему столу, по пути бросая приглушенные приветствия остальным. Он плюхается на стул, положив голову на столешницу, слепо шаря по своей сумке для ноутбука, прежде чем открывает свой компьютер и подключает его к монитору. Он тратит еще 15 минут на разогрев, проверяя свою рабочую почту и голосовые сообщения, но как только часы показывают 9:45, он уже борется с работой с пушками наперевес. Даже в плохой день он устроит две встречи, сделает три звонка, смоделирует и напишет хороший кусок данных, о, и даже оставит время для ставки или двух. В хороший день, он будет лентяйничать вместе с Чондэ. В прекрасный день он будет подкалывать Минсока, а фантастический день — займется Кенсу. Он должен быть свободен уже в 3 часа дня, но чаще все заканчивается тем, что ближе к 4:30, симфония не пробивной — сделано начнется с небрежным стуком двери об стену, звон одного из огромной связки ключа, и низкое протяжное привычное приветствие: «Фто делаешь, Тао?» Когда Лухан услышит приглушенное шарканье по направлению к общему шкафу, он поставит последнюю точку на слайде, который создавал, с грустью поглядев на него, обдумывая, когда именно он подписался быть на полставки няней. Он выныривает из транса, когда слышит стук упавшего на пол рюкзака, лязг ключей, вальяжно заброшенных на рабочий стол, и скрип офисного кресла от появившегося веса. И с легким чувством страха Лухан небрежно добавит вопрос на повестку дня, докатится до отсека Сехуна и, придерживая край монитора, приклеит стикер, разравнивая большим пальцем верхнюю часть, чтобы избавиться от складки. — Фто это? — Сехун бросает быстрый взгляд на список из двух пунктов и тыкает на стикер. — Здесь всего два задания для меня. А технически — одно. — Да, позволь мне пояснить. Первое — ввод данных для тестирования безопасности Тао, — Лухан указывает на первый пункт. — Он ввел числа сегодня утром, так что ты можешь найти данные по сети. — Хорошо, сколько точек ввода? — Около двух тысяч, так что это займет некоторое время. — Круто. Я выбираю второе, так что можешь пропустить все это. — Ахахах, но это ключ! Смотри, хитрость в том, что все сводится ко второму пункту. Если ты будешь следовать ему, то задача будет выполнена, — Лухан хватает ярко-желтый фломастер и обводит все одной линией. — Номер два на повестке дня… Барабанную дробь, пожалуйста. Сехун закатывает глаза и начинает барабанить по столу. — Номер два, «Ты не встал». Сехун вскидывает руки, а его лицо все еще лишено каких-либо эмоций. — Повторяй за мной: «Не.» — Не, — повторяет Сехун. -… -… Лухан видит Криса, заворачивающего за угол, и подталкивает Сехуна: — Громче. -… Крис заходит в этот момент и смотрит на свой ноутбук. Он одаривает Сехуна странным взглядом. Лухан хихикает, и Сехун выглядит сбитым с толку. — Встал. — Встал, — заканчивает Сехун. — Хороший песик, кто у нас хороший песик, — Лухан неаккуратно взъерошивает волосы Сехуна, прежде чем грубо хлопнуть его по спине. — Теперь лучше займись своими делами. — Хорошо, — Сехун разворачивается обратно к своему компьютеру, поправляя волосы привычным движением пальцев, и сразу же открывает Facebook. — Ээ, — косится Лухан. — Я все еще здесь, по крайне мере, попытайся скрыть это. Кроме того, крайний срок сдачи — 9 часов, так что у тебя есть 5 часов на работу. Давай посмотрим… чтобы закончить вовремя, тебе нужно работать со скорость около 400 точек в час или 6 в минуту. — Я знаю, — Сехун начинает переходить по ссылкам. — Этим займусь во вторую очередь. — Хорошо, раз ты знаешь, — Лухан наклоняется вперед. — Что делаешь? — Ничего. — Он отвечает за рубашки на приветствие, — Чонин высовывает голову над ширмой и швыряет лист на стол Сехуна. — Так что он, вероятно, делает заказы. И забери свое чертово домашнее задание, Сехун, ты снова оставил его на столе. — А, вы двое же ходите в одну и ту же старшую школу, — Лухан кивает Чонину. Затем он слегка тычет в Сехуна рядом с его подмышкой. — Почему этот парень отвечает за них? Сехун вздрагивает от тычка Лухана, и усмешка расползается по лицу последнего, когда он снова тычет в него. — Кто-то боится щекотки. — О, он не сказал тебе? — Чонин смотрит на Лухана, щекоткой нападающего на Сехуна. — Он был выбран секретарем студенческого совета прошлой весной. — Этот парень? — недоверчиво спрашивает Лухан, когда уворачивается от руки Сехуна и тычет его с другой стороны. — Хочешь сказать, что он популярен? — ХАхаХА, остановись, — хрипит Сехун, отчаянно пытаясь отогнать Лухана прочь, но тот лишь запускает свои пальцы с другой стороны. — Ну, вроде как, — Чонин кладет голову на руки. — Я имею в виду, что он победил на безальтернативной основе. Но думаю, что он тоже популярен. — Эй, звучит неубедительно, — Лухан наносит последний удар, прежде чем Сехун откидывается слишком далеко и падает со стула, приземляясь на спину. — О, ты в порядке? — Вроде да, — Сехун шатко поднимается, а затем указывает на Чонина. — Хотя я не так популярен, как этот парень. — Эй, заткнись. — Да, господин президент. — Что происходит? — Лухан смотрит на Сехуна и Чонина. — Его имени не было в избирательной бюллетени, но все-таки он получил более 50 процентов голосов за пост президента через дополнительное поле, — хихикает Сехун. Лухан приподнимает брови: — Я на самом деле впечатлен. — Это просто потому, что выборы ничего не дают, — Чонин потирает лоб. — В обоих кандидатах в прошлом году не было ничего особенного. Как всегда. — И тогда мы — наша группа друзей — начала эту шутку с «вечным лидером», — смеется Сехун. — Потому что его имя похоже на Ким Чен Ира и Ким Чен Ына.** — Так, они создали группу по фальшивой президентской кампании в Facebook и прифотошопили мое лицо к Ким Чен Ыну… — Нет, это было лицо Ким Чен Ира — Ким Чен Ын был слишком велик. — Хорошо, как скажешь, Ким Чен Ира, и поставили северокорейский флаг на заставку… — И лозунги на нем вроде «Товарищи, голосуйте за Ким Чонина для мирной и процветающей нации». — И «Дорогой лидер хочет, чтобы вы голосовали за него», — вздыхает Чонин. — В первый же день в нее вступили 178 человек, — усмехается Сехун. — Мы даже не рассылали приглашения. Это было здорово. — Но потом это вышло из-под контроля, — бормочет Чонин. — Люди в школе, которые даже не знают меня, начали это лайкать. — Сколько же туда вступило народу до конца выборов? — спрашивает Лухан. — Думаю, 1132? — хмурится Сехун и смотрит вверх на Чонина. — Не смотри на меня. Я никогда не проверял. Но я получил кучу жутких запросов в друзья из-за этого, вы ублюдки. — Подождите, я могу увидеть группу? — глаза Лухана расширяются, зажигаясь волнительными огоньками. — Нет, я удалил ее, — вздыхает Чонин. — Не знаю, как бы объяснял это колледжам. — Эй, как ты от нее избавился? — Сехун поднимает голову. — Мы никогда не делали тебя администратором. — Магия, — Чонин щелкает пальцами. — Без разницы. В любом случае, он получил много рекламы, — Сехун приглаживает волосы. — Так что в день выборов половина школы приписала его имя внизу бюллетеня. — Так ты сейчас президент студсовета? — Лухан смотрит на Чонина. — Нет, — Чонин отмахивается. — Администрация поняла, откуда дует ветер, и сочла каждый лист с моим именем как «воздерживаюсь от голосования». — Это было действительно грязно, — смеется Сехун. — Оба законных кандидата получили менее 50 процентов голосов, так что ни один из них не выиграл. — Да, и мы должны были проводить повторное голосование пять раз подряд, — Чонин закатывает глаза. — Люди все время выбирали меня. — Это было так здорово, — Сехун начинает хихикать. — Провели так большую часть дня. — Так, притормози, не по теме, но, — Лухан пинает Сехуна носком ботинка. — Значит ли это, что ты идешь в класс делать плакаты после своей стажировки? — Студсовет не просто делает плакаты, мы занимаемся многими важными вещами, — пытается защититься Сехун. — И что же вы делаете? — Готовимся к приветственной неделе. — Хорошо, и как же вы это делаете? — Рекламируем рубашки и танцы. — И… каким образом? -… Лухан подпирает голову кулаком и усмехается: — Ну же, продолжай. -… Через создание плакатов. — Точно, — Лухан садится на живот Сехуна, вызывая недовольное ворчание. — Так что оставь декоративно-прикладное искусство для школьного времени и начинай ввод данных. — Но это действительно важно… — Слушай, Сехун, — вздыхает Лухан. — Я знаю, ты сейчас в старшей школе, словно новая большая рыба в пруду, ты думаешь, что сейчас ты самый важный. — Но что же мне делать с мпф… — Шшш, — Лухан кладет свою руку на рот Сехуна. — Но как только ты окончишь институт, ты поймешь, что мир лишь большой парк для собак, и ты просто еще один кусочек на этой лужайке жизни, не более славный, чем тот, рядом с тобой, на который прямо сейчас гадит пес. — Убери руку, — Сехун отдергивает руку Лухана прочь от своего рта. — И я до сих пор даже не получаю мпфх… — Шшш, — Лухан вновь возвращает руку на место. — Я пытаюсь сказать тебе, как специальный твой личный секретарь, что твоя стажировка — реальная работа, за которую мы платим. Так что меня действительно не волную твои рубашки. Начинай вводить данные, — Лухан проверяет свои часы. — Сейчас 4:45, так что теперь тебе нужно ввести 470 точек за час или 7,8 за минуту, если ты хочешь выйти отсюда в 9. Вдруг Лухан чувствует что-то теплое и влажное на своей ладони и инстинктивно отдергивает ее. — АУЧ, ты только что… мою руку? Сехун высовывает язык: — Ты так и не убрал ее. — Хорошо, видимо, мне пора, — Чонин закатывает глаза и ускользает. — Тебе что, два года? Ау, мне срочно нужно продезинфицировать руку, — Лухан вытирает руку о плечо Сехуна, прежде чем встать. — Вперед и с песней, удачи, я думаю, ты провозишься здесь до полуночи.  

~ ○ ~

Для Кенсу первые семь часов предсказуемы. Ровно в 9 утра он приходит первым (8:55, когда не застревает в этом действительно длинном коридоре), проходит через пустой офис в свою каморку с сумкой через плечо и кофе в руке. Когда он попадает в свой кабинет, он аккуратно складывает свои вещи, сумку в левый ящик, пиджак на стул и кофе на подставку, прежде чем выпрямиться, упиваясь сладкой ранней тишиной, и думая про себя с небольшой улыбкой, что утро великолепно. Кенсу считает, что 10-минутный спокойный период — лучшее время утра, своего рода 10-минутный кусочек неба перед офисной давкой в дверях. Чунмен, как правило, приходит следующим, небрежно взгромоздив фетровую шляпу себе на голову, затем через короткий промежуток одетый с иголочки Крис и Минсок, с остатками завтрака между губ. Тао приходит следующим, его лицо обрамляют солнцезащитные очки, а воротник куртки поднят достаточно высоко, чтобы задевать край его челюсти, он толкает дверь, идя спиной, балансируя с кофе из Starbucks в одной руке и дизайнерской сумкой в другой. Дальше идет Исин с наушниками на шее (и каждый день Кенсу будет удивляться, почему он ехал с наушниками в 9 часов утра), а иногда он притормаживает и придерживает дверь для измотанного Чондэ, поднимающего руку в знак благодарности, пока он сам восстанавливает дыхание. И через несколько минут появятся Чанель и Бэкхен, рука Чанеля будет крепко держать Бэкхена за локоть, а сам Бэкхен будет бросать смущенные взгляды то на Чанеля, то на его руку, пока он будут идти по коридору (хотя Кенсу замечает, что по прошествии нескольких дней взгляды станут менее частыми и менее отрешенными). Тогда, как своего рода в завершение шествия, Лухан распахнет дверь и прогуляется до своего стола, словно нет ничего плохого в том, чтобы опоздать на полчаса или час (и Кенсу, глядя на то, как Лухан хорошо справляется со своей работой, предполагает, что так и есть). В следующие семь часов Кенсу сделает все, что было нужно, и даже больше. Он также проведет несколько встреч, три звонка, смоделирует и напишет хороший кусок данных. Но вместо того, чтобы сделать с Луханом ставку или две, он даст себе пять минут, чтобы подготовиться к приступам нервозности, который начинаются с щелчком открытой входной двери, легким звоном ключей и низким бормотанием «Хэй, Тао». Как только Кенсу услышит приглушенные шаги к своему кабинету, он быстро просканирует его и так уже слишком аккуратное рабочее пространство, быстро сметет несколько крошек от ластика и поправит клавиатуру так, чтобы она была еще более параллельна экрану, чем секунду назад. Тогда его накроет еще незначительный приступ паники, глаза распахнутся, пока он отчаянно будет искать список дел на сегодня, который он аккуратно составил несколько часов назад, пока его взгляд не упадет на ярко-желтую звезду, уже аккуратно прикрепленную к нижней части монитора Чонина. Чаще всего, Чонин входит в кабинет, когда Кенсу сидит перед компьютером, и они обмениваются любезностями, пока Кенсу работает над конкретной строкой кода. Тогда они погружаются в тишину, которая нарушается только быстрым набором текста, щелчками мыши и редкими вопросами Чонина. Но иногда, в такие дни как этот, Чонин входит в их общее пространство именно тогда, когда Кенсу только-только откинулся назад. Их глаза встречаются, тело Кенсу замирает, и он приходит к выводу, что просто не может отвести взгляд. — Хэй, — Чонин вежливо улыбается и осторожно кладет свой рюкзак в углу. — Привет, — выпаливает Кенсу (он вздрагивает, когда его голос звучит слишком громко) и сразу же указывает на заметку. — Твой список вон там. Чонин подходит и читает его вслух. — Продолжай работать над своим предложением, двоеточие, закрывающая скобка… ой, подожди, это же смайлик. — Да, спрашивай меня, если возникнут вопросы, — Кенсу уже готов вернуться к компьютеру. — Знаешь, ты мог бы просто говорить мне в лицо то, что я должен сделать, каждый день, — Чонин садится в своей кресло. — Мне нравится быть организованным, — Кенсу мысленно морщится от резкости своего голоса. Он сразу же жалеет, что не сказал что-то более похожее на «да, наверное так», прежде чем находит это немного грустным, потому что ему нужны причины, чтобы говорить с Чонином. — Хм, не могу с этим поспорить, — задумывается Чонин, тяжелым взглядом смотря на Кенсу. Кенсу начинает терять сознание. Он чувствует, как его лицо начинает вспыхивать под взглядом Чонина (некоторое время они не сталкивались так лицом к лицу), и он начинает извиваться от дискомфорта, пока… — Хороший обед, — говорит Чонин и постукивает пальцем по правой стороне своего лица. — Сегодня пицца? Внезапно Кенсу хлопает ладонями по щекам и шкрябает правую щеку пальцами. — Теперь чисто? — Ой, прости, зеркальное отражение, с другой стороны, — Чонин касается другой стороны своего лица. — Ближе, ближе, немного правее… готово. — Еще что-то? — спрашивает Кенсу немного охрипшим голосом. Чонин косится, слегка наклонившись вперед, и несмотря на то, что до него пять футов, Кенсу откидывается еще дальше. — Прямо здесь, — Чонин указывает на левый уголок его рта. Кенсу не использует несколько попыток на этот раз и руками трет обе стороны губ. — Все хорошо? — смотрит он на Чонина. — Хм, — Чонин стремглав бросается вперед, резко останавливаясь, когда Кенсу так же резко бросается назад. — Прямо… здесь, — Чонин указывает на небольшой участок его челюсти, и Кенсу вытирает его тыльной стороной ладони. — И тут тоже, — Чонин указывает на верхнюю губу, а затем на левую щеку. — И там. Кенсу кистями трет с обеих сторон. — Там, — Чонин постукивает по подбородку и Кенсу вытирает его ладонью. — И вот, — Чонин постукивает по нижней губе. Кенсу растерян, потирая лицо все более лихорадочно с каждым пятном, но которое указывает Чонин. — И здесь, — Чонин потирает щеку. — Мне казалось, что я уже проверял это место. — Ммм, — Чонин снова косится. — Нет, все еще там. Кенсу хватает ткань и протирает всю нижнюю половину лица. После он серьезно смотрит на Чонина. — Хм, сейчас хорошо, — Чонин улыбается, а после прищуривается и указывает на нос, бровь и висок. — Кроме как… здесь, здесь и здесь. Внезапно заподозрив кое-что, Кенсу поворачивается к окну и рассматривает свое отражение. И обнаруживает красные от трения щеки и лицо, почти сверкающее чистотой. Он поворачивается обратно к Чонину, прикусившему нижнюю губу, почти дрожащего от сдерживаемого смеха. — Эй, — Кенсу пытается придать своему взгляду суровости. Но это не работает, и его лицо превращается из запутанного в дующееся. — По правде говоря, — усмехается Чонин. — После первого раза больше ничего не было на лице. — Возвращайся к работе, — Кенсу снова пытается сурово смотреть на него и поворачивается к своему компьютеру. — А ты на самом деле не сильно изменился за последние несколько лет, — посмеивается Чонин. Кенсу поднимает голову. — Ты по-прежнему… Следующее слово Кая частично заглушается скрипом входной двери и звоном слишком многих брелоков, и низким протяжным «Фто делаешь, Тао?» — О, это Сехун, — Кенсу слышит скрип стула, когда Чонин встает. — Я скоро вернусь, мне нужно кое-что ему отдать. Кенсу кивает в ответ, не в силах развернуться в усилиях скрыть свое покрасневшее лицо. Потому что он думает, что, возможно, неправильно расслышал Чонина. Ты по-прежнему милый. В 20 лет Кенсу до сих пор не может помочь себе, но чувствует себя странно приподнято, словно он заглядывает через край какой-то метафорической скалы, наблюдая, как его уже раненная гордость (да, у него еще есть гордость) бьется в унисон с каждым глухим стуком его сердца.  

~ ○ ~

— Эй, ты не видел Чунмена? — голова Чанеля просовывается в кабинет Кенсу. — Думаю, он только что ушел играть в гольф, — оборачивается Кенсу. Чанель смотрит на часы. — В 10 утра? — Со своим другом-инвестором, Кюхеном, кажется. — А, — Чанель кивает и щелкает языком. — Клево. — Они играют в мини-гольф. — А, — Чанель кивает и снова щелкает языком. — Бывает. — О, и я слышал, что у тебя вчера было свидание, — Кенсу усмехается Чанелю. — Как прошло? — Ээ… — Чанель надувает щеки. — Хорошо. — Случилось что-то интересное? — интересуется Кенсу. — Ну… — Чанель наклоняет голову, а на его лице проскальзывает отрешенное выражение. Кенсу смотрит на Чанеля, когда тот всматривается в даль, прежде чем прошептать: — Что ты делаешь? — Тссс, — Чанель медленно поднимает палец к губам. — У меня воспоминания.  

~ • ~

Не то чтобы Чанель считал или что-то вроде того, но у Бэкхена заняло 7 минут и 42 секунды, чтобы закончить телефонный звонок. И нет, он на самом деле не считал, но Бэкхену потребовалось 10 шагов, что добраться до его кабинета. И он серьезно не считал, но его сердце мчалось на 47 ударов в минуту быстрее, когда он оглянулся через плечо и увидел улыбающегося Бэкхена в дверях. — Так куда же ты хочешь пойти? — Ээ, — Чанель пожал плечами. — На твой вкус. — Нет, я угощаю, так что ты выбираешь. — Ну я за рулем, так что выбираешь ты. — У меня серьезно нет предпочтений. — И у меня. — Что ж. — Полагаю, у нас заминка. — Ага. — Хмм. -… -… Ага. — Ты знаешь этот район лучше меня. — Это правда, — Чанель на мгновение задумался, сдвинув брови. — Думаю, в центре города есть японский ресторанчик. — Отлично, бумажник при мне, так что вперед, — улыбнулся Бэкхен и махнул кошельком. Когда глаза Бэкхена превратились в два зеркальных серпа, Чанель действительно задался вопросом, как его до сих пор не хватил сердечный приступ.

•

— Ну и что же здесь вкусного? — Бэкхен посмотрел на Чанеля из-за меню. — Хм, — Чанель моргнул, запихивая большой кусок мояши в рот. Он неуклюже попытался быстро его проглотить, подняв палец, пока он жевал. — Умф… Бэкхен рассмеялся: — Не торопись. Чанель протолкнул последний кусочек вниз глотком чая. — Суши хороши. Бэкхен перелистнул меню на три страницы, раскрывая каллиграфический заголовок «Меню Суши». — Это действительно… помогло. — Честно говоря, я просто хотел поехать туда, куда ты захочешь. — Но, — Бэкхен посмотрел на Чанеля. — Ты же был здесь раньше? Чанель посмотрел в сторону: — Я не ем здесь часто. — Ага, он ест здесь каждую неделю, — рассмеялся голос сзади, и Чанель поднял глаза, чтобы увидеть Исина и Чондэ, ухмыляющихся из-за стойки рядом с ними. — Что делаете, ребята? — Крис выглянул из-за угла, а Чунмен привстал и махнул рукой. Бэкхен запрыгнул на колени и посмотрел вниз в их кабинку, рассматривая еду на их столе. — Эй, может поможете нам? Что вы, ребята, едите? — Ну я ем — окей, ел — ролл Дракон, — Крис указал на пустую тарелку, измазанную соусом. — Было довольно вкусно. — Почему-то тебе это подходит. — Знаешь, думаю, это отличный выбор для Чанеля, — Исин пытался сохранить спокойное выражение лица, когда Чондэ шлепнул его по руке и захохотал. — Ролл Сила любви. Чанель выглядел менее позабавленным. — Что внутри? — озадаченно моргнул Бэкхен. — Лубоф, — Исин перевел взгляд на Чанеля, поджавшего губы. Бэкхен почесал затылок. — Эм… окей. — Я заказал удон, — Чунмен постучал пальцем по краю своей чаши с палочками. — Очень полезно, так как сегодня довольно прохладно, а его еще и много. — Эй, а это хорошая идея, — Бэкхен обернулся, чтобы посмотреть на Чанеля. — Даже если ты сказал, что суши неплохи, хочешь, возьмем это? — Да, звучит здорово, — Чанелю удалось выдавить тонкую улыбку, прежде чем взглянуть на Исина, который сейчас с Чондэ составляли сердечко из пальцев под столом. Он скрещивает руки и прищуривается. — А вам двоим весело. В самом деле. Идиотское. Веселье.  

~ • ~

— Так Бэкхен хорошо провел время? — спрашивает Кенсу. — О, и как был удон? — Да, он сказал, что мы обязательно должны снова сходить на обед, — говорит Чанель, выходя из транса и выпрямляясь. — А, и удон был удивительный, ты должен попробовать в следующий раз. — Так все закончилось довольно хорошо, — Кенсу крутится на своем кресле. — Вроде как, — Чанель поглядывает на кабинет Бэкхена. — Но тогда в самом конце, чтобы заполнить неловкое молчание в обратной поездке он спросил: «Как твоя девушка?» — Итак, вы все выяснили, ты сказал ему, что у тебя никого нет? — Кенсу выглядел слабо надеящимся. — На самом деле я был в шоке и, заикаясь, сказал ему, что все прекрасно, — Чанель стукается головой об стену. Лухан проходит мимо двери. — Однажды я собираюсь написать книгу о твоей жизни и назову ее «Никогда Не Трахаться». Чанель краснеет и начинает вновь заикаться. — Ну знаешь ли, я собираюсь тогда написать книгу о тебе и назову ее… Лухан смотрит на него. — Я назову ее… Лухан бросает взгляд на часы. — Я назову ее… «Никогда Не Платить»… и завязывай со своими этими… ставками, — неубедительно заканчивает Чанель. — О, это не сработает, — Лухан играет бровями и ухмыляется. — В первую очередь, потому что я выигрываю в большинстве из своих ставок. — Знаешь что, забудь. — Ооо, ооо, ооо, — поет Лухан и качает головой из стороны в сторону, заходя в кабинет. — Ах, видишь, едем вниз по городу с девушкой, ах, любовь, и я… — Ты, Лухан, — Чанель швыряет свернутый лист бумаги в голову Лухана. — Ты!