Well

      Ножи? Есть. Пистолеты? Есть. Милые розовые бомбы, которые похожи на игрушечные, но по факту являются лучшими из его коллекции оружия? Точно есть.       Что еще можно было забыть? Голоса в голове перечислили список вещей, большинство из которых были достаточно бесполезны. Все это можно было купить, когда он покинет город, или украсть у очередной цели.       Он еще раз проверил сумку. Едва ли осталось место для запасного костюма, еще одной маски и нижнего белья. У него было не так уж много вещей, по большей части одно оружие и всякое стандартная барахло наемника. Еду и деньги он хранил в карманах, так что брать с собой больше ничего и не нужно.       — Все, можно выдвигаться!       Хотя последняя миссия прошла успешно, он устроил знатный бардак — громкий бардак, — и полиция с супергероями сейчас наверняка ищут его в каждом закоулке Нью-Йорка. Ему не нужны проблемы — сегодня ему на удивление хорошо, депрессия и ненависть к себе еще не явились по его душу, — именно поэтому он смылся до выхода на сцену главных героев. Он исчезнет из города, прежде чем они смогут его поймать и испортить ему настроение своими осуждающими взглядами, грубыми словами и упреками. Или отправить его в тюрьму, хотя это и было бы совершенно бесполезно.       Да, он убил троих. Одного застрелил, другого обезглавил, а третьего подорвал. Были разрушены несколько магазинов — черт, эти розовые бомбы и правда лучшие! — и множество людей перепугалось до чертиков.       Обычный день из жизни Дэдпула, если честно.       — Так зачем такую суматоху устраивать? — спросил он голоса, которые попытались ему напомнить, что хорошие герои не любят, когда убивают людей и разрушают здания.       — Они были плохими людьми! Полными отморозками, они заслужили такую смерть, а я заслужил честно заработанные деньги! Меня должны считать героем, черт возьми!       Спорить с голосами тяжело, они в конце концов часть него. Голоса утверждают, что герои не хотят чьей-либо смерти, и не важно, насколько этот кто-то был отвратителен.       Он жалобно взвыл сдавшись. Невозможно выиграть в споре с самим собой! Это, наверное, значит, что он гениален, но каждый раз, когда он пытается выиграть спор с коробками в голове, то чувствует себя опустошенным.       Дэдпул взял сумку, оставил деньги за аренду на столе для милой старушки, которая сдавала ему квартиру, и направился к двери. Он выбрал обычную одежду: огромных размеров пальто, шапку и солнцезащитные очки, чтобы скрыть лицо. Его костюм слишком узнаваем, он бы выделялся из толпы, а если Дэдпул хочет без проблем выбраться из Нью-Йорка, ему придется отказаться от маски на некоторое время.       Он не любит чувствовать себя голым, люди, скорее всего, будут на него пялиться на улице, гадая, что же с ним произошло. Остается надеяться, что никто не узнает в нем Дэдпула, в просто подумают, что это бедняга, пострадавший в сильном пожаре. В худшем случае от него будут шарахаться мамочки или старики, решив, что у него какая-нибудь заразная кожная болезнь. Ничего нового. С этим он справится, лишь бы никто не начал слишком громко кричать, привлекая внимание супергероев.       Он сильнее натянул шапку на лысую голову, поправил очки и уже начал открывать дверь, как услышал звук «туип». В следующую секунду его рука оказалась приклеена к стене, а дверная ручка опутана паутиной.       — Ну, отлично — простонал Дэдпул, когда красно-синяя фигура спрыгнула с потолка. — Паучок! Солнышко, как ты меня нашел?       Несмотря на явное разочарование от поимки, Дэдпул был рад видеть паренька, он его любимчик, а его великолепное тело способно скрасить даже самый дерьмовый день.       — Я проследил за тобой, — голос звучал совсем не радостно. Скорее разочарованно. Или сердито. А может и то, и другое. — Я был неподалеку, когда произошел взрыв, люди видели, как ты убегал.       — И ты выследил меня еще на улице, но дождался пока я дойду до своего дома, где храню все свое оружие, — Уэйд одобрительно ухмыльнулся. — Да ты реально маленький гений!       Герой нахмурился под маской и подошел ближе. Уэйд почувствовал неладное и постарался отступить, но паутина на запястье явно мешала.       — Ты убил сегодня троих.       — Они этого заслуживали!       — Ты убил троих человек крайне отвратительным способом, а одна из твоих бомб разрушила бар, — Паук стоял всего в нескольких дюймах от него, сжав кулаки и отчетливо скрипя зубами.       — Ты пойдешь со мной, Уилсон. Нам надо поговорить, покончим с этим вместе.       — Предупреждаю, Паучок, мне потребуется время, чтобы дойти до пика, так что прошу, попридержи коней, если хочешь кончить одновременно, — наемник похабно пошевелил бровями. Герой тяжело вздохнул, готовясь заткнуть его рот и связать паутиной, чтобы легче было нести. Но он стоял слишком быстро, а комментарий Уэйда явно сбил его с толку и он забыл про его свободные ноги. Ноги, которые Уэйд использовал, чтобы пнуть героя по его длинным и стройным — ммм! — конечностям и повалить на пол.       — Уилсон!       Уэйд выхватил нож из кармана и перерезал паутину. Паучок несомненно быстр и проворен, но даже он остановился и вскрикнул, когда нож пролетел рядом с его головой.       — Вернись!       За окном квартиры была пожарная лестница, насколько он помнил… на открытом пространстве будет проще уклоняться от паутины, чем бегать как мышь в лабиринте по крошечной квартире.       — Уилсон…!       Нога на подоконнике, сумка закинута за спину, пистолет поднят, ствол смотрит прямо в голову Паучка… да, поза идеальная, достойная обложки комикса или киноафиши. Даже голоса согласны.       — Спасибо, ребята, — Уэйд широко улыбнулся. — Итак, сладкий, ты знаешь, как сильно я ненавижу причинять тебе боль. Поэтому сейчас я собираюсь покинуть тебя с помощью этого окна и, если ты посмеешь пойти за мной, не дав мне фору хотя бы в пять… нет, десять минут, тогда мне придется пустить пулю в одну из твоих сексуальных ножек. Ясненько?       Паучок продолжал сверлить его взглядом, поза напряженная, словно он готов в любой момент сорваться с места.       — Я думал, ты хочешь стать героем.       Улыбка исчезла с лица Уэйда, сменившись хмурым взглядом.       — А кто сказал, что я им уже не стал?       — Факт того, что ты убил троих человек, — парень сделал несколько шагов ближе, пока Уэйд предупреждающе не качнул стволом. — Твои руки опять в крови.       — Дурная кровь, — поправил его Уэйд. — Пока вы, святоши, просто раздаете тумаки и извиняетесь, если наступили на ногу серийному убийце или насильнику, я освобождаю от них мир! — он бросил сумку и ударил себя в грудь, продолжая со злобной усмешкой. — Эти ублюдки мертвы, да! И смерти для них мало! Ты знаешь, что они сделали, Паучок? Хочешь знать?!       Он в ярости. Дэдпул знал, что его хорошее настроение долго не продержится рядом с одним из хороших парней. Особенно с этим паукообразным — таким правильным, таким храбрым, всегда уверенным в том, что именно нужно миру и людям.       — Мне все равно, что они сделали, — Человек-паук подошел ближе, и палец Уэйда дрогнул на курке. — Они могли быть монстрами, но это не оправдание для их убийства, — он покачал головой, его голос звучал устало и тихо — Никогда, Уилсон.       — Избавь меня от этих проповедей, пожалуйста, — проскулил наемник, закатив глаза. — Блядь, Паучок, все шло так хорошо! Я забрал свои деньги, собирался уйти, насладившись видом твоей задницы… Зачем ты начал свою лекцию о морали?       — Уилсон, тебе нужна помощь, — и его полный волнения — волнения? — голос был бы почти милым, если бы он не смотрел на него так серьезно. Так убежденно.       И именно поэтому Уэйд срывается, стреляет в потолок, не произнеся ни слова. Человек-паук подпрыгнул, отскочил на стену в противоположной части комнаты, широко раскрыв глаза и тяжело дыша.       — Мне не нужна помощь, — холодно ответил наемник, опуская пистолет. — А даже если бы и нужна, мне уже никто не поможет. Уже пробовали, и ничего хорошего не вышло, — он снял шапку с очками и указал на свое лицо. — Видишь? Я не хочу больше принимать помощь, сладкий. Брошюрки всегда врут.       Паучок медленно спустился со стены на пол, внимательно разглядывая лицо наемника. Он уже видел его раньше, но никогда таким — никогда настолько искаженным злостью.       — Ты не можешь продолжать так жить. Я знаю, что ты не плохой человек. Я знаю, что в тебе есть хорошее. Тебе просто нужен небольшой толчок, чтобы…       — Чтобы что? — Уэйд скрипнул зубами, вновь наводя пистолет на паукообразного. — Чтобы окунуться в бездну таблеток, трубок, воткнутых в кожу, и болезненных экспериментов?       — Нет! — Паучок искренне испугался этой мысли, в его голосе слышалась настоящая, неподдельная тревога. — Нет, ничего такого, клянусь! Но есть люди — обычные, хорошие врачи — которые…       — Зачем ты мне это рассказываешь, сладкий? — горько усмехнулся наемник. — Тебе на меня плевать. Ты и твои супер друзья нихуя обо мне не знают. Я просто сумасшедший, докучающий твоей драгоценной команде, идиот, годный лишь для особых миссии, да и те — редкое исключение.       — Нет, это не…       — И в первую очередь тебе, Паучишка, — черт, в его голосе сквозила боль и напряжение, он знал это. Ему нужна его маска. Ему нужно что-нибудь, чем можно прикрыть лицо, глаза, подрагивающие губы… — Я знаю, тебе в особенности до меня нет дела. Да и с чего бы? А я знаю, потому что… Будем честны: я плохой парень, чертов психопат, верно? А ты… ты прекрасный герой, самоотверженный спаситель, — Уэйд пожал плечами с грустной улыбкой. — Я понимаю. Мне тоже на себя наплевать.       В комнате воцарилась тяжелая тишина. Наемник не видел глаз Паучка, но что-то в его позе и том, как он нервно двигался, говорило о том, что тому действительно жаль и он правда хочет ему помочь.       — Я бы не говорил всего этого, если бы мне было плевать на тебя и твою ситуацию, — в конце концов ответил парень, уверенно и серьезно. — Я ведь мог просто связать тебя паутиной и отправить в самую охраняемую тюрьму или лечебницу, без разговоров, без «нам нужно поговорить».       — Это жалость, — усмехнулся Уэйд, рассеянно расчесывая кожу на шее. — То, что я чувствую к себе каждый гребаный день. Хотя нет… в моем случае это скорее отвращение.       Опять эта грустная поза. Черт, он бы отдал все свои деньги, лишь бы увидеть сейчас глаза парня.       Он медленно опустил пистолет, подумав, что Паучок, наверное, так напряжен из-за пугающего дула, направленного на него. Однако герой не расслабился, все в нем кричало о печали и чем-то еще, что наемник не мог разобрать.       — К чему тогда все это? — Уэйд иронично улыбнулся. — Сегодня я не сделал ничего особенного. Я убил трех человек — и неважно почему, все всегда думают, что единственная причина это деньги — взорвалось здание, и я смылся… Да, последнее может показаться странным, признаю, но ответ прост, — он истерично рассмеялся, хотя хотелось ему заплакать. Это один из его «талантов». — Я не хотел с вами драться, ребята. У меня было хорошее настроение, и даже голоса в голове впервые за долгое время заткнулись.       — Я… — Паучок сделал шаг вперед. — Я давно хотел поговорить с тобой об этом. Помнишь два месяца назад, когда ты помог мне разобраться с теми террористами? Когда мы спасли заложников?       Уэйд нахмурился и медленно кивнул. Конечно, он помнил ту славную совместную вылазку, он бы отрекся от всего, лишь бы снова сражаться плечом к плечу с Человеком-пауком и услышать его благодарность.       — Я… я не понимаю. Ты мог бы свершить так много хорошего, Уэйд. Ты мог бы помогать людям честным путем, без крови и смертей! — молодой герой тоже нервничал. — Вместо этого ты сеешь вокруг себя насилие… Ты мог бы стать намного лучше! Ты мог бы стать настоящим героем, я видел это! — его голос становился все громче, пока не перешел на крик, он шумно дышал, наблюдая за реакцией наемника на его слова.       Тот с ненавистью на него смотрел.       — …Я уже помогаю людям.       — Не тем образом, Уэйд!       — Я знаю!       Еще один выстрел, и с потолка посыпалась белая пыль. В этот раз Паучок не двинулся с места, он стоял неподвижно, в то время как Уэйд тяжело дышал, кусая губы до крови.       — Я это знаю, — пробормотал он, роняя пистолет на пол. — Я не тупой. И голоса мне напоминают об этом каждую ночь, — он опустил глаза, смотря на шапку и очки, но не видя их. — Они говорят, что я должен лечь спать, очистить разум, потому что завтра все может наладиться. Завтра может наступить день, когда я найду свой путь и начну исправлять свою отвратительную жизнь, — уголки его сейчас кровоточащего рта поднялись в подобии жалкой улыбки. — Ирония в том, что говорят они постоянно, повторяют одно и то же так часто, что я не могу уснуть. Думаю, они делают это специально, маленькие ублюдки.       Голоса начали его проклинать, но он смог отстраниться, благодаря присутствию Паучка, которое его отвлекало.       — Я не был таким… раньше, понимаешь? Я был нормальным. Жизнь была дерьмовой, но не такой, не настолько, я мог думать без шума голосов в моей голове, у меня было самоуважение! Боже, я даже не помню, каково это — чувствовать его! А теперь… — он рыкнул, впиваясь пальцами в лицо, в кожу, пока шрамы не начали кровоточить. — Теперь, я такой.       — Уэйд, не…       — Люди смотрят на меня. Всегда. Даже когда я в маске. Некоторые узнают меня, другие думают, что я псих. А когда я хожу, не прикрывая лицо… — он с горечью фыркнул, пнул шляпу и наступил на очки, ломав линзы. — Тогда они шепчутся. Показывают на меня пальцем. Смеются. Испытывают отвращение. Они обходят меня стороной. Делают вид, что меня не существует.       Он раздирал свою кожу, не обращая внимания на боль, к которой давно привык, чувствуя кровь на своем лице. Он знал, что рана не серьезная, но Паучок в шоке подошел ближе, не зная, что делать.       — Со мной реально что-то не так, да, паутиноголовый? — наемник истерически хихикнул, впиваясь пальцами в лицо, пока боль не становится невыносимой настолько, что он почти перестает ее чувствовать. Рак на фоне хорошо ее глушит, а регенерация уже работает на полную.       — Пожалуйста, Уэйд, перестань, не причиняй себе боль…       — Да почему, Паучок?! — Дэдпул убрал руку, показывая свежую, красную плоть, заживающую с огромной скоростью. — Ты забыл, что раны на мне не задерживаются? Остаются только шрамы и коросты! — он мрачно усмехнулся. — …Ты прав. Возможно, мне и правда требуется помощь.       Но его спокойствие исчезает в одно мгновение, и он кричит, пиная кровать: — Но я не псих! Я просто немного... нездоров, ясно?! Как и все остальные, просто со мной это сильнее заметно!       — Я знаю, Уэйд, я…       — Ты же видел меня! Ты сам сказал! — наемник подошел к парню, вздрогнувшему, когда он схватил его за запястья, прижавшись своим лбом к его, теперь его лицо, покрытое шрамами, было так близко, что запах крови в разы усилился.       — Ты видел, что я могу быть хорошим! Ты видел эту часть меня!       — Это так, ты…       — Тогда останься!       На секунду герою показалось, что Уэйд его сейчас поцелует, в глазах мольба и непролитые слезы. Затем он сделал шаг назад, стыд, страх и надежда одновременно читались на изуродованном лице.       — Я могу показать тебе еще раз. Я могу стать лучше, я попробую еще раз, обещаю! — он говорил быстро, дыхание сбивалось. Сейчас он был похож на испуганного ребенка — лишь тень того хладнокровного, насмешливого наемника, каким был всего несколько минут назад.       — Просто останься! — выкрикнул он — Ненадолго, я смогу показать тебе еще раз! Я правда могу, клянусь! — он поднял пистолет с пола, сжимая его дрожащими пальцами. Паучок протянул руку, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Уэйд опередил его.       — Блядь! Блядь, Паучок, я… я…       Он приставил пистолет к подбородку, как делал уже много раз прежде, и выстрелил, позволяя тьме поглотить его.

***

      Уэйд пришел в сознание на кровати. Она снова стоит ровно, а чистые простыни аккуратно накрывают его ноги.       С трудом приподнявшись, он заметил, что на нем уже не было пальто. Оно лежало на стуле вместе с шапкой, разбитыми очками и пистолетом.       Дэдпул смотрел на них, пока перед глазами не помутнело, а разум не заполнился мрачными мыслями. Он думал о Человеке-пауке, его словах, его грустном и обеспокоенном голосе. Все покатилось под откос, это был еще один день, испорченный депрессией, страхом и отвращением к самому себе.       Голоса стали громче, объясняя ему вещи, о которых он и так знал, напоминая ему о боли и безнадежности.       И вдруг их — и его мрачные мысли — перебивает другой голос. Настоящий голос.       — Как ты себя чувствуешь?       Он взвизгнул и посмотрел налево. Паучок сидел рядом с кроватью, его маска была закатана до носа, локти опирались на колени. Он выглядел умиротворенно, расслабленно; после недавнего хаоса в комнате царит блаженная тишина и покой.       — Ты… — Уэйд недоверчиво потряс головой. — Ты… Что…?       — Я остался.       Голос мягкий, губы Паучка растянулись в улыбке.       Наемник пробормотал что-то невнятное, затем опустил взгляд на белые простыни. В голосе героя неожиданно послышалось смущение:       — О, я…! Я использовал старые, чтобы вытереть кровь, — он прочистил горло, указывая на лицо Уэйда. — Она была на твоей голове и на стене, поэтому…       — Спасибо.       Уэйд посмотрел на него, и его сердце пропустило удар, когда он заметил румянец на щеках героя.       — Не за что.       В комнате вновь повисла тишина, но в этот раз она не тяжелая и не неловкая. Она успокаивала. Уэйд откинулся на спинку кровати, глядя на юношу, который тихо повторил: — Как ты себя чувствуешь?       Наемник медленно глубоко вдохнул. Он учуял запах своей крови, пороха, чистых простыней. В воздухе был и запах Паучка, это успокаивало. У него во рту пересохло, когда парень подсел поближе к его кровати. Уэйд вздрогнул, когда теплая рука мягко накрывает его руку. Прикосновение не было болезненным или угрожающим, как он привык, оно было приятным, и он хотел бы, чтобы Паучок прикасался к нему так всю оставшуюся жизнь.       Он поднял взгляд и, улыбнувшись, посмотрел на него.       — Я прекрасно себя чувствую.       И это правда.