Орден

      День в полисах начинается чисто номинально. По часам. К этому сложно привыкнуть, особенно, если двадцать два года своей жизни ты жил на поверхности. А потом случилось то, что случилось… Но основной причиной было не это. Большую часть времени своих походов, я дневал и ночевал в Пустошах. Так что, во всём виновата специфика работы. Да и мягкая перина кровати была слишком непривычно мягкой. Казалось, что вот-вот она затянет тебя в себя, подобно зыбучим пескам, и я утону в её объятьях. Но лично для меня утро — это боль в ногах. Точнее, в том, что от них осталось. Два изрезанных шрамами обрубка чуть ниже колена — напоминание о прошлом, которое и вспоминать-то не хочется. Тем более, что было это слишком давно и неправда.       Нащупав в кромешной тьме протезы из дерева и легированной стали, я с обыденной методичностью надел их, а затем и ботинки. Накинул куртку и вышел в холл гостевого дома при гильдии. Там меня встретил хозяин и отвёл в столовую. На завтрак было мясо визга в винном соусе и гречка. Честно признаюсь — было вкусно. Даже по моим, избалованным столичной пищей, меркам. Но что в этом месте меня радовало больше хорошей еды — тут я был простым посетителем, а не офицером Ордена. Следственно. Тут ко мне относились просто уважительно, а не попусту лебезили и подлизывались, лишь бы не разгневать. Так что я просто наслаждался временем спокойствия и отдыха. Но вот все начали расходиться, а на одном из столов начала копиться гора посуды. Значит, и мне пора возвращаться в реальный мир, больше похожий на чистилище. Надеюсь, что меня направят на юго-запад. Подальше от Бегонии.       Но меня направили на север. Прямо — таки себя бандерлогом ощутил. Решением верховных буржуинов, которых в далеко периферийных полисах звали «старейшины», Серебрянска, чтоб их проказа поразила, мне необходимо было доставить особо важный груз, в виде сынка какого-то высокопоставленного ченуши из Бегонии, в полис Ковчег. Тут он, сынулька, находился с инспекцией. И дальнейшей его целью был выбран Ковчег. Что за инспекция, я, конечно же, слушать не стал, ибо зачем мне в голове лишний информационный шлак? Голова дана для того, чтобы думать либо о вечном, либо о насущном. Он тоже это понимал и потому особо не разглагольствовал, а просто шёл за мной незримой тенью.       Погода была не к чёрту — вчерашняя буря утихла, но ветер всё ещё был силён, да и небо заволокло какой — то непонятной хмарью. Того гляди дождь пойдёт, а мы, как на зло, без ОЗК. Вот как разверзнутся хляби небесные, как напитается одёжка всякой дрянью — будем потом светиться, как радиоактивные грибы. А потом помрём от лучевой болезни. Романтика. Не далеко от нас, по правую руку, послышалось не характерное для ветра, перегоняющего песок, жужжание. К нам кто — то приближался. Крепким пинком, я столкнул парня с дюны и сам прыгнул следом. Вовремя. Сверху, неорганизованным стадом, промчались когтерыки, а за ними летел рой жужалиц. Ох не повезло. Ни им. Ни нам. Аккуратно сняв с плеча свой АКС74У, я удобно расположил его на скрещенных руках и тихонечко пополз в сторону, откуда вся эта шантропа пришла. Парень, последовав моему примеру, обнажил свой G18 и, так же ползком, двинулся за мной. Умный парень. Впервые такого вижу. И вопросов не задаёт, и с полужеста понимает — ну прям находка. Артефакт. Бывают же в жизни приятные исключения. Метров через десять, мы оба поднялись с земли и бодрой трусцой побежали вперёд. Но продолжилось это не долго. Вскоре, на горизонте замаячил опорный пункт Ордена. Под понятием «Опорный пункт» понимается любое строение, мало — мальски изолированное от воздействия внешней среды. В данном случае, это был не большой каменный домик с заколоченными наглухо окнами. Внутри обнаружилось одно спальное место, индукционная плитка на одну конфорку и, соответственно, источник электропитания в виде велогенератора с аккумулятором «энеджайзер». Вот ведь вечный бренд. С детских лет её помню, ибо нализался их батареек типа «крона» до полного онемения языка. Как только мы сняли с себя лишнюю в данном месте снарягу, парень занял место одной человечьей силы и привёл в движение педали генератора, которые, на удивление, были хорошо смазаны. Я же, в это время, включил плитку, положил на неё подобранный в углу лист металла, а уже на него выставил две банки сухпая из сублимированных продуктов, или в простонародье, сублимата. Судя по этикетке, сегодня нам предстояло подкрепиться макаронами с курицей. Но на деле, от макарон с курицей в банках было одно название и запах. А так, наш ужин был больше похож на буро — зелёную жижу странного вида и консистенции. Да и вкус был такой, что казалось, будто свой противогаз жуёшь.       Когда вся эта гадость закипела, парень слез с генератора, сел рядом, взял свою порцию и начал есть. Но после первой же ложки его лицо поменяло цвет на близкий к цвету жижи. Скривившись, он отвернулся и, с характерным звуком, освободил рот от еды. Я же, с некой иронией, похлопал его по спине и дал глотнуть воды из фляги. Он жадно глотнул живительной влаги, а затем выпучил на меня слезящиеся глаза с немым вопросом — «Что это за дрянь?!»        — Это, мисдарь, называется сублимат. Чаще его еш и быстро к нему привыкнешь. — саркастично сказал я, взял свою порцию и начал её поглощать. Ну и дрянь.       На следующее утро буря утихла и карта стала неправильной. «Молчаливый бархан» уполз на четырнадцать метров восточнее и на добрые полсотни севернее, «Яровая впадина» слилась с «Тихой долиной» и полностью исчезла с лица Пустошей. В сердцах скомкав кусок пергамента, карта на котором была написана чернилами по воле какого — то молодого и глупого картографа, и выкинул её куда подальше. В такой ситуации осталось только одно — идти по компасу и крутить головой на все триста шестьдесят градусов. Груз не выдавал своё удивление моим поведением слишком плохо, но не выдавал. Вот и молодец. Сам не говорит и меня не заставляет ему всё разжёвывать. Такими темпами он далеко пойдёт. Я не впервые транспортирую грузы такого рода и знаю о чём говорю. Но практически все они, как один, пытались забить молчание пустыми разговорами, что мне, скажем так, не сильно нравится. А этот молчит себе в фильтр и как приклеенный следует за мной. Приятное исключение из правил. Очень даже приятное. На этом приятности и кончились. Вдали, метрах в двухстах от разрушенного опорного пункта, возник силуэт. Я моментально вскинул оружие и встал на изготовку. Силуэт не менее быстро отпрыгнул за камень. Значит сталкер. И по скорости реакции — матёрый. Убрав автомат на грудь, я скрутил из пальцев правой руки особый опознавательный знак ордена, а левой поднёс к глазу монокуляр. Сталкер осторожно высунул из — за камня сначала перископ, а затем вылез сам и повторил мои действия. Только знак он скрутил другой. Это и вправду был сталкер — ветеран, на лице фильтрующая маска замкнутой системы дыхания и окуляры для сварки, только с прозрачными стёклами, сам он был в просвинцованной куртке, замызганных в крови военных штанах мультикам песочного цвета и полуберцах. Из оружия с ним был скорпион. Постояли мы так с минуту, разглядывая друг друга, да и разошлись по параболической траектории, не пытаясь даже сблизиться. Таковы были порядки, написанные кровью ветеранов, что Ордена, что сталкерской братии. Слишком много людей погибло из — за местных ходоков и паразитирующих на них мозгососов. Особенно учитывая близость токсичных болот — естественной среды обитания этих тварей. Парень был удивлён такому повороту событий, но, опять — таки, молчал. Оно и лучше.       На этом наши с ним приключения не кончились. К полудню мы, вышли к окраине болот. Здесь пахло гнилью и серо- водородом. Наша же цель находилась с другой стороны этой токсичной топи, разрезавшей Пустоши Зоны на две половины. И стоило нам ступить на эту гиблую территорию, как нас атаковали жужелицы с щелкарями на пару. Вот ведь. Твари. И, главное, покоя от них нигде нет. Если когтерыков хотя бы отогнать можно, перестреляв большинство стаи, то эти пёрли напролом, как единый организм. Единый и бесконечный. Как итог, мы залезли в узкую расселину, куда этим тварям не пройти и стали ждать. Через час они потеряли к нам интерес. Но пока мы от них отбивались, пробираясь к этой самой расселине, я расстрелял весь свой боезапас патронов 5.45 и мне пришлось вскрыть крайний цинк, чему я был кране не рад. Как и потраченному в пустую часу времени, за которое мы мог ли бы добраться до полиса. Надо будет стрясти с северного полиса пару цинков за доставленные неудобства. А заодно загоню панцири по двойной цене — тоже доход не малый.        Болота воняли, как старые сапоги сталкера — отшельника. И в животе, как на зло, снова проснулся голод, пробирающий до костей. Меня начинали подводить ноги, что случалось редко. А вот парень молодец. Держится. Хотя, чему я удивляюсь? Он молодой, на вид не больше двадцати. Он не я. Я, который полувековая развалина без обеих ног. У него, небось, и шрамов нет. Кожа вся белая и мягкая, как у младенца. Я тихонько усмехнулся и обогнал груз, выйдя на вершину не большого холмика, находящегося на самом краю болот. И тут же поймал пулю. Прошла на вылет сквозь штаны на уровне протезов. Теперь и штаны штопать. Найду — порешу гада. Груз, поняв, что дело дрянь, а меня не задело, упал обратно в трясину и тихо отполз за ближайший камень, уставившись на меня преданным взглядом. Ну прям брошенный щенок. Щенок. Снова выстрел. На этот раз просвистело рядом с виском, рассеча складку шапки. Либо это снайпер — виртуоз. Либо снайпер — идиот. Но так, или иначе, я его нашёл. Редкие деревья у кромки «Чёрного леса» очень плохо скрывают человеческие силуэты. Особенно учитывая, что это единственный стационарный ориентир на пути к Ковчегу. Значит идиот. Очень грустно. Будь он виртуоз — могли бы сыграть в дурака на вылет, где моя задача найти этого засранца, а его — убить меня. И кто больший дурак — тот и мёртв. Но не повезло. Встав в удобную стойку, я выпустил очередь в то место, где, предположительно, сидел недоснайпер. Почти сразу послышался сдавленный возглас. Затем стоны и шипение. Голос был определенно женским, что не прибавляло этой ситуации особого шарма или флёра радости от победы. Нет. Я чувствовал лишь пустоту. И праздный интерес, мол, какого ляда здесь делает девушка. Жестами приказав парню сидеть на месте, я аккуратно, вдруг ещё что поймаю, направился в лес.       Девушка. Погодка грузу, возможно младше. Я прострелил ей плечо. Одета в форму Ордена… Хм… На разбойницу не похожа. Да и на отступницу тоже. А Спросить я, увы, не мог — от болевого шока она потеряла сознание. Не глядя хватанув нож, я вспорол шов вточки её рукава и наделал из него - рукава - бинтов, которыми перевязал нерадивого снайпера. Затем закрепил на ней её оружие, представлявшее собой СВД, взвалил её себе на плечи и, еле переваливаясь с ноги на ногу, вышел из лесу, позвал груз и мы оба направились в полис, гермоворота которого уже маячили на горизонте в свете заходящего солнца.       В северном полисе под, довольно странным на мой взгляд, названием «Ковчег», всё выглядело на много лучше, нежели в Серебрянске, но всё равно далеко от идеала. Воздух спёртый, грязь под ногами, мусор повсеместно. Но люди были на вид, да и на общение, на много приятнее, нежели везде, даже в Бегонии. Никто с излишком слишком не лебезит. Даже не так. Лебезят, но в пределах терпимого, что уже радовало. Так что, сдав мальчишку адресату, в виде секретаря старейшин, я без лишних пояснений скинул свою боевую сестру, а она была действующим работником Ордена, только рангом на много младше меня, в орденский госпиталь, сдал оружие и пошёл в ближайшую харчевню. Надо бы пропустить стаканчик чего-нибудь холодного и безалкогольного, а заодно и еды нормальной поесть, если опять всяких неприятностей не случится, как в прошлый раз. Хотя, из прошлой заварушки я принёс ценным призом рекрута. Так что, не так всё плохо, если подумать логически. Хотя. К чёрту логику.        Харчевней владел, судя по всему, приятного вида старичок, лет этак семидесяти, с благородной сединой пепельного цвета, но телом крепкий. Ему помогала в работе с посетителями… скорее всего внучка, так как обращался он к ней либо Алисонька, либо Алисушка, не употребляя никаких родственных радикалов, на подобии «дочка» или «внучка». Да и относился он к ней как-то по-отечески, по домашнему.        — Вы определились с заказом? — звонким девичьим голоском спросила Алиса. Как бы не преднамеренно, я заглянул в её глаза. Карие. Счастливые. Следы от слёз довольно не свежие, что можно списать на личные проблемы, с хозяином либо не связанные совсем, либо связанные в очень и очень малой степени. Следовательно, её всё устраивает.        — Блюдо дня, — я лишь мельком глянул в меню и не сильно успел прочитать все ингредиенты, так что, пусть данное блюдо будет сюрпризом. Приняв заказ, девушка мило улыбнулась и ушла в кухню, а я наконец смог откинуться на барном стуле и хорошенько осмотреться. Очень аккуратное заведение, пыльноватое конечно, но я же не к самому открытию пришёл, чтоб требовать идеальной чистоты. По стенам висели гобелены, порядком истлевшие, но всё ещё выполняющие свою задачу — добавляли какое-никакое чувство уюта. Низкие столики, за которыми сидели простенькие люди, которые тихо ели, тихо пили, тихо спорили, тихо веселились, тихо приходили и уходили. Всё здесь было очень спокойно и тихо. Хотя возможно, это я на старости лет немного оглох. Но так или иначе, я немного расслабился и начал улавливать чужие разговоры. Чисто профессиональный безусловный навык, который свидетельствует о том, что не такой я уж и глухой, как недавно подумал.        -…Слыхал? Ещё одна экспедиция загнулась, — это доносилось с соседнего столика. Часов на семь. Голос был сипловатый, с хрипотцой. Скорее всего, мужчина лет сорока. Возможно погодка мне. Да и разговор он затеял хороший. Как будто специально ждал, пока я сюда подсяду…        — Та, с которой тот Макс "Рыжий" ушёл? Как его там по фамилии?.. А. Вспомнил. Рэд. Он вродь был сынком эмигрантов из Бегонии… — ответил первому более молодой и звонкий голос юноши.        — Да-да. Та самая.        — А что с ними случилось-то?        — Да ляд их знает. Да ток говаривают, что их это… того… когтерыки сгрызли.        — Да брешут люди. У них же там оружия всякого было до уймы. По любому просто сбежали.        — Может и так. Да только у Рыжего тут сестра осталась, Аней звать, на скок мне память позволяет помнить. Раньше на панели работала, а сейчас сидит у себя и плачет, — так-так. А вот это уже интересная информация. Надо будет наведаться к этой Ане и всё у неё выспросить. А сейчас надо поесть и отдохнуть. Как раз в этот момент, на стойку поставили рагу из визга, если я правильно смог узнать мясо по его текстуре, и бутылку холодного газированного напитка. Судя по цвету, это была газировка с сиропом. Штука довольно дорогая.        — Но я же не заказывал… — Алиса приложила пальчик к губам и миленько подмигнула мне.        — Это подарок от заведения. Дедушка сказал, что вы выглядите замученным и вам просто необходимо выпить чего-нибудь прохладного и сладкого. А алкоголь мы не подаём. На это есть бар по соседству. Так что, это лучшее, что мы можем вам предложить, — она вновь миленько мне улыбнулась и убежала к другому столику. Вот прямо-таки не знаю, как мне это воспринимать — как комплимент или как подлизанство. Предпочту посчитать это первым вариантом. Откупорив бутылку, я налил себе половину стакана и сразу выпил. По телу сразу же разлилось некое чувство наслаждения и приятная прохлада. Давно я такого не ощущал. В приподнятом настроении, я принялся за рагу.        С самого утра в дверь моей съёмной комнаты орденской ночлежки начал настойчиво стучать посыльный с местной гильдии. Говорит, мол начальство хочет со мной очень серьёзно поговорить по поводу вчерашнего случая. Хотя я довольно подробно всё описал в своём отчёте, мол, так и так, девчонку подстрелил специально, так как она своими действиями поставила под угрозу жизнь высшего офицера доставки, то есть мою, и подвергла опасности жизнь ценного груза, то есть, того поцанёнка. Вот вечно эти почтфюреры всё усложняют. Умывшись и приведя себя в относительный порядок, мне в голову закралась мысль о том, что этот день может стать одним из худших дней в моей и без того не очень хорошей жизни.        Так и оказалось. Почтфюрер Карп разносил меня на чём свет стоит. Хоть и был младше меня годков на двадцать, да и карьеру он себе сколотил сидя в тылу. На полном орденском довольствии. А вот выпустить его против парочки ходоков, так сразу запищит как последняя пигалица. Но он возомнил себя лучше меня, только потому что званием повыше моего.        — Ещё раз такое повторится, и Орден будет вынужден посадить тебя в эцих. Уяснил?!        — Так точно, господин почтфюрер… — скучным голосом ответил я. Карп злобно взглянул на меня своими карими глазами и жестом приказал выйти. С каким же наслаждением, я покинул его кабинет.        Далее, мне в приказном тоне сказали идти в Бегонию — столицу нашего раздробленного на подземные полисы человеческого мира. Идти туда по таким погодным условиям, а за пределами полиса стояла страшная жара и, по прогнозам местных синоптиков, с юга надвигается песчаная буря, как минимум четверо суток, да ещё и с тюком писем за спиной килограмм на тридцать. Особенно после такой выволочки. Но будет сказано к их чести — мне дали неограниченны запас времени на отдых. Значит, я успею зайти к той самой Анне Ред. Всё прям как по картам. И в приподнятом настроении, я направился в трущобы бедняков. И чем ближе я подходил к месту, указанному справочным бюро местной гильдии, тем скучнее становились люди, да и сам я. Мусор, гнилостно хрустящий под ногами, запах гнили с каждым шагом становился сильнее и всё сильнее давивший на мои рвотные рефлексы, а ещё сгущаются тьма, в объятиях которой люди с фонариками были похожи на приманки удильщиков, и пробирающий до самых костей холод. Как будто не в жилой квартал зашёл, а в отстойную яму какого-нибудь мясного комбината залез. Надо быстрым вальсом найти девчонку, забрать у неё информацию и катиться по своим делам прочь отсюда. Осталось только найти нужную мне ячейку.        Это оказалось проще, чем казалось, хоть и потратил я на то добрый десяток минут своего личного времени. Но найти нужную дверь оказалось просто, потому что её не было. Дверной проём ячейки остатков семейства Ред был раскурочен до состояния бесформенного отверстия. Не иначе, как штурмовым пиропатроном поработали. Изнутри были слышны тихие и еле различимые всхлипы. Но стоило мне переступить порог этой…ячейки, как моему взору предстали виновники торжества — шестёрки старейшин. Почти у каждого на месте головы был огрызок шеи и кровавая каша из мелкой кости в перемешку с мозгом и соплями на стене. Довольно узнаваемые ранения — дробовик. Только он может делать такие вещи на таком расстоянии. Надо быть осторожнее. Взяв из угла швабру, я подобрал чужую, более или менее хорошо сохранившуюся, голову, насадил её на импровизированный шест и просунул в проём. Выстрел в перемешку с хлюпающим звуком разлетающейся черепушки моей приманки. Затем взводимый помпой боёк и снова выстрел. Но в холостую. Значит патроны кончились очень вовремя. Выйдя в основное помещение, я увидел ещё трупы. И бардак. А посреди всего этого лежала полностью голая, побитая и напуганная рыжеволосая девушка, нервно пытаясь понять, почему оружие не стреляет. Так и не поняв, что с её оружием, она запустила им в меня. Благо, что не результативно. Оружие было ловко мною поймано. Ха. «Кашедел». Хороший и дешёвый дробовик кустарного производства. Название, голову готов дать на отсечение, получил справедливо.        — Не приближайся ко мне! — закричала девушка, стараясь вжаться в самый дальний от меня угол комнатушки. Её конопатое лицо было искажено гримасой ужаса и свисающей над левым глазом ломтём рассечённой брови. Надо бы это исправить. Положив оружие на пол, я начал расстёгивать куртку, что вызвало увеличение громкости крика и количество кидаемых в меня предметов. Ожидаемо. Не долго думая, я швырнул в неё курткой и пока она пыталась из неё выпутаться, вколол ей хорошую дозу депрессантов. Она безвольной куклой сползла по стене и тихо засопела. Тяжело вздохнув, я вытащил из аптечки спиртовой спрей и хирургические принадлежности для шитья, обеззаразил руки, обработал рану и инструмент, и принялся шить бедную девушку. Небось по кругу её тут пускали, свиньи. Может в гильдию стукануть? Пусть проверяют, по какому такому интересу шавки старейшин творят такие зверства. Мысль хорошая. Но меня больше волновало другое. На полу лежало четыре трупа. Пятый патрон она истратила на мою приманку. Это всё понятно. Но почему тут по полу валяются только шавки? Где же бравые дружинники? Учитывая тонкость стен, а значит и нулевую звукоизоляцию, вся округа должна была слышать веселье, творившееся тут. И ладно ещё звуки группового изнасилования, их можно списать на то, что Анна просто взяла клиентов на дом, она ведь, если память мне пока не изменяет, на панели работает. Работала. А вот выстрелы… тут дело уже другое. Тут как не крути должны были прибежать. А кроме меня тут за последние два дня, судя по состоянию тел, не было никого. Хотя если посмотреть на это с точки зрения простого человека, а не меня, какой идиот в здравом уме полезет в разборки шавок Старейшин? Правильно. Никто. Вот тебе, Ящер, и логичный ответ. Люди в своём репертуаре. Всё те же трусливые крысы. Погань. Падаль.        Спустя час после косметического ремонта лица и тела девушки, на сколько мне, конечно же позволили мои скудные познания в первой помощи, Анна Ред пришла в себя. И сразу же отползла от меня, сидящего и пьющего её грибной чай, в самый дальний угол. После чего с ужасом обнаружила, что связана по рукам.        — Не советую сильно брыкаться… Иначе швы разойдутся, — она посмотрела на меня, как на великодушного насильника: обидно так. С недоверием. Не скажу, что меня это сильно задело. Но гаденький осадочек остался. — Объяснюсь сразу — я не имею никакого отношения к тем мразям-насильникам, которые в изобилии тут валяются. Я работник Почтового Ордена оберстпочтмейстер Ящер. Если не веришь, то можешь посмотреть на нарукавный шеврон куртки, которая сейчас на тебе, — девушка быстро скосила глаза сначала на один рукав, и не найдя на нём ничего похожего на шеврон, быстро переместила взгляд на другую сторону. После этого её взгляд стал ещё более недоверчивым и совсем не обиженным.        — Зачем вы сюда пришли? — ну наконец-то что-то кроме криков и недовольно-обиженных взглядов. Поставив чашку на стол, я приблизился к ней и, без лишней спешки и резких движений, достал из нагрудного кармана своей курки коробочку. Из этой коробочки камешек, переливающийся всеми цветами радуги и, кажется, сам источающий белый свет. При его появлении в моих руках, лицо девушки изобразило искренние удивление и страх. Ага. Значит, она уже видела такую же чертовщину. А значит мне не придётся долго ей много чего объяснять.        — Это есть кусок хрен знает чего. Знаю, не сильно красиво и научно, зато в полной мере отражает степень моей осведомлённости об этой штуке. И судя по товим удивлённым глазам, ты уже видела такой. Ведь правда? — немного риторически спросил я. Девушка лишь кивнула. Неуверенно и боязливо, но кивнула. И всё же, помочь она мне мало чем сможет. Наверное.        — Простите, но я мало чем могу вам помочь. Единственное, что я знаю, так это то, что у Макса был такой же кристалл в кармане куртки, — а вот это уже интересно. Надо и дальше раскручивать этот клубок информации, предоставленный мне, не иначе, как судьбой. Возможно, лишь возможно, что мы найдём её брата живым и здоровым. Но это не факт.        — Не страшно. Полезна любая информация.        - Тогда, может развяжете меня. Я не сбегу, — о. Точно. И как я забыл про такую интересную и не совсем удобную условность нашего общения, как связанные за спиной руки моего собеседника? Не глядя хватанув свой нож, я с характерным металлическим звуком, вырвал его из ножн и в одно движение перерезал верёвки. Потирая затёкшие руки, девушка удалилась за ширму и, судя по звукам, начала переодеваться. А я начал обдумывать план того, как вытащить эту девушку из полиса без особого шума. Потому что если этого не сделать, то её тут будет ждать очень коварная смерть от сексуального переутомления. Или просто от вскрытой глотки. В сумке я её унести не могу. Может воспользоваться влиянием и на неё пропуск выписать? Как на сопровождаемого гражданского? А амуницию для транспортировки я откуда возьму? Мдэ… Замкнутый круг какой-то. А ещё узнавать, куда направилась эта чёртова экспедиция. Ладно. Не всё сразу. Предположим, я её выведу и до Бегонии доставлю, потому что в Пустошах её бросить мне совесть не позволит. А там она куда? Опять на панель телом торговать?        — Знаете, — она села рядом, отдавая мне мою куртку. — Вы единственный человек, за последние две недели, который пришёл сюда не для того, чтобы жёстко изнасиловать меня.        — Староват я для таких выкрутасов.        — А сколько вам? — она придвинулась практически вплотную ко мне. Слишком близко. Повисла неловкая пауза.        — Пятьдесят два, — я отстранился от неё на столько далеко, на сколько позволяли габариты этого спичечного коробка. Да конура пса Старейшины и то больше этой халупы. Девочка вроде бы умная, а такту не обучена. Если продолжит задавать столько вопросов и на поверхности, то честное слово, я её закопаю под первым же кустом. Ненавижу, когда задают вопросы, лишь бы забить паузу.        — Ого… А выглядите на много моложе. Так что вы хотели узнать? — она встала и налила нам обоим свежего чая. А вот против такой заботы я ничего не имел.        — По какой такой веской причине, твой брат потащился в эту экспедицию?        — Его осудили за убийство одного из Старейшин. Если быть точным, то Старейшины Виталия.        — А чем таким этот Виталий ему насолил так сильно? — я с удовольствием пил чай, слушая нужную мне информацию, практически, из первых уст.        — Много чего… он всему полису кровь серьёзно попортил. С его подачи взлетели цены на еду. Десятки людей были уволены с законной работы без внятной на то причины, что заставило их пойти в сталкеры. А затем он ввёл смертную казнь за выход в Зону без лицензии. И всё бы ничего, да только лицензию выдавал лично он и драл за это просто огромные деньги. Наши с Максом родители не могли себе позволить такие траты и занимались чёрным сталкерством. Пока их не поймали… с тех пор брат как с катушек съехал… — она просто сидела и рыдала. С каждым словом поток слёз из её глаз становился всё сильнее, но голос оставался холодным и спокойным. Её окончательно сломала весть о смерти любимого брата. И она стала такой же, как и я. Пустой изнутри.