Жадюге - не спится, пора бы подкрепиться

Гарри очнулся от воя сирен. Ужасная боль была ужасна и ни с чем не сравнима. Разве что с херасимской бомбой. Первая мысль, которая пришла ему в голову, – ничем не шевелить: ни головой, ни руками, ни ногами, ни задницей, ни пальцем… и почему, как только он подумал о движении пальцем, у него внезапно возник приступ паники? …вообще ничем. Даже дышать было больно, поэтому вдох он делал очень редко. Он закрыл глаза. Это тоже было больно. Сирены смолкли совсем близко. Они что, остановились рядом? Тогда, вполне вероятно, что он лежит на улице. Он снова открыл глаза и медленно повернул голову. Нет. Это была комната. В ней горел свет. Он лежал на ковре. Это одна из комнат в его доме. Его дом? Их с Луи дом. Итак, он лежал лицом вниз в гостиной своего собственного дома. Хорошее начало, не так ли? Он слегка приподнял голову и увидел, что диван и кресло перевернуты на бок… а по полу растеклась кровь. Наверное, его. Если уж испытываешь такую невыносимую боль, значит, точно должна быть кровь. Он простонал имя мужа. Ответа не было. Господи, что же случилось? Кто-то начал колотить в дверь. – Я не могу двигаться, – проговорил Гарри слабым голосом. – Это полиция, – раздался суровый голос, – откройте! Ему срочно нужно попить. Хоть что-нибудь… Жадюге не спится, пора бы подкрепиться. …чтобы не было этой сухости во рту и глотке. – Мы входим, – предупредил тот же голос. –Луи, – простонал Гарри. Дверь вылетела из проема, щепки посыпались на плиточный пол прихожей. В голове Гарри разразилась странная какофония из отрывистых команд… «О, господи, нет», вспомнил он свои слова. …и топота ног – сначала в прихожей, потом в гостиной, где он лежал. Гарри подтянул под себя руки, чтобы попробовать поднять голову и торс, но громкий голос… Добро пожаловать на шоу, которое никогда не кончится! …приказал ему лежать спокойно. – Не двигайтесь, сэр. Вытяните руки перед собой. Гарри послушался, вытянул руки и обнаружил под ладонью правой руки хлебный нож с зазубринами и наполовину отломанным лезвием. Непонятно, как он тут оказался. Ботинки протопали мимо и… Луи… …и стали спускаться в подвал. – Нет, – только и смог произнести он в этом хаосе и неразберихе. Громкие шаги по лестнице, застеленной ковролином, потом по деревянным ступеням, ведущим в… Я так старался, парень. Ведущим в… в… Где-то зазвонил телефон. – Да что же, мать вашу, творится! – воскликнул чей-то голос. Еще кто-то сказал: – Господь мой Иисус! Шаги замедлились, потом совсем стихли. – Луи, – простонал Гарри. С верхних ступеней подвала раздалось чье-то бормотание. – Сколько? – спросил голос. – Долбаный ублюдок! Кого-то рвало. Его руки грубо завернули назад, защелкнулись наручники, и его подняли на ноги. Он уронил голову, как будто кто-то перебил ему шею бейсбольной битой. В зеркале Гарри увидел свое отражение – на лбу зияла красная рана с черными краями, кусок кожи, свисавший от места, где начинались волосы, почти закрывал левый глаз. – Я хочу… Я хочу его видеть, – прохрипел Гарри. – Кого? Кого тебе нужно увидеть, ублюдок ненормальный? – спросил голос. – Полегче, Майк, – сказал кто-то, стоящий справа от Гарри. – Своего мужа. Я хочу видеть своего мужа. Снова зазвонил телефон, кто-то очень быстро ответил. – Десять… пятнадцать… не разобрать, – произнес голос и смолк. – Кто-то вытащил из них кости, – сказал еще кто-то дрожащим голосом. – Он приклеил ей веки… – Все зубы до единого… – Ногти на руках и ногах… У Гарри все плыло перед глазами, но постепенно силуэты становились четче. Полицейский, который держал его за руку, тянул так сильно, что ему приходилась наклоняться влево. Наверняка тот, кого называли Майком. – Арестуйте его. Зачитайте ему права. Майк повернул его, подтолкнул к лестнице в подвал, поставил перед собой, и они стали спускаться по лестнице, стараясь не наступить в лужи рвоты. Наверху кто-то позвонил в дверь. – Я этого не делал, – проговорил Гарри, увидев то, что было в подвале. Теперь он вспомнил, что видел это не в первый раз. – Это не я. – Конечно, ты этого не делал, – сказал Майк, и Гарри на мгновение показалось, что в его голосе мелькнуло сочувствие. Пока он не повернулся и не увидел ненависть и отвращение на лице полицейского. Человек в белом комбинезоне хлопнул в ладоши и громко распорядился: – Поднимитесь все, пожалуйста, наверх. Без комбинезонов здесь никого быть не должно. Майк попытался развернуть Гарри, но тот стал вырываться. Он увидел Луи. При звуке, который вырвался у него из горла, все замерли. Гарри и сам не верил, что мог так кричать. Он не мог произнести ни слова, только выл от боли. – Хорош голубчик, – сказал кто-то у него за спиной, когда они с Майком повернулись к лестнице. – Пошли, – прикрикнул Майк. И Гарри пошел, разевая рот в беззвучном крике. На полу у лестницы лежало тело шерифа Адама с отпиленными ногами. Тот продолжал сжимать в руке револьвер. Слева валялась телефонная трубка. Из левого глаза торчал обломок зазубренного лезвия. – Я не понимаю, как он это сделал, – сказал молодой человек с сильным массачусетским акцентом. –Подумать только… смог позвонить с ножом в глазу. Гарри повернул голову и рванулся вперед к молодому человеку. Тот отпрянул. – Я этого не делал. Он умер раньше. Это был… это было… А кто в действительности это был? – подумал Гарри. Или точнее, что это было? Привидение в облике человека, вот что это было, прозвучал в голове голос помощника шерифа Доуга. Демон, одержимый насилием, – вот кто их всех убил. Разве ему поверят? – Я не делал этого, – проговорил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и бесстрастно. – Я ничего этого не делал. Ну послушайте же меня, – заскулил он, когда полицейский начал тащить его вверх по ступеням. – Ради бога, посмотрите на все это и поймите, что я не виноват. Коп остановился и посмотрел вниз, потом на Гарри. – У него в руке пистолет, из которого он в меня стрелял, видите? – Гарри выставил вперед свой лоб, чтобы его мог разглядеть полицейский Майк. – Почти одновременно с этим или чуть позже я воткнул чертов нож ему в глаз и сломал лезвие, оставив кусок в голове. Потом я взобрался по лестнице, не закончив дела и продолжая держать в руке сломанный нож, и отключился в гостиной, опять же с этим чертовым ножом. В это время шериф все еще держится за пистолет и, не обращая никакого внимания на нож в глазу и то, что я предварительно отпилил ему ноги, спокойно звонит вам? И умирает прямо перед вашим приездом. Так? Майк кивнул: – Примерно так. Гарри тоже кивнул. Двое парней в белых балахонах начали поднимать тела наверх и складывать в ряд у дальней стены. Третий что-то говорил в диктофон. Гарри ткнул локтем в сторону шерифа: – Ладно, чертовы остряки, как он набирал номер? Ответьте. Вот он лежит с ножом в глазу, отпиленными ногами, сжимая пистолет в одной руке и трубку в другой. Каким образом он, по-вашему, набрал ваш номер? Майк выглядел озадаченным, потом сказал: – Если действительно все было не так и ты тут ни при чем, кто же это сделал? – Я уже говорил вам. Мне было сложно сказать в первый раз, но еще сложнее повторять. Это было какое-то существо, способное… Коп уронил ручку. Гарри посмотрел, куда она упала. Потом заметил, что Майк улыбнулся, оглянулся на своих сослуживцев и нагнулся за ручкой. Перед тем, как взять ручку, он схватился за пистолет и дёрнул. Это оказалось совсем непросто, шериф вцепился в него мертвой хваткой, но, наконец, оружие оказалось у Майка в руках. Подхватив ручку, полицейский выпрямился. Гарри не мог оторвать от него взгляд. Коп снова улыбнулся и сунул ручку в карман. – Какая незадача, – проговорил он, и его лицо на мгновение стало лицом Луи, – милый. Гарри отступил назад и рухнул на ступени. Полицейский стал самим собой, Луи снова исчез. – Вот что я люблю больше всего, – сказал он мягко и, взявшись за наручники, повернул Гарри спиной к лестнице, – переломы, приклеивание век, извлечение органов, отрезание ног, рук и всего остального – это для меня рутина. Я говорю об истинной пытке, понятно? Гарри не ответил. Вместо этого он оглядывался по сторонам, пытаясь придумать, как сбежать. Как найти способ, поговорить с кем-нибудь, привести свои доводы, объясниться. Наверное, можно определить время смерти всех этих людей? И доказать, что шериф не мог им позвонить. Пока они шли к кухне, существо в облике Майка продолжало говорить: – Это всё, как говорится, физиология. Мы знаем, как из маленьких детей делали мыло и изготавливали абажуры для ламп. Все это вульгарно, конечно. Но психическое насилие, психические пытки – просить жертву выбрать, кого из ее детей отдать на смерть, – это что-то особенное, правда? Привносит разнообразие в повседневность. К ним подошел старший полицейский. Майк-ненастоящий-коп продолжал держать Гарри за наручники. Вдруг Гарри дернулся в сторону и пнул Майка ногой. Старший полицейский занес над головой дубинку. – Нет-нет-нет-нет, – закричал Гарри, – прежде, чем вы сделаете это, выслушайте меня! В комнате было полно полицейских, и трое экспертов уже поднялись из подвала. Гарри рассказал им о шерифе. И телефоне. И пистолете. И хлебном ноже. Рассказал обо всем, что с ним случилось. А потом рассказал о Майке, полицейском, который на самом деле не был полицейским, о том, что тот взял из рук шерифа пистолет и наверняка оставил на нем отпечатки пальцев. – Проверьте, – умолял Гарри охрипшим голосом. Возьмите у него отпечатки пальцев и проверьте пистолет. Вот вам доказательства. – Майк? – сказал старший полицейский. – Ты действительно сделал то, что он сказал? Ты взял пистолет? Майк кивнул. Его лицо было серьезным. – Значит, ты оставил на нем свои отпечатки пальцев? Майк снова кивнул. Старший полицейский глубоко вздохнул: – Вот черт! Потом повернулся и улыбнулся остальным. Все вытащили свои дубинки. Майк толкнул Гарри на пол и тоже поднял свою дубинку. – В кровать, в кровать, – начал он. – Соня хочет спать, – продолжил старший офицер. – А ты не погоняй, – затянул следующий. – Сказал Лентяй, – подхватил четвертый. – Жадюге Шарлотте не спится, – сказал парень. – Пора бы подкрепиться, – закончил старший. Потом погас свет. И под чей-то крик «Праздник начинается» симфония ломающихся костей заполнила комнату.