Децибелы

Постепенно всплывая из бездны сновидений, я вдруг подметила, что здесь невыносимо жарко. Хотя где это здесь? Я слышала голоса, они говорили что-то невнятное, я никак не могла разобрать, словно пропущенные через бетонную стену миллионы звуков. Постепенно, голоса становились четче, однако вместе с этим пришла и сильная тупая боль в голове. Вчерашняя водка начала выветриваться. Вернув себе чувство ориентации, но не открывая глаз, я поняла, что я сижу. В кресле. Словно в аду, ведь здесь было ужасно жарко. «Я умерла?» — первая пролетевшая в голове мысль. Но что-то опровергало эту версию. Например, мое умеренное дыхание. Мертвые не дышат, так ведь? — Что ж здесь так жарко-то?!» — сказала я вслух. Ответ я совсем не ожидала услышать. — Даже не знаю, может, потому что ты в свитере сидишь? — раздался негромкий голос прямо у самого уха, повергнув меня в состояние шока. Отчего я мгновенно раскрыла глаза, совершив ошибку. Ярчайший свет тысячи солнц казалось испепелит мою сетчатку, отчего я инстинктивно зажмурилась. — Где… Где мои очки? — спросила я неведомо кого, того, кто находился рядом. — У тебя в руках. — надменно ответил голос. Стоило только это услышать, как в дрожащих пальцах я почувствовала холод тонкого металла оправы. Когда смутный туман на глазах сошел на нет, я огляделась вокруг, но никого не обнаружила. И что самое интересное, я уже не у себя в квартире. Я очнулась в салоне автобуса. Было невыносимо жарко, в воздухе витал запах немного подгорелого кожзама и пыли. Не знаю почему, но не захотелось узнать, где я и куда меня этот автобус увез. — Какого… — только я сумела я выговорить, оказавшись на пороге больших металлических ворот, сверху над которыми большими железными буквами было выгравировано лишь одно слово: «Совёнок». Что бы это могло значить? Заняв место на бордюре, я еще оглядела окрестности: помимо ворот, рядом с ними стояло две статуи, мальчика и девочки. Повсюду зелень, в зелени утопала вся линия горизонта, скрывая любой возможный населенный пункт, исключением были лишь опоры ЛЭП, чьи провода тянулись прямо из-за стен, в которых и были проделаны ворота. Из-за которых потом вышла девушка, ненамного выше меня, с двумя длинными золотыми косами до пояса. — Ты, должно быть, новенькая, да? — сказала она подходя ко мне. Отчего я немного вздрогнула. Что сразу отдалось вспышкой боли в голове. — Кто ты? и Где это я? — задала я два самых очевидных и глупых вопроса, какие можно было придумать. Я заглянула в ее голубые, можно сказать бездонные глаза, но она отступила назад, чего-то испугавшись во или на мне. — Милые глаза… — промямлила она, поборов испуг. Я поняла, к чему она клонит. Даже когда я родилась, доктора ужаснулись ребенку с лимонно-желтыми глазами. Хотя я и читала в интернете, что рождались и с сиреневым цветом радужной оболочки. Поначалу, в частности, в школе, надо мною издевались, мол я мутант, урод и так далее. Со временем, я привыкла каждый день видеть в зеркале ту невысокую коротковолосую брюнетку с глазами цвета янтаря, которой я и являлась. — Это всего лишь редкая генетическая аномалия — сказала я ей. — Что? — кажется она меня не расслышала. Хотя, тут до моего болеющего мозга дошло, язык заплетался из-за вчерашней водки. Или не вчерашней? — Н-неважно. Потом как-нибудь объясню. Что я ей потом объясню? То что я с похмелья в тот момент болела, или о своей аномалии? Впрочем, объяснять придется и то и другое. И не имеет значения кому. Этой странноватой, но до ужаса милой блондинке, или еще кому-то. — Пойдем, тебе наверное, к вожатой, ой, к Ольге Дмитриевне надо! — вдруг воскликнула она, чьи слова ножом прошлись сначала по перепонкам, а затем и по мозгам. — И не надо так орать, пожалуйста. — попросила я, но она уже взяла меня за руку и практически поволокла к воротам. Вожатая по имени Ольга Дмитриевна. Это что, детский лагерь? По меньшей мере странно. — Стой, я же не представилась — сказала она, выпуская мою руку у одноэтажно видавшего виды здания с табличкой «Клубы» у самого входа. — Меня кстати, Славяной зовут. Но лучше просто Славя. — Ага, а я Ев… кхм, Женя. Очень приятно, Славяна, то есть Славя. — с ноткой наигранности и шутливости выдавила я, но похоже она это не заметила, снова схватив меня за руку и потащив дальше. Или она просто не подала виду, что не заметила подвоха. И так, подходя к небольшому зеленому дому с треугольной крышей, я на секунду остановилась, дабы отдышаться. Когда Славя выпустила мою руку, я с грохотом повалилась на траву, растущую прямо у входа. В конце концов откуда-то взявшаяся по настоящему летняя жара и свитер меня угробят. «Если с первым поделать ничего не получается, нужно задействовать меры против второго.» — с такой мыслью я снова поднялась и не вставая с травы, стала стягивать с себя свитер. — Мы пришли — констатировала Славя, и глядя на мои переодевания, поспешила удалиться. Когда я обратила на это внимание, она уже скрывалась за углом того домика. Она что-то хотела сказать мне, но я либо просто не обратила на это внимание, либо она сказала слишком невнятно. В любом случае, я ее не расслышала. И так, я уже полностью поднявшись и оттряхнув пыль с джинсов и удерживая в руке свитер, разглядывала тот домик: зеленая краска уже в некоторых местах облупилась, хотя в целом дом очень даже неплохой. Хоть и странной формы. Собравшись с мыслями, я поднялась по ступенькам и костяшкой среднего пальца несколько раз легонько ударила по двери. — Войдите — послышался голос с той стороны двери. Я тихонько распахнула дверцу. Внутри было еще даже лучше чем я думала, пока копошилась у двери. Только немного неубрано, а в целом очень даже уютно. На кровати справа лежала девушка. Даже женщина, лет двадцати-двадцати пяти, похоже, моя ровесница, с длинными каштановыми волосами, огромными зелеными глазами. Она лежа в кровати читала книгу, не обращая на меня внимания. По крайней мере, это продолжалось несколько секунд. После чего она отложив книгу в сторону, встала и подошла ко мне. Заглянув к ней в ее изумрудные глаза, я лишь на секунду увидела искру удивления, после чего она угасла. -Ты, должно быть, новенькая? Меня зовут Ольга Дмитриевна. Я ваш надзиратель, царь и бог, или же просто вожатая — сказала она, и улыбнулась во все 32 зуба. — А ты должно быть Женя? — Эм… да. Тут она отошла к окну. Словно задумавшись о чем-то. оттуда слышалось ее тихое бормотание, но я и слова понять не могла. — Так, поселим тебя к Славе. Думаю, вы с ней уживетесь. Форму она тебе выдаст. А до тех пор, лови ключи, и не опаздывай на ужин. Я вышла из домика в полнейшем недоумении. «Что вообще сейчас только было? Как это понимать?» — носилось у меня в голове, словно по автостраде. Я стояла так в полнейшем ступоре несколько минут, пока из мегафонов, что крепили на фонарях, не раздался какая-то мелодия. Похоже на какие-то фанфары. — Оу, ты все еще здесь… Что ж, пойдем со мной, покажу, где тут у нас столовая. — А ты чего не ешь? — Ольга Дмитриевна вывела меня из раздумий. Пока я ковыряла ложкой картофельное пюре и размышляла о произошедшем, к нам подсела еще одна девушка. Чуть выше меня ростом, с двумя длинными, доходящими до колен косами, бирюзового цвета. — Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, можно мне тут с вами? Просто все остальные места заняты, а с Алисой я сидеть не хочу. Но, если я вам мешаю, я могу и там посидеть. Но лучше здесь… Тут она заметила меня. — Ой, привет. А как тебя зовут? Меня зовут Мику, это мое настоящее имя, хоть никто и не верит. Просто моя мама из Японии родом. Ну и папа строил там… Тут она остановила свою длинную речь, уткнув глаза в свою тарелку. — Я — Женя. — сказала я, когда молчание стало наконец невыносимым. Просто в тишине есть не привыкла, даже будучи дома, я всегда музыку включаю. — Очень приятно, Женя. Только она хотела продолжить свой монолог, как вмешалась Ольга Дмитриевна. Злобно сверкнув на нее глазами, она сразу же продолжила уплетать пюре, а Мику наконец заглохла. «Да уж, интересная особа. Мне бы ее волосы.» -отметила я ее так в своей «базе данных». Я бы так и продолжила ковырять ложкой в тарелке, если бы не мгновенно воцарившаяся тишина. Стоило мне обратить на это внимание, как голова машинально подняла взгляд. Да, в столовой я сидела одна. Будто никого и не было. Я бы пустилась в размышления о творившейся тут чертовщине, но меня привлек странный красноватый свет за окном. Даже багровый. Я выбежала на улицу, оставив тарелки с недоеденным, как передо мною появилась до колик в животе знакомая картина: гигантских размеров луна, словно окропленная кровью, и толпы детей самых разных возрастов, пристально за ней наблюдающие. Я подошла к единственному более-менее знакомому мне человеку, то есть к Славе. — Что тут происходит? — Знала бы я… Тут она осеклась. Со стороны луны, или что это там было, что-то показалось. С самого центра что-то вылезло. И оно приближалось к нам. А мы стояли как вкопанные и смотрели на это действо. Я тоже стояла, но до тех пор, пока меня не озарило. Я вспомнила, что это, и что будет дальше. — БЕГИТЕ ОТСЮДА! Никто не стал возражать, и все тут же пустились наутек. Кто куда, кто обратно в столовую, кто в сторону домиков. Все разбежались и попрятались…кроме Слави. Она по прежнему стояла, смотря словно сквозь то, что спускалось с луны. А оно именно спускалось. Ведь оно — это ее Присутствие, Присутствие Луны. — Славя, беги отсюда! Но она не слышала. По прежнему стояла, как чудовище медленно спускается. И вот оно уже близко. И я все это время словами пыталась ее уговорить уходить, а она стояла, как вкопанная. Когда Присутствие спустилось уже окончательно, привстав на свои отвратительные лапы, оно уже потянуло к нам свои щупальца. Ну как к нам, к Славе. И я знала, что будет дальше. Дальше все было как на автомате: я совершенно не думая о последствиях, бросилась к ней, и со всей силы отпихнув застывшую Славю далеко от того места, сама встала у чудовища на пути. Я слышала, как она вскрикнула. Слышала еще что-то вроде «Нет!» или «Зачем?!». Но щупальца уже обвивали меня всю. Никогда бы не подумала, что они такие нежные, у такого-то монстра. Тут оно взяло меня на руки. Как ребенка. Так и было, оно меня так и рассматривало. Позади что-то кричала Славя, но я и слова не могла разобрать. Меня никак не беспокоила мысль, а что будет дальше? Я стану Первым Охотником? Что ж, придется привыкать к инвалидному креслу. Хотя, тут охотников вроде не видно. Да и чудовищ, не считая этого. Из размышлений меня вывел хруст. Он исходил откуда-то со спины. «Ребра, позвоночник» — подумала я, словно описывая испорченное имущество. Впрочем, так и было, оно ломало мне все кости своими объятиями. Но боль не приходила. Я лишь на секунду прикрыла глаза, и ощущения от того, что меня кто-то лапает пропали вместе с надрывающимся голосом Слави где-то позади. Все пропало так же неожиданно, как и появилось. Снова открыв глаза, я увидела перед собой…пятна. Много разноцветных пятен, но самое большое было белое пятно, словно в нем плавали все остальные. До меня довольно быстро дошло, что происходило. Так же быстро, как остатки предыдущей трапезы подступили к горлу. Тут был повод для беспокойства, меня могло стошнить прямо на те пятна, которые как я поняла, были пионерами. А иначе их просто не назвать. Белые рубашки, красные галстуки… — Срочно… — выдавила я. Хоть я и не договорила, но все все прекрасно поняли и расступились. Одно пятно даже подвинуло ко мне другое пятно овальной формы. -Похоже на солнечный удар. Все могло закончиться куда плачевнее, не принеси тебя сюда эти… пионеры. — раздался женский голос неподалеку от меня. — О… очки. — да что это со мной? Язык морским узлом связался, ни выдавить и двух слов. Хотя, этого хватило, и через секунду я уже почувствовала знакомый металлический холодок в руке. Передо мною стояло четыре человека, из которых только два знакомых лица: Ольга Дмитриевна и Славя. Остальных двух я не знала, не имея возможности поговорить. Я захотела встать, но женщина в больничном халате сразу подошла ко мне и положила на лоб холодное мокрое полотенце. Иначе этот знак трактовать нельзя. — Надолго я здесь? — справившись с дурнотой, спросила я. — До завтра, как минимум. Я уже хотела что-либо спросить, как она мигом что-то прошипела, и люди тут же покинули помещение. Кроме нее, разумеется. — Посиди здесь до завтра, а потом можешь идти в свой домик. А мне нужно уйти по делам. — сказала женщина, собирая что-то на столе в кожаную сумочку. Но тут она добавила: Вообще меня зовут Виолеттой, но все зовут просто Виолой. Что ж, одним именем больше. Но на мои вопросы это никак не отвечало. То есть, то, что меня раздавил финальный босс из видеоигры, было всего лишь сном? О как. Наконец, за Виолой захлопнулась дверь, оставив меня валяться в одиночестве на белой койке в углу, судя по инвентарю, медпункта. Белые стены, на полках всякие пробирки, жидкости. Я бы сказала, что было внутри, но это похоже единственное, что меня никогда не интересовало. История, английский язык, немного испанского, география, самая малость химии, математика, но особое место было уделено музыке. Я свободно могла играть на пианино, гитаре, в том числе и на электрической, могла без проблем сесть за табурет барабанщика, пыталась исполнять вокал. Но меня совершенно не зацепила медицина. Нет, я могла оказать первую помощь пострадавшему в каком-нибудь происшествии, но не более. Скажем, я не могла и не хотела проводить хирургические операции. Считала, что не вынесу риска все испортить. Вот именно таким образом рушатся все мечты. Страх все испортить. Как говорила моя мама, с таким багажом знаний меня с руками отрывать будут. Но не тут то было. Я боялась провала абсолютно везде. Так я и оказалась у ступеней своей практически уже родной библиотеки. Однако, помимо медицины у меня не задалось еще с одной наукой. Общение. Оно падало параллельно с тем, что я постигала за свою жизнь. Сначала оно было для меня обычным делом, я как и любые дети, резвилась во дворе, играла в песочнице и так далее. Со временем, я стала постигать всякие науки. Тяга к нормальному человеческому общению оставалась прежней, но в школе все изменилось. Внезапно я, то есть желтоглазый мутант-ботан, стала никому не нужна. Даже противна. И сразу всем. Меня всячески подкалывали, издевались. А я им все сносила, постепенно утрачивая связь с людьми. Также улетучивалась моя любовь к ним. Хоть я и сама была одним из них. Пусть и не совсем нормальной. Что мне оставалось делать, кроме как пялиться в потолок? Я хотела встать и уйти, но ломота в суставах и слабость мешали. Поэтому я просто валялась на койке, не шевелясь. Пока я лежала, полоса света из окна постепенно поднимался по стене вверх, вместе с тем приобретая золотистый оттенок. Темнело. Когда луч уже почти погас, в входную дверь постучались. — Войдите. В помещение вошли двое: Славя и Виола. — Можешь идти. Славя проводит тебя до домика. Если что заболит — обращайся… пионерка. Я попробовала встать. Поначалу немного шатало, но идти было можно. — Женя, ты это… застегнись что ли. Сказала Славя, и хихикнув, показала пальцем мне на грудь. белая блузка была застегнута пуговицами лишь на половину. Я поспешила застегнуть оставшиеся. Мало ли. Домик был немногим больше моей квартиры. Да и привычного легкого бардака я не видела. Все было просто идеально. Я даже сказала ей спасибо за расстеленную кровать. На которую я плюхнулась не раздеваясь. Кстати, свалившись на прохладную белую простынь, я вдруг почувствовала какой-то предмет в заднем кармане брюк. Хмм, я забыла черную металлическую коробочку «Сони Волкман Премиум Эдишн», купленную мною за баснословные деньги с наушниками в кармане? Заряда было еще довольно много, хватит на четыре дня непрерывного прослушивания музыки на максимальной громкости. Повертев его в руках и рассмотрев его во всех деталях, я начала прикидывать, как он оказался здесь? Пока я думала, руки на автомате затолкали наушники в их законное место. И так же на автомате я включила первую же попавшуюся композицию. На довольно большом для такого рода устройств дисплее вертелась надпись «Mika — Relax», а уши заливало звуками синтезатора. Как оказалось, не только мои, ведь спустя несколько секунд моего плеча тихонько коснулись. — Что это? Я захотела ответить как можно более понятно. Иначе рассказав реальное происхождение этой вещи я в лучшем случае перенесу легкое унижение. О худшем даже думать не хотелось. — Да так, подарок, из Японии. Хочешь, могу дать послушать? И ведь нисколечко не соврала. Про Японию. — А можно? Вместо ответа я просто сунула в ее правое ухо один наушник и включила что-то из инструменталок, которые значились у меня на плеере. Из наушников сразу полилась дивно грустная композиция в исполнении некого Гайлза Ламба, из трейлера к Дэд Айленда. Разумеется, я ничего не сказала Славе о ней. Три минуты мы сидели на кровати и впитывали мелодию о несуществующей девочке, погибшей в урагане эпидемии зомбивируса. После она лишь поблагодарила и легла обратно к себе. — Завтра оденься в форму. Ольга Дмитриевна ругаться будет, если ты по лагерю вот так бегать будешь. Я уже хотела было что-нибудь ответить, но меня целиком заволокли льющиеся из наушников звуки музыки, которую я для моей новоиспеченной соседки поспешила убавить до приличной громкости. И сама не заметила, как уснула.