cuile

Я взвесил всё и рассудил, Что мне отныне не суметь Бесцельно жить, как прежде жил Какая жизнь — такая смерть.*

Бывают дни, когда приходишь домой, а тебя встречают пустота и ужасающе давящая тишина, которая сжимает голову в тиски так, что кажется, будто из ушей, носа и рта потечёт кровь, а сам череп вот-вот начнёт крошиться. Это переживает каждый человек. Семейный мужчина возвращается домой с работы, где его встречают дочери и жена. Жена, которая давно охладела к нему, и вот он уже через пару часов ложится спать, чтобы с утра вновь отправиться на работу, от которой хочется застрелиться. Сбежавший сирота возвращается в детский дом, где его вновь начнут обижать братья и сёстры по несчастью, и он начнёт думать о том, что попасть под машину — не самый худший вариант. Абсолютно каждого человека окутывала боль, усталость, давящая тишина и желание всё закончить. Чувство это так себе, поэтому я уже несколько лет заглушаю его наркотиками и оглушительной музыкой. В шуме какой-то поп-музыки я кричу, рыдаю и ломаю вещи в надежде на то, что какие-нибудь высшие силы услышат и помогут мне. Эта повседневность убивает быстрее, чем сигареты, алкоголь и наркотики вместе взятые. И вот, вернувшись в который раз в пустую квартиру, прохожу в гостиную, которая больше напоминает прибежище для бездомных, и плюхаюсь на старый грязный диван. Я уже забыл, когда был тот момент, который перечеркнул всю мою жизнь. Сейчас это было неважным, но я упорно старался найти причину моей зависимости. Я вздохнул, открывая глаза, и уставился в тёмный потолок. Было тихо. Даже за окном не шумели машины, и не было слышно прохожих. Я перевёл взгляд на рядом стоявший стол и обнаружил, что пакетик с белой пылью уже опустел. А денег на новый нет. Меня передёрнуло, как только я подумал о предстоящей ломке. Не знаю, что делать. Сегодня был тот день, когда хотелось умереть. Я встал, подошёл к окну и уставился на вечерний город — когда-то это помогало мне расслабиться, отвлечься от мутных мыслей и насладиться его красотой. Но сейчас я видел лишь рушившиеся многоквартирные дома, голые деревья, мусор на улицах и пьяных мужиков, которые не пропустят мимо себя ни единой юбки. Мерзко. Оставив эту идею, вспомнил о матери и сестре, которые давно переехали в Канаду и, наверняка, живут и горя не знают. Я вдруг начал скучать. У меня даже телефона не было, чтобы им позвонить. Да и мне казалось, что они меня давно забыли. Это злило и ближе подводило к мысли о самоубийстве. Я с трудом колол в себя наркотики, поэтому вариант порезать вены сразу отпал — слишком уж боюсь боли, а резать своё тело — звучит очень даже больно. И высоты я боюсь, а сбрасываться со своего первого этажа смысла нет. Перебрав ещё несколько известных вариантов, остановился на петле. Быстро, немного мучительно и довольно поэтично — то что надо для горе-наркомана. Быстро найдя в хламе, который я называю вещами, хоть что-то отдалённо напоминавшее верёвку, я сел на пол и начал сооружать петлю. — Чё-ё-ё-ёрт, — жалобно простонал я, когда понял, что не представляю, как это вообще можно сделать. Все недопетли получались слабыми и тут же развязывались. Но зато я нашёл почти чистое лезвие. Я долго сверлил взглядом опасную вещицу и вдруг решил, что пора кончать. Либо меня ждёт вечный покой, либо — ужасная жизнь на грязных улицах Нью-Йорка. На самом деле я давно уже сделал выбор, просто смелости никак не хватало пойти по выбранной дороге. Я взял в руку остриё и лёг на пол, уставившись в потолок. Сердце стало биться быстрее, на коже выступил пот, а в горле пересохло. Всё внутри меня вопило о том, чтобы я выбросил лезвие куда подальше. Но было уже поздно. Чтобы не оставлять надежду на спасение, я решил резать горло, а не запястье. Перед смертью я запомнил лишь тёмный потолок моей грязной и пустой квартиры.

***

Когда я очнулся, то не сразу понял, что я — это я, и более того, что я живой. С трудом разлепил глаза. Лежал я на чём-то холодном, но приятном и смотрел куда-то вверх. Вместо моего потолка было звёздное небо, и я довольно долго изучал его, пытаясь понять, реальность это или сон. Я больше склонялся ко второму. Может быть, кто-то заскочил в мою комнату, обнаружил тело и позвонил в скорую? И вот сейчас я лежу в светлой больнице на мягкой койке, и мне снится этот сон. Вдохнув поглубже, я ощутил свежий и приятный воздух, совершенно отличающийся от городского. Моргнув несколько раз, я опустил взгляд на своё тело и обнаружил, что я совершенно голый, а кожа неестественно белая. Это странно, учитывая, что на самом деле я довольно смуглый. Я повернул голову и почувствовал на своей руке легкое движение. Испугавшись, резко вскочил на ноги, закрыв глаза и запутавшись в чём-то. Оказалось, что запутался я в обычных волосах. Ну, не совсем обычных — белых, как снег, и достигающих моих колен. Всё это было бы не так странно, если бы вся эта белоснежная красота не принадлежала мне. Огляделся. Вокруг были лишь высокие деревья и непроходимые заросли. Всё это выглядело довольно зловеще в ночной темноте. И холод пробирал до костей. Я невольно вздрогнул и вновь опустил глаза вниз, изучая своё-не-своё тело. Только сейчас я заметил, что мой-не-мой член намного больше моего-моего. Я хотел рассмеяться и уже раскрыл рот, но не произнёс ни звука. И вот это было очередной странностью, ведь от смеха я почти бился в припадке, но так и не выдавил из себя ни звука. Убедив себя, что так всегда бывает во сне, я успокоился и почувствовал, что начинаю замерзать. Холод был слишком реальный, и уже через несколько минут я с трудом мог пошевелить пальцами. Я почувствовал запах. Непонятный. До сих пор я никогда его не слышал. Терпкий. С каждым вдохом аромат застревал в ноздрях и добирался до горла. Так пахнут гниющие цветы. Отвратительный запах. Я недовольно поморщился и огляделся в поисках источника аромата. Я его не нашёл, зато понял, откуда он исходит. Трава под ногами была мягкая и приятная. К тому же, не издавала никакого лишнего шума, поэтому я преодолел расстояние до зарослей быстро, бесшумно и с комфортом. Отодвинув трясущимися руками листья и ветки, я вгляделся в темноту, сузив глаза и стараясь различить хотя бы что-то, но всё тщетно. Звук есть, но картинка отсутствует. Прямо как в моём стареньком телевизоре в Нью-Йорке. Усмехнувшись своим мыслям, я пробрался сквозь высокие кусты и влился в темноту, оставляя за своей спиной лунный свет. Я прошёл несколько метров. Мои глаза на удивление быстро привыкли к темноте, и я уже мог различать силуэты, а ещё через несколько минут — цвета. Они были тёмными, но разобрать что-либо было вполне в моих силах. Мой взгляд наткнулся на лежавшего человека. Я вдохнул терпкий аромат глубже и понял, что неприятный запах исходит именно от лежащего передо мной тела. Я сглотнул и наклонился, дотронувшись до незнакомца рукой. Он лежал на животе. Я быстро и легко перевернул его на спину, а в следующее мгновение отпрянул, и моё лицо застыло в испуге. От пупка до ключиц был большой разрез, из которого вываливались внутренности бедолаги. Меня затошнило, и я попятился назад. Неожиданно я наткнулся спиной на что-то тёплое, живое и мягкое. И это меня испугало похлеще какого-то там трупа.