Земляничные сны

      Она точно помнит, когда первый раз его увидела. Она ворвалась в кабинет матери, со всего разбега натыкаясь на мужчину, и, чтобы не упасть, схватилась за его плечи, подняла взгляд, собираясь извинится… Слова застряли где-то в горле, она буквально утонула в серых, льдистых глазах, напоминавших ей воды озера Мичиган, во время зимней стужи. Она была не в состоянии отвести от него взгляда, запоминая: красивую линию подбородка, немного курносый нос, идеальные черты лица, темные татуировки на шее, правильные губы, что сейчас были плотно сжаты, и литые обтянутые форменной курткой плечи, за которые она держалась настолько крепко, что, наверное, на коже останутся отметины от ее пальцев. Осознание того, что перед ней восемнадцатилетний парень, пришло гораздо позже, настолько незнакомец выглядел сурово и серьезно. — Молли! — вернул ее в реальность голос матери, и она, разорвав зрительный контакт, потупилась, краснея, отпустила мужские плечи и тихо пробормотала:  — Извините. Парень ничего не сказал, а просто отодвинулся от нее и, подойдя к окну, застыл на его фоне черным колоссом, внушая восхищение и неконтролируемый, поднимающийся откуда-то из глубины сознания, трепет. Истинный вожак, знающий себе цену и заставляющий других уважать себя, не смотря на юный возраст. Она тогда, первый раз видела, чтобы ее зацикленная на правилах мать, при отсутствии Джека Кана, уступила в таком серьезном вопросе, как выдача Сыворотки Правды, сделав исключение для самого молодого лидера Чикаго. Молли, украдкой рассматривала бесстрашных, что вместе с парнем находились в кабинете, во все глаза. Они были невероятными, необычными: пестрые от татуировок, с пирсингом, что поблескивал в свете белых ламп ее родной фракции, с авангардными прическами. Они улыбались, шутили, многие называли их психами, презирающими смерть, но почему-то хотелось стать частью этого лихого и необычного мира, так кардинально отличающегося от Искренности, с их ненормальной тягой к правде, чопорностью и снобизмом. Может, это и стало решающим фактором в выборе новой фракции, когда тесты показали ее предрасположенность к эрудитам и бесстрашным, она не мучилась дилеммой. Мысль о том, что фундаментом для ее выбора, послужила подростковая любовь к Эрику, девушка отметала как глупую и абсурдную. Но увидев его на крыше, возмужавшего, заматеревшего, слегка насмешливого и циничного, она забыла обо все на свете, не могла отвести от него взгляда и в результате прыгнула в сетку самой последней. Он ее так и запомнил «последний прыгун». Не самая лучшая характеристика для будущей бесстрашной, но Молли изо всех сил старалась соответствовать новой фракции… И ему.       Ее комплекция, что в Искренности считалась недостатком, тут оказалась достоинством и достаточно весомым. Благодаря тренировкам, она набрала неплохую мышечную массу, удар у нее оказался довольно сильный, против него не могли устоять даже парни, что говорить о девчонках. Хотя один раз она проиграла странной девочке-стиффу — мелкой и тощей, с огромными светло-зелеными глазами и русым хвостом. Мол относилась к девушке индифферентно, в отличие от того же Питера или еще парочки неофитов, что видели в отреченной серьезную соперницу. Наверное, это в итоге и сыграло с ней злую шутку — она проиграла Трис последний бой и скатилась почти в самый конец турнирной таблицы. Как потом выяснилось, их инструктор тренировал отреченную дополнительно, и это дало такие великолепные результаты. Молли было обидно до ужаса, но поделать ничего нельзя — она на грани вылета и спасти ее может только чудо. Таким «чудом» оказывается Ал, который от угрызений совести, что чуть не убил Трис из-за соперничества в рейтинге, сигает в Пропасть.       Второй этап дается Молли не легко — от симуляций ей постоянно сняться кошмары, она плохо спит и ест. С прохождением «пейзажей» дела обстоят еще хуже: страх ее парализует, она с трудом сползает с кресла, помощники Фора выводят ее под руки, каждый раз после моделирования. Она понимает, что такими темпами никогда не пройдет финальных тестов и пытается взять себя в руки, выплескивая весь свой ужас на боксерской груше, каждый день до глубокой ночи. Ритмичные удары, помогают анализировать, вспоминать, пытаться найти варианты выхода из симуляции. Она не зря считалась одной из самых умных в классе, она превозмогает свои страхи не с помощью чистой смелости, а с помощью скрупулезного расчета.       Она становится бесстрашной, но ее место в рейтинге в нижних строчках, и девушке не светит ничего лучше хозяйственных работ. Но судьба снова вмешивается в ее жизнь. В последние месяцы не хватает людей, слишком много гибнет в стычках с афракционерами, и Мол берут, вместе с еще несколькими «неудачниками», в качестве пушечного мяса в патрули. Работа ей нравится, она отлично себя показывает на патрулированиях и вскоре становится помощником Кристиана — их командира. Единственное, что ее удручает — Эрика она почти не видит. Он не имеет никакого отношения к патрульным, их курирует Аллистер, еще один из лидеров. Если раньше она хотя бы имела возможностью наблюдать за Эриком, находясь рядом, пусть очень условно, но все равно — это давало хоть какую-то надежду, что он ее заметит… А сейчас шансы на это тают, словно любимый бесстрашными шоколад на солнце — с каждой секундой. Молли понимает тщетность своих мечтаний, но ничего не может с собой поделать, где-то в глубине души еще теплится наивный, слабый лучик надежды. Хотя суровая действительность говорит о том, что для Эрика она пустое место. Он за всю инициацию обратил на нее внимание только два раза. Первый, во время «захвата флага», вначале, когда отреагировал на ее колкость, всадив нейростимулятор ей в ногу, а потом, выбрав ее в свою команду. Она тогда на крыльях летала, от радости, что он ее заметил, но все ее глупые мечты разбились о реальность, в течение следующих пары часов. Они проиграли, она до сих пор помнит этот холодный, пренебрежительный взгляд, которым мужчина окинул своих бойцов, на секунду задержавшись на ней. Второй раз произошел уже под конец инициации, Эрик пришел к ним на зачетные бои, злой и раздраженный — это было видно сразу: по его походке, по раздувающимся ноздрям, по упрямо сжатому рту. Все знают, такой Лидер опасен для жизни всех окружающих, кто находится в пределах его видимости. Он молча упирается в колонну плечом и наблюдает за драками — боями, то что происходит на ринге назвать не получается. Молли дерется с парнишкой урожденным: он в первой пятерке, она на грани, так что от исхода поединка будет зависит ее судьба. Они кружатся по рингу, присматриваясь, парнишка пытается напасть, но она ловко уходит от ударов, Эрик взрывается ровно через пятнадцать секунд. — Какого хера, ты не можешь по ней попасть, Брис? Ты захотел к изгоям? Парень дергается, все знают, Эрик присмотрел ловкого и быстрого Бриса для отряда спецназа, и, сейчас, мысль, что он не в состоянии справится с претендентом на вылет, злит их Лидера, а мальчишка, тряхнув челкой, от злости, унижения и уязвленного самолюбия теряет все «тормоза» и, не подумав, шипит: — Вот сам и попробуй по ней попасть. Все замолкают, от такой откровенной наглости, Эрик оказывается возле парнишки в доли секунды и бьет того в живот, коротким еле уловимым ударом. Этого достаточно, Брис, охнув, как подкошенный, падает на пол, а Лидер, подняв презрительный взгляд, цедит тихим, жутким голосом: — Может, и попробую. — Эрик!.. — пытается образумить взбешенного мужчину Фор. — Она тебе не сопе… — но моментально замолкает, наткнувшись на серый обжигающе-холодный взгляд. Лидер снимает куртку и стягивает ботинки, даже не расшнуровывая их. Взлетает на ринг, как кот, поигрывая мышцами и слегка пружиня, а у Молли перехватывает дыхание от его красоты и смертоносности. Она прекрасно понимает, если с Брисом еще можно было потягаться, то шансов с Эриком нет, но сдаваться не собирается. Первый порыв отказаться и сбежать она подавляет неимоверным усилием воли, понимая — бежать придется, не останавливаясь, до территории изгоев. И пусть она боится: его мощи, силы, опыта, его ярости, необузданности, но перепуганный мозг словно включает защитный режим, и девушка видит все словно со стороны. Вот они молча сходятся в середине ринга, они не приветствуют друг друга и не становятся в стойки, Эрику незачем, он действует молниеносно, выкидывая руку для удара, а Мол не видит смысла тратить силы на лишние телодвижения, она успевает увернутся, ощутив кожей движение руки противника, словно пощечину. Фор ей однажды сказал, следя за ее тренировкой, что у нее странная техника и виденье боя, и сейчас девушка надеялась, что это поможет ей продержаться на ринге чуть дольше возможного. Эрику удается достать ее только с третьей попытки, он не сильно бьет ее в плечо, словно играется, как кот с мышкой, только задевает подушечками лап, наблюдая, как поведет себя жертва, и оценивая — выпускать когти или еще рано. Молли прекрасно понимает, что если она хочет побороться, надо сокращать дистанцию до минимума, она не может вечно бегать кругами, просто устанет, и Эрик обязательно воспользуется возможностью. Но так же она понимает, одно неверное движение — и она труп, на встречных курсах, два вектора силы, удвоят удар, сделав его смертоносным. Она присматривается, анализирует, видит, как он бережет левую ногу, кажется травма бедра, а если повезет и ребер. В голове мелькают варианты, Молли пытается решить какой самый оптимальный и, когда Эрик в очередной раз нападает, она ныряет под его руку, сокращая дистанцию и входит в оборонительный клинч*. Она слышит удивленные выкрики ребят — они шокированы ее решением. Ни один здравомыслящий человек не вступит с Эриком в ближний бой, считая это самоубийством чистой воды, но у девушки другое мнение. Мужчина опасен, когда у него есть пространство для нанесения удара, а в таком положении, его возможности ограничены и она хочет попытаться этим воспользоваться. Лидер тоже озадачен ее решением, вследствие чего, мешкает доли секунды, Мол этого хватает, чтобы крестообразно свети руки на его затылке, упираясь локтями ему в грудь, надавливая, наклоняя его голову вниз. И хоть они с Эриком почти одного роста, но, на фоне Лидера, Молли выглядит хрупкой и ее силы не хватает, чтобы сломить мужчину. Эрик сразу понимает последствия такого захвата и пытается разжать ее предплечья, но она буквально повисает на нем, не давая ему такой возможности. Резко сделав шаг назад, бьет коленом в живот, он глухо шипит, а она снова бьет, метя в подбородок. Ее растяжки хватает, чтобы достать до лица, но Лидер прикрывается локтями, не давая ей точно попасть. Молли пытается действовать быстро, не прекращает ударов, не давая Эрику перехватить инициативу, заставляя его защищаться. Она в очередной раз пробивает, несомненно, ушибленный бок, и бывший эрудит оглашает зал злобным рычанием — она явно попала по больному. Следующий удар приходится по бедру, Лидер болезненно охает и пытается уклонится от второго точного попадания, а через мгновение происходит что-то невообразимое, он оступается и заваливается на колено больной ноги. Зрители, что собрались посмотреть на бой, удивленно вскрикивают — это впервые, чтобы кто-то умудрялся выигрывать у Эрика, а то, что это неофит — совершенно невероятно. Но Мол не слышит их, ее мысли только об одном, как пробить: коленом в подбородок или локтем в затылок. Она слегка ослабляет хватку, пытаясь поменять положение тела и этого достаточно. Озарение, что он ее обманул, наступает слишком поздно, мужчина взвивается, словно пружина, вскакивая на ноги, разрывает захват и отправляет ее в нокаут, точным ударом в челюсть. Падая в темную вязкую темноту, она слышит, как Лидер негромко произносит: — Надо же. Из вас, бездарности, хоть кто-то научился нормально драться. Двадцать баллов искренней за смелость и упрямство. Эти очки помогли ей не скатиться в красную зону, даже с учетом ее трехдневного нахождения в лазарете.

***

      Ее жизнь кружится, словно пони на старой карусели в заброшенном парке: патруль, пустая комната, одиночество, пыльная груша в закутке зала. У нее нет близких друзей во фракции, она общалась только с Питером и Дрю, но первый уехал на обучение, а второй сгинул в водах Пропасти после пьяной драки. Остальные ребята из их группы, они просто приятели, с которыми можно пропустить стаканчик чего-то крепкого, но которым не станешь изливать душу о самом наболевшем. Есть в ее жизни маленькие интрижки, случайный секс без обязательств и обещаний, но он тоже не приносит ей удовольствия, она его просто не чувствует, каждый раз имитируя оргазм. Она безжалостно расстается с очередным кавалером, и он, задетый ее холодностью, зло орет на всю Яму: — Фригидная сука! Прозвище прилипает к ней намертво. Нет его не кричат ей в лицо, предпочитая ехидно шипеть в спину, боятся ее кулаков, но Мол плевать. Она словно в трансе смотрит на ситуацию со стороны и фактическая констатация факта не может ее задеть. Наверное, в ней говорит бывшая искренняя, но девушка не может обижаться на правду, не приучена с детства. Она, действительно, не возбуждается от интимной близости, ни с одним из своих партнеров.

***

      Тот выезд на патрулирование Молли запомнит на всю жизнь. Три команды патрульных — пятнадцать человек, включая командира, попали в засаду, под перекрестный огонь толково расположившихся изгоев. Сразу были убиты несколько человек, среди них и Кристиан. Оставшиеся в живых попрятались, кто куда смог, даже толком не отстреливаясь. Девушка понимала, помощь приехать не успеет, их поубивают раньше, воспользовавшись фактором неожиданности. — Что будем делать? — прошипел, расположившийся рядом урожденный по имени Ааран. — Надо переломить ситуацию, — девушка оглянулась, стараясь оценить ситуацию. — Они расположились с двух сторон, возьми пару человек, зайдите за спины тем, кто слева, а ты, — она обратилась к перезаряжающей автомат и тихо матерящейся Марлен. — Возьмешь ребят из третьего патруля и попробуешь прорваться за спины тем, кто сидит за дальними развалинами. А мы будем брать огонь на себя, отвлекая внимание и прикрывая вас. Задача ясна? Они не перечили ей, а четко выполнили все указания. Когда приехала помощь, они мало того, что сами расправились с изгоями, так еще и взяли в плен нескольких человек. По возвращению во фракцию, Макс лично вызвал Молли к себе, долго изучал ее досье, периодически бросая на девушку долгие взгляды, а потом огорошил ее новостью — она теперь командир патрульных. Ее назначение не произвело какого-либо фурора во фракции, такие карьерные взлеты тут были не в новинку. Молли полностью погрузилась в работу, она никогда не видела себя командиром, ей казалось, что эта должность ей не подходит, но неожиданно для самой себя вошла во вкус. Она легко находила язык с подчиненными, справедливо и жестко пресекая все попытки подрыва своего авторитета. Новая работа приносила моральное удовлетворение, но все равно не могла компенсировать ту зияющую пустоту в душе, что образовалась там из-за Эрика.       Молли ясно и спокойно воспринимала ту мысль, что она безнадежно влюблена в него с той самой минуты, как увидела мужчину в кабинете матери. И если по началу она надеялась, что это просто увлечение четырнадцатилетней девочки, то теперь, по прошествии времени, она понимала, что это чувство гораздо серьезней и глубже. И при этом, она совершенно не знала, что с этим всем делать — Эрик все так же смотрел на нее, как на пустое место. На совещаниях фракции и Совета, где девушка периодически участвовала, когда необходимо было обсудить вопросы связанные с охраной и сопровождением грузов, он не удостаивал ее даже взглядом, иногда кривясь, когда она выдвигала свои идеи и предложения. Спасибо, хоть не язвил и не высмеивал.

***

      На празднование Нового Года Молли не хочет идти, но она командир и обязана присутствовать на торжественной части. Девушка скептично осматривает содержимое своего шкафа решая, пойти в Яму в штанах и футболке, но отметает эту идею, как не состоятельную. Хватит быть бедной родственницей! Она командир, девушка, пусть не красавица, но довольно симпатичная, ей не раз это говорили, и она должна выглядеть соответствующе. Не давая себе возможности передумать, Мол идет в магазин и, проторчав там почти сорок минут, выбирает себе платье, что на ее взгляд соответствует празднику, к наряду она выбирает еще туфли на невероятной шпильке, украшенной заклепками и шипами. Одевшись, девушка долго крутится перед зеркалом, осматривая себя — платье на одно плечо с рукавом три четверти и прорезью, что начинается над грудью и заканчивается на лопатке, достаточно необычно и сдержано одновременно, а туфли придают образу необходимую нотку сумасшествия — в стиле бесстрашных. Волосы она оставляет распущенными, только вытягивает их делая гладкими словно зеркало.       В Яме собралась почти вся фракция, Молли пробирается к импровизированному бару, садится на высокий табурет, заказывает себе «Маргариту» и делает глоток, с наслаждением слизывая с губ соль. На соседний стул присаживается один из бесстрашных, он ей не знаком, но это и не важно, парень симпатичный и обаятельный, они общаются пару минут, пока девушка не обводит взглядом помещение, натыкаясь на Эрика, что стоит у противоположной стены. Рядом с ним красивая брюнетка, она игриво водит пальчиком по мужской руке, томно улыбаясь, а мужчина не сводит с ее губ своего внимательного взгляда. Мол отворачивается, делая еще глоток коктейля, ставшим неожиданно горьким, когда чувствует руку бесстрашного на своем колене. Она молчит, размышляя сломать ему пальцы или пока не стоит, а парень воспринимает ее молчание за поощрение и ведет ладонью вверх по бедру, намереваясь залезть под платье. — Убери руку, — спокойно и холодно приказывает Мол. Парень не успевает ответить, как над ними нависает тень, они синхронно вскидывают головы, Эрик закрывает собой огни танцпола, словно отгораживая их от звуков Ямы. Бесстрашный убирает руку и пытается встать с табурета, но взгляд Лидера, буквально, «прибивает» его обратно. К ним молнией подскакивает бармен, но мужчина отрицательно дергает головой, а потом, сузив глаза, произносит: — Он заплатит за выпивку, — имея в виду неудачливого ухажера и указывая на два пустых бокала Мол, а потом хватает ее за локоть и молча выводит из зала. Они шагают по темным коридорам, петляя, девушка не совсем понимает, что происходит, но отчетливо осознает только одно — Эрик невероятно зол, она, впервые за два года в Бесстрашии, видит мужчину в таком состоянии. Она резко останавливается, выдергивает руку из стальных тисков его пальцев и спокойно интересуется: — Что происходит? Он толкает ее в закуток коридора, больно припечатывая к стенке, и злобно шипит: — Что происходит? Ты не понимаешь?! Какого хуя, он тебя лапал на глазах у всей Ямы? Ты командир, а не уличная шалава, чтобы ноги раздвигать перед первым встречным. Обида и гнев накатывают одновременно, Мол закусывает губу, чтобы не расплакаться от его унизительных слов, сказанных таким тоном, что хочется завыть от ледяной стужи, что сквозит в нем; и кривится от его лицемерия, сам обжимал барышню и не стеснялся, а ее отчитывает. — Это мое свободное время, — ее голос на удивление, спокойный и твердый. — И я вольна его проводить, как пожелаю. И если я желаю раздвигать ноги перед первым встречным, то так и сделаю, не спрашивая твоего лидерского позволения. На мужское лицо, словно рябь на поверхность озера, набегает гримаса ярости, но Эрик быстро берет себя в руки и надменно говорит: — Тогда, может, и передо мной ноги раздвинешь? — и не дав ей даже удивится его словам, зло целует, запуская руку под платье, больно сжимая ягодицы. Молли задыхается от удовольствия, что вихрем разносится по венам, но все равно отворачивает голову, прерывая столь желанный для себя поцелуй. Он ведь просто наказывает ее за дерзкие и наглые слова, не более того, а она не сможет жить, если он, увидев ее чувства, просто уйдет, удовлетворенный своей победой и превосходством. Эрик замирает, сопит ожесточенно, а девушка, собрав «в кучу» остатки самообладания, тихо произносит: — Не мучай меня. Она не это хотела сказать, но слова вырываются помимо воли, и она опускает глаза, не смея взглянуть на него. Мужчина бьет ладонью в стену у ее головы и, схватив ее за волосы, рычит: — Да что ты можешь знать о мучениях?! Я не могу перестать думать о тебе, после того дня, как увидел тебя в Искренности, залетевшей в кабинет Кана, в этой чертовой школьной форме… Эта юбка… Эти белые гольфы… Ты даже не представляешь какие сны и фантазии меня преследовали все это время, что я с тобой вытворял в своих мечтах… Я был, как съехавший с катушек педофил… — его голос становится совсем тихим, шипящим, как у змеи, что выплевывает свой яд в раны жертвы. — И когда я, почти смог успокоится, совладать с похотью и желанием, ты появляешься среди неофитов. Такая равнодушная, холодная. Там на крыше, ты изучала меня этим своим взглядом, словно решала для себя, кто лучше: я или изгои, и до последнего не могла сделать выбор. Я тогда дал себе слово, что если ты не захочешь прыгнуть в сетку, я тебя собственноручно скину вниз, но не дам уйти, — он тяжело дышит, все еще не отпуская ее волосы из своей хватки, прижимается своим лбом к ее лбу и голосом, в котором сквозит мольба, шепчет: — Знаю, что я тебе безразличен, но если тебе действительно все равно с кем трахаться — выбери меня… Ты не пожалеешь… Все, что я прошу — это одну ночь… Мол не может вздохнуть, словно голова закутана в плотное одеяло, а его слова — ожоги на ее коже, клейма, которые он ставит, сам того не понимая. Они молчат, кажется, целую вечность, потом его скулу опаляет ее тихий голос: — Ты никогда не был мне безразличен… С того самого момента, как я увидела тебя у нее в кабинете… Эрик снова рычит, но теперь — это победный рык самца. Он целует ее несдержанно, страстно и стонет, когда девушка начинает отвечать, приоткрывая рот, впуская его язык, переплетая со своим, прижимаясь ближе, выгибаясь в его руках. Мужчина обнимает ее за поясницу, приподнимает над полом, вдавливая в свое тело, заставляя обхватить себя ногами. — Чееерт, два года коту под хвост, — покусывая ее нижнюю губу, хрипит Лидер. Молли не может ответить, эмоции, что ее переполняют не дают связно мыслить, она сейчас может только чувствовать: дрожь его тела, дыхание, что вырывается из мощной груди толчками, сильные пальцы, что выводят узоры на ее ягодицах. — Надо вернуться в Яму, — с сожалением говорит Эрик. — Лидеры должны быть там, когда часы пробьют двенадцать. Хотя больше всего на свете, мне хочется встретить Новый Год между твоих ног. Девушка улыбается, лаская пальчиками его затылок и жмурясь от счастья. Они идут по коридору обратно, держась за руки, переплетая пальцы, на последнем повороте Мол снова останавливается. — Ты не боишься пересудов? Думаю, ты в курсе какое у меня прозвище? — еле слышно спрашивает она. — И, кажется, они правы. Он прижимает ее к груди, игнорируя взгляды, проходящих мимо бесстрашных, что буквально сканируют их, и, наклонившись к ее ушку, шепчет: — Поверь мне, ты кто угодно, но точно не фригидная. — Откуда ты знаешь? — она хмурится. — Опыт. Молли пихает его кулаком в бок, а Эрик обнимает ее за плечи и, улыбаясь, утягивает в Яму.

***

      Он сидит в кабинете Макса, откинувшись на спинку стула, и щуриться на яркое январское солнце, что льется в широкое окно, словно большой сытый кот. — Я рад, что вы все решили. Ты сияешь, как новогодняя елка, — темнокожий мужчина пытается говорить серьезно, но в голосе все равно проскальзывает смех. — Я уже и не знал что делать. Лишаться отличного командира совершенно не хотелось. Да и наказывать Лидера за убийство в порыве аффекта из-за неразделенной любви, тоже не самая лучшая реклама фракции, — бывший эрудит фыркает, чем еще больше напоминая кота и хитро улыбается, никак не комментируя заявление главного. — Ты когда-нибудь расскажешь ей правду? — Ей незачем об этом знать, — голос Эрика серьезен. — Это прошлое, нечего его ворошить. — Конечно! Да и ты будешь выглядеть каким-то романтическим принцем, а это такой удар по имиджу, — Макс хохочет, игнорируя серый, словно бритва взгляд. — Да ладно, Ал все равно бы вылетел из фракции, так что, скинув его в пропасть, ты оказал ему услугу. Он был настолько никчемным, что даже не смог спрыгнуть, струсив в последний момент. А теперь, для всех он — герой. Но вот твой бой с Молли в конце инициации… О нем уже легенды слагают! Где это слыхано, чтобы неофит заставил САМОГО Эрика попотеть на ринге. А если бы она испугалась? Откуда ты вообще знал, что она сможет продержаться так долго? — Она и испугалась, — уверенно отвечает мужчина. — И я наблюдал за ее тренировками по вечерам. Поверь, это было впечатляющее зрелище. — Ты понимаешь, что это было не совсем нормально? — ехидно спрашивает Макс. — В Бесстрашии все — ненормально! — отражает «атаку» Эрик, и Макс молча соглашается с этим тезисом. — Ладно, я хотел тебя попросить вот о чем — отдай мне патрульных. Фор пусть с неофитами нянчится, как и мечтал, вот и посмотрим, как он запоет через месяц. И Аллистер жаловался, что у него работы по горло и на патрульных времени нет. — Совместная работа убивает чувства, — нравоучительным тоном говорит Лидер. — Я просто хочу знать, что она не полезет в пекло. Ты все равно хотел, чтобы я их курировал, — Эрик складывает руки на животе, ожидая решения мужчины. — Ладно. Спорить с тобой все равно бесполезно, когда дело касается твоей искренней, ты готов носом землю рыть. Еще устроишь мне тут военный переворот, — ворчит мужчина. — Будут тебе патрульные. А теперь марш заниматься своими обязанностями, — и через секунду совершенно по-отечески добавляет: — И не забудь на свадьбу пригласить. Обормот. И самый молодой Лидер Бесстрашия покидает кабинет начальника с абсолютно счастливой улыбкой на лице.