Well

      Тетя Мэй переводила взгляд с лица Питера на лицо Уэйда, затем она его опустила и мягко сказала.       — Я подожду снаружи, чтобы вы спокойно могли одеться.       Она вышла, и когда входная дверь захлопнулась, Уэйд выключил плиту и убежал в спальню, даже не дав Питеру ничего сказать. Тот последовал за ним, нервно говоря.       — Уэйд! Уэйд, послушай!       Он остановился, ошарашенный, когда увидел, что делает его парень; он не вытаскивал одежду из шкафа, не искал боксеры. Он стоял в окне, с одной ногой уже снаружи, и Питеру пришлось к нему подбежать, чтобы схватить за руку, прежде чем тот упадет на пожарную лестницу.       — Уэйд! — воскликнул Питер, его глаза округлились. — Ты что делаешь?!       — Она меня видела, — ответил Уэйд, говоря быстро, глотая слова. — Она видела меня, мое тело, мое лицо, Питер, она, блять, увидела меня таким и… и.!       — Она не была напугана! — уверил его Питер. Он знал это; его тетя скорее всего была очень удивлена, но она не тот тип людей, которые судят других по внешности. Он сказал об этом Уэйду, тепло улыбнувшись, но тот лишь покачал головой, и Питер испугался, что мужчина сейчас заплачет. Этого не происходило… уже какое-то время. Он ни разу не плакал с той ночи, когда рассказал парню о своем прошлом и о пытках Оружия Икс.       — Я… я должен идти, — прошептал наемник хриплым голосом, но Питер использовал немного своей суперсилы, чтобы дотащить его до кровати и мягко на нее усадить. Уэйд расслабился под его прикосновениями, особенно когда Питер его обнял, и уткнулся лицом ему в плечо, его трясло.       — Не такую встречу я представлял, — согласился Питер, волнуясь о своем собственном внешнем виде. Полуголый, тело покрыто засосами и отметками… если честно, не то чтобы это самый плохой способ показать тете Мэй, как они любят друг друга, но он понимал, что мужчина был в шоке из-за ее неожиданного появления.       — Но… эй! Это хороший шанс! И мы должны его использовать!       — Она меня возненавидит, — хныкнул Уэйд, подняв голову, и у Питера защемило сердце, когда он увидел слезы на его лице, намочившие грубую кожу и ранки на ней. Он нежно смахнул их большими пальцами, бормоча. — Нет, Уэйд, не возненавидит. Она лишь была удивлена увидеть другого мужчину у меня дома.       — Такого мужчину, — поправил его Уэйд, в голосе чувствовался стыд, и Питер все бы отдал, чтобы от него избавиться, чтобы он перестал закрадываться во взгляд его парня. В конце концов, проблемы Уэйда не исчезнут так просто за месяц отношений, даже если этот месяц был лучшим в его жизни. Питер знал это, и он не был против всегда поддерживать Уэйда; он просто хотел увидеть, что ненависть к самому себе его оставит.       — Не говори так. Она не такая, — настаивал парень, взяв Уэйда за руку и сжав его пальцы. Наемник опустил голову, посмотрев на матрас и разноцветное постельное белье, которое они купили вместе, и Питер прижался к нему, чтобы поцеловать в лоб.       — Дорогой, пожалуйста, просто встреться с ней. Это ненадолго, и ты сможешь направиться в Башню Старка, как только вы пожмете руки. Правда не будет звучать как оправдание, — Питер вновь его обнял, оперевшись подбородком о его голову, Уэйд что-то пробормотал. — Не волнуйся, я с ней поговорю. Она такая хорошая, она не будет тебя судить, клянусь!       — Тебе придется ей сказать, что ты любишь члены.       Голос Уэйда вернулся в норму, и он сказал это так по-детски наивно, что Питер не смог сдержать смешок.       — Ага, не думаю, что это ее шокирует. Еще… — он поцеловал лысую голову Уэйда, и наемник вновь хмыкнул, на этот раз более радостно. — Я скажу ей, что люблю тебя. И это главное.       Уэйд издал звук, который всегда издает, когда стесняется и не знает, что ответить; он потерся лицом о грудь Питера в последний раз, затем вновь поднял голову и нахмурился.       — Я не знаю, что надеть. Мы не покупали смокинг.       — Он тебе и не нужен, — рассмеялся Питер. — Просто футболка и джинсы сойдут. Старку тоже все равно, — он остановился, ему в голову пришла идея, и он робко добавил. — Но если ты хочешь чувствовать себя комфортнее, то можешь надеть свое любимое худи. Правда, Уэйд, все подойдет!       — Даже моя футболка «Я люблю анал»?       Питер собирался колко ответить, но увидел улыбку Уэйда и расслабленно вздохнул, потому что понял, что его парню стало лучше.       — Придурок, — сказал он, ударив его по руке. — Давай одеваться!       Они медленно оделись, Питер угловым зрением наблюдал за своим парнем, за его неуклюжими движениями, напуганными глазами, застенчивостью на лице. Он подошел к нему, поцеловав в щеку, и Уэйд смягчился, довольно вздохнув.       — Я… — начал он, но остановился и прокашлялся. — Я-я не хочу ее напугать, Питер.       — Не напугаешь, — Питер ему улыбнулся и провел рукой по его спине. — Клянусь.       Уэйд посмотрел на худи в своих руках, хрупкое спокойствие в его глазах тут же сменилось волнением, и он быстро заговорил, как он делал, когда чувствовал дискомфорт и страх.       — Не знаю, Питер, я не… Я не выгляжу… обнадеживающе, и я не шибко уживался со Слепой Эл… Нет, подожди, иногда у меня получалось, да и она не была совсем уж старухой, скорее суровым старым существом, но…       — Судя по тому, что ты мне рассказывал о Слепой Эл, я вполне уверен, что тетя Мэй совершенно на нее не похожа, даже несмотря на то, что они обе в возрасте, — рассмеялся Питер, в этот раз поцеловав наемника в губы. Уэйд застонал ему в рот и углубил поцелуй, обняв Питера за тонкую талию.       — Я не хочу с этим облажаться, — прошептал Уэйд, когда они оторвались, в его глазах была видна грусть, а еще отвращение к самому себе, Питеру показалось, что он сам сейчас расплачется.       Наконец закончив с одеванием, они вышли из спальни, и Питер медленно открыл входную дверь, выглянув наружу.       Тетя Мэй стояла, облокотившись о стену, прямо рядом с дверью, с улыбкой повернув голову к Питеру, коробочку она будто защищала своими тонкими длинными пальцами.       — Ты могла подождать внутри, — мягко сказал Питер, махнув ей, чтобы она входила, и она вновь вошла в квартиру, покачав головой.       ­- Нет, дорогой, я не хотела заставлять вас спешить. Не хотела стеснять.       Уэйд стоял в коридоре, прямо в дверном проеме, ведущем на кухню и гостиную. Худи подчеркивало его широкую, мощную грудь и тело, а джинсы его сильные ноги. Несмотря на его внушительные размеры и высоту, выглядел он каким-то жутко крошечным и хрупким. Он не знал, что делать, куда деть руки, куда смотреть.       Питер уже собирался ему помочь, но тетя Мэй его опередила, подойдя к Уэйду со все еще светлой и широкой улыбкой на ее покрытом морщинами лице.       — Прости, что напугала тебя, дорогой, я не знала, что у Питера гость! — она посмотрела на коробочку в своих руках и вздохнула, немного расстроенная. — Боже, надо было взять больше торта!       — Ничего, мэм, — смог выдавить Уэйд, казалось, в его горле был песок, и он смущенно прокашлялся, продолжив. — Извините, что я вас напугал. Тот… тот вид должно быть был так себе.       — Да уж, давненько я не видела полуголых мужчин, — старушка хихикнула, проигнорировав имевшиеся ввиду Уэйдом шрамы. Питер ахнул, как шокированный ребенок.       — Тетя Мэй!       — Заткни уши, если не хочешь слушать, как твоя тетя рассказывает о своих старых добрых деньках! — радостно парировала женщина, затем ее выражение лица стало слегка неодобрительным. — Правда, мальчик мой, почему ты не рассказал мне об этом раньше?       — Мы… — вступил Уэйд, взволнованно опустив взгляд. — Мы решили немного подождать.       — Вижу, — тетя Мэй задумчиво его осмотрела, затем ее добрая улыбка вернулась, и она протянула руку. — Я — Мэй Паркер. Приятно познакомиться…       — Уэйд, — мужчина посмотрел на руку, как на что-то инопланетное; он взглянул на Питера, который уверяюще кивнул ему, так что он вздохнул и аккуратно пожал изящную руку. Тетю Мэй не волновала грубая, странной текстуры из-за шрамов кожа, она улыбнулась ему.       — Уэйд Уилсон, — закончил наемник, он хотел улыбнуться в ответ, чтобы выглядеть мило, нормально, но он испугался, что сможет выдавить лишь дрожащую имитацию кривого оскала, так что он не улыбнулся и ничего больше не сказал.       — Уэйд… — тетя Мэй сощурила глаза, не подозрительно, но так же задумчиво как и раньше. — Знаешь, кажется, я тебя где-то видела раньше.        Уэйд и Питер обменялись взволнованными взглядами, у них пронеслась в голове одна и та же мысль.       Те старые фотографии! Фотографии, которые сделали подростки на стройке, когда все было тем еще дерьмом!       Уэйд в ту ночь не надевал маску; однако даже если его внешность узнаваемая, фотографии были смазанные, сделанные в темноте, так что вряд ли кто-нибудь укажет на него на улице и закричит.       — Дэдпул!       Так что прежде чем у Питера появилось хорошее оправдание, Уэйд сделал то, что у него получается лучше всего; он пошутил, чтобы отвлечь от себя внимание.       — Может, вы видели фотографии Фредди Крюгера, мисс Мэй, — он впервые рассмеялся, а женщина поднесла руку ко рту, побледнев.       — О, нет, я не имела ввиду.!       — Знаю, — уверил ее Уэйд, надеясь, что его улыбка не пугающая, глупая или отвратительная. — Все хорошо, мисс Мэй, я часто это слышу. Мое лицо довольно особенное, — он моргнул, неожиданно заволновавшись. — Блять, я могу звать вас «мисс Мэй»? Или лучше как-нибудь по-другому? Блять, я сказал «блять»! Блять!       Он отступил, вцепившись в низ худи, практически порвав ткань, другой рукой прикрыв рот, как до этого сделала тетя Мэй.       — О, не волнуйся, дорогой, — сказала она, ее взгляд смягчился, и она удивленно моргнула. — Я слышала, как ругался мой возлюбленный, когда я была молода. И даже позже! Мисс Мэй звучит прекрасно, кстати, — неожиданно она улыбнулась ему и воскликнула. — Почему бы нам не сесть и не попробовать торт? Я добавила в него шоколад, мой лучший рецепт!       Мисс Мэй действительно особенная и добрая, как и сказал Питер, но Уэйд пока еще не достаточно доверял своим социальным возможностям, чтобы есть напротив нее в заполненной солнцем гостиной, на его лице будут шрамы и ранки, пока он будет класть еду в рот. Это было чем-то, о чем он никогда не думал, когда был с Питером, потому что тот никогда не показывал отвращения или беспокойства по этому поводу; напротив, он всегда добивался того, чтобы есть, сидя у него на коленях, вот так близко, устроившись на диване, чтобы было сложно даже руку поднять, чтобы поесть.       Но сегодня здесь тетя Мэй, и несмотря на ее улыбку, нежные слова и предложение, Уэйд не хотел ее травмировать или чтобы ее стошнило на пол.       Потому что именно это и произойдет, сказал ему злобный голос, в голове почувствовалось давление. Он сглотнул и покачал головой, игнорируя взволнованный взгляд Питера.       — Нет, спасибо, мисс Мэй. Я должен идти на работу.       Было неприятно отклонять ее приглашение — и он никогда не пробовал торт, приготовленный с любовью такой доброй старушкой… Слепая Эл клала в свои слабительные и просроченное молоко — но в то же время он чувствовал гордость. Это простое последнее предложение вмещало в себя весь мир, который делал его надежным, хорошим для ее племянника, оно говорило ей, что он может позаботиться о Питере, что он хочет о нем заботиться.       Он даже не был уверен, наймет ли его Старк, или какую зарплату он будет получать, но это лучше чем ничего, лучше чем бездельничать в квартире, ничего не принося взамен.       — О, как жаль, — старушка выглядела действительно расстроенной, и Уэйд не смог сдержать язык за зубами, несмотря на то, что он недавно думал о еде, шрамах и рвоте.       — Вы можете прийти к нам как-нибудь на ужин, — он вновь попытался пошутить. — Мои спагетти лучшие в мире, вкуснее только в Италии.       Он подмигнул; он хорошо это делает, он знает, он много тренировался, чтобы выглядеть круто и уверенно во время миссий… так что и в этот раз это должно было выглядеть круто, так?       Так и было, потому что тетя Мэй хихикнула и кивнула, приняв его предложение.       — С удовольствием, дорогой.       — Хорошо! Увидимся тогда! Было приятно познакомиться, правда! — почувствовав себя слегка спокойнее, Уэйд нежно похлопал ее по руке, аккуратно, чтобы не особо дотрагиваться до ее накрахмаленного, чистого платья, затем повернулся к Питеру. Он покраснел.       Тетя Мэй поняла, в каких они отношениях? Она догадалась? Он может поцеловать Питера в губы перед уходом?       «Поцелуй на удачу…» — подумал Уэйд с большой детской тоской, он мог видеть некоторые сомнения во взгляде Питера. Затем они исчезли, и парень встал на носочки, запечатлев поцелуй на его потрескавшихся губах.       — Удачи на работе, — прошептал он, сладко улыбнувшись, и Уэйд захотел его обнимать пока солнце не сядет.       — Спасибо, — он улыбнулся в ответ, затем взял его за руку, прежде чем повернуться к тете Мэй. Она на кухне, ставила коробочку на стойку, смотря на них с нечитаемым выражением лица. Не злое, не отстраненное и не неодобряющее, просто… нечитаемое, но с плохо скрываемой нежностью.       — До свидания, мисс Мэй, — пробормотал Уэйд, выскользнув за дверь; она хлопнула слишком сильно, и он застонал из-за громкого звука. Мужчина вновь ее открыл, посмотрел на Питера и старушку, которые с удивлением на него уставились, и робко сказал. — Извиняюсь. Не хотел. Эм, пока, — затем вновь ее закрыл, в этот раз медленно и осторожно.       Он надеялся, что между Питером и тетей все пройдет хорошо; что он не разрушил их отношения, что понравился ей или по крайней мере был одобрен.       «Пожалуйста» — взмолился он, даже не зная кому именно. Он прекратил верить в Бога, он не признает Его со времен Оружия Икс, может, даже раньше, когда умерла его мама, а отец выбивал из него дерьмо своими излюбленными пивными бутылками.       Но сегодня он молился, сложив руки, когда выходил из здания; он молился о Питере и их совместной жизни, он молился о любви и даже о себе. Он знал, что ничего не заслуживает — особенно Питера — но в конце концов он разве не человек? Питер его так научил, Питер говорил ему это и демонстрировал каждый день.       «Пожалуйста. Не отбирай это у меня.»       Он понял, что в реальности самой ужасной вещью оказалась не встреча со Мстителями — несмотря на его спокойный голос — а с тетей Мэй, которую он должен убедить в том, что они могут продолжать жить с Питером. Не потому что она может вмешаться или создать проблемы — он уже смог это понять, хотя так мало с ней говорил. Нет, Уэйд уйдет, он уйдет, чтобы быть уверенным, что его отношения с тетей не начисто разрушены.       Если она его не примет, тогда он пожертвует своим новообретенным спокойствием ради Питера; он не хочет разрушать ни его жизнь, ни его семью. Он готов потерять все ради него.       Но, Боже, это так больно! Одна лишь мысль приносит такую боль!       «Пожалуйста, » — вновь взмолился он, кусая губы, которые уже кровоточили. — «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»       Он вышел на оживленную улицу, Башня Старка слегка скрылась из виду, окруженная другими небоскребами и высокими зданиями; Уэйд сфокусировался на ней, в голове мысли сменялись одна другой, представляя всевозможные исходы, разговор, который происхоил в квартире без него.       Она не выглядела человеком, который на такое способен, но вдруг мисс Мэй сейчас его критикует, гневно задавая вопросы, плача, потому что ее племянник выбрал себе в парни обезображенного мужчину, уродливого, который касался отвратительными губами его лица, целовал и кусал его шею, и оставил на нем следы любви и…       Хотя у него есть работа! Почти. Но все-таки Старк обещал ему, и даже если зарплата будет хуевая, даже если он не сможет никого убивать, ему было все равно, он примет все, что угодно. Если он скажет тете Мэй, что работает на Тони Старка, она ведь изменит свое мнение о нем, так? Или, может, она просто осмотрит его ужасные шрамы, сделав вид, что он ей нравится, и позволит остаться ему с Питером, ради своего племянника.       Она не выглядела таким человеком… но Уэйд не любил людей, он не доверял им, и он мог прекрасно понять, если она уже ненавидит его и мысль о том, чтобы он был с человеком, которого она вырастила и котором заботилась все эти годы.       Но он доверял Питеру, не только сегодня, но и во время их ночных разговоров перед телевизором, а Питер ему сказал, что тетя хорошая, добрая, особенная, понимающая.       Так что Уэйд проглотил желчь и продолжил свой путь к Башне, опустив капюшон, чтобы скрыть лицо.       «Пожалуйста, » — помолился он в последний раз, и затем он услышал голос, голос, который слышит каждый день, голос, который он любит, голос, который он бы слушал всегда.       Это Питер, и он нежно говорит ему.       — Все будет хорошо, — и Уэйд в это верит.

***

      — Он выглядит, как хороший человек.       Тетя Мэй улыбалась, говоря это и профессионально разрезая торт, положив большую его часть в холодильник.       — Так и есть, — уверил ее Питер, также улыбаясь. — Он очень милый.       Он прочистил горло, ерзая на стуле, и взял ее за руки.       — Тетя Мэй, я… я должен тебе кое-что сказать. Скорее всего ты уже это поняла, но…       — О, дорогой, я старая, но не тупая, — счастливо рассмеялась она. Ее взгляд смягчился, и она положила одну из своих изящных рук на руку Питера.       — Ты всегда будешь моим Питером, что бы не произошло. Я всегда буду любить тебя, как и Бен оттуда, — она приподняла бровь, и ее голос прозвучал удивленно, когда она добавила. — Если честно, не могу поверить, что ты не рассказал мне об этом раньше.       Питер счастливо покраснел, опустив взгляд на их руки, и быстро объяснил, спеша, прямо как Уэйд, когда тот смущен.       — Я… я никогда не думал об этом раньше, но затем я встретил Уэйда и… и это показалось таким естественным, он что-то во мне зажег, и когда это случилось, у меня не было ни сомнений, ни страхов! Мы вместе всего месяц, но, кажется, будто мы знаем друг друга несколько лет!       Это частично правда; Человек Паук и Дэдпул много раз пересекались, но Питер говорил о людях под масками, о людях с прошлым, болью и воспоминаниями внутри, а не лишь о символах, простых идеях, которые различными способами олицетворяли маски.       Все началось месяц назад в старой, разрушенной квартире Уэйда; началось с простого предположения, но несомненно в них уже было что-то изначально, что сделало возможным дальнейшее развитие их отношений.       Были надежда и восхищение, нежность и понимание; затем пришли доверие и уважение, затем наконец любовь, это было так приятно, так правильно, так естественно и прекрасно, что Питер никогда об этом не жалел и не пожалеет.       — Я счастлива за вас обоих, — сказала тетя Мэй, ее улыбка светлая и счастливая. — А главное, что вы счастливы, — она сжала ему руку, посмотрев в глаза. — Ты ведь счастлив, Питер?       — Счастлив, — без колебаний ответил Питер. — Уэйд делает меня счастливым, — он грустно нахмурился, на секунду сфокусировавшись на майке, которую мужчина оставил на подлокотнике дивана. — Он тоже счастлив, я думаю. Я надеюсь. Я хочу делать его счастливым, а больше всего даровать ему спокойствие. О, тетя Мэй, он страдал, так много страдал! Ты даже представить себе не можешь!       — Я видела, — мягко ответила она, затем ее голос стал менее грустным. — Но я также видела счастье, о котором ты говоришь. Когда вы поцеловались… его улыбка была теплой, а его глаза тут же сказали мне, что он тот самый для тебя человек, — она хихикнула, и Питер покраснел. — Он очень сильно тебя любит.       — Я тоже его люблю, — взгляд Питера метнулся к разноцветным бумажкам, прикрепленным к холодильнику; это были рисунки Уэйда, которые он иногда творил, чтобы скоротать время или попросту рассмешить Питера. Они забавные, детские, милые; хотя некоторые из них более детализированные, в них было вложено больше усилий, и в них скрывалось больше смысла (на них были небольшие истории о Дэдпуле и Человеке Пауке).       Питер прикрепил лучшие на холодильник; остальные были аккуратно сложены в папку и убраны в правый верхний ящик стола, который он готов всегда открывать, чтобы увидеть очередной подарок от Уэйда. Некоторые они нарисовали вместе, эти тоже его любимые; он всегда старается взглянуть на них хотя бы раз в неделю.       Он мягко рассмеялся, осматривая бумагу на холодильнике, и тетя Мэй проследила за его взглядом, хихикнув, когда заметила, что привлекло его внимание.       — Он, должно быть, такой милый мальчик! — сказала она, затем покачала головой, приложив ладонь к щеке. — О, Питер, я так сильно его напугала! Он выглядел таким… таким до смерти напуганным!       — Он был удивлен, — повторил Питер те же слова, которые сказал Уэйду, но ему нужно было добавить. — Хотя он и напуган был, но напуган за тебя. Он думает, что его шрамы ужасны, и не любит их так открыто показывать людям, — он грустно улыбнулся, смотря на рисунок, где Дэдпул и Человек Паук вместе спасают детей. — Я думаю, что его шрамы прекрасны, что они показывают его смелость и силу, но он еще не может посмотреть на это с такой стороны.       — Я не испугалась его внешности, — уверила его тетя Мэй, медленно сев напротив своего племянника. — Была удивлена, да, но я не испытала страха или отвращения, — она задумалась, затем робко спросила. — Он — ветеран?       Питер перевел на нее взгляд. Он не мог сказать ей правду, рассказать об Оружии Икс и прошлом Уэйда, но и лгать он тоже не собирался.       — Типа того, да, — ответил он. Его голос стал тише и грустнее. — Он через многое прошел.       — Я не буду спрашивать о большем, обещаю, — начала тетя Мэй, играясь с пальцами на коленях. — И я буду избегать тяжелые темы о войне, ранах или… или огне, и…       — Все хорошо, тетя Мэй, — Питер нежно потряс ее за плечо. — Не волнуйся. Он тебя очень сильно полюбит. Он уже любит, я уверен!       — Боже, я надеюсь, — она посмотрела на холодильник, на милые рисунки на нем, ее выражение лица стало почти взволнованным. — Я не хочу разрушить ваши отношения. Он кажется таким милым! Бедняга. Может, мне стоит приготовить в следующий раз все свои торты? Интересно, какой ему понравится больше всего…       — Скорее всего все, — Питер хихикнул, зная, какой Уэйд сладкоежка, и что он съест все, в чем много сахара или что было поджарено несколько раз.       — Думаешь, ему понравится мое рагу? — начала размышлять тетя Мэй, перечисляя все свои рецепты. — Мои супы довольно вкусные… острые мясные шарики ему тоже должны понравиться…       Питер проигнорировал шутку про «мясные шарики», которая ему пришла на ум — иногда влияние Уэйда чувствуется особенно сильно — и ответил.       — Ему понравится все, сделанное твоими профессиональными руками, тетя.       — Тогда я принесу все, что смогу, в следующий раз, — пообещала женщина, вспомнив предложение Уэйда. — Вы двое тоже должны как-нибудь прийти на ужин! — ее глаза взволнованно расширились. — Думаешь, он будет в порядке? Я не хочу, чтобы он чувствовал себя дискомфортно.       — Тебе стоит первой прийти на ужин, — с кивком согласился Питер. — Дай ему немного времени, чтобы он привык к твоему присутствию. Он… — на секунду парень замер, затем вздохнул, смотря на часть торта на столе. — Ему будет трудно есть напротив тебя. Скорее всего из-за этого он отказался остаться.       — О, дорогой! — воскликнула тетя Мэй, выглядя огорченной, на ее покрытом морщинами лице виднелась вина. — Я не хотела, чтобы он чувствовал себя так плохо! Я не знала, что он здесь, я бы позвонила, чтобы предупредить или… или… — она вздохнула, вновь покачав головой. — Он не должен об этом волноваться. Пожалуйста, скажи ему, Питер. Я не нахожу его шрамы отвратительными, он не должен чувствовать стыд!       — Понадобится какое-то время, чтобы он поменял свое мнение насчет последнего, — грустно сказал Питер, но затем уверенно улыбнулся. — Мы вместе всего месяц, но он уже очень сильно продвинулся! Я знаю, что ему станет еще лучше. Это то, что ему нужно, — он обвел рукой себя, квартиру, уютную кухню, наполненную домашней атмосферой и теплом, красивыми воспоминаниями и маленькими, милыми, знакомыми вещами.       — Любовь? — тетя Мэй улыбнулась в ответ, и Питер кивнул.       — Именно, и семья, — парень вытянул руку, которую тут же взяла тетя Мэй. — Ты и так заботишься обо мне, как о собственном сыне. Пожалуйста, ты сможешь сделать то же самое для Уэйда? Он так долго был одинок и…       — Тебе не нужно просить, Питер. Я бы и так это сделала, — старушка встала и обошла стойку, чтобы его обнять. — Я так за вас счастлива!       — Спасибо, тетя Мэй, — Питер облегченно вздохнул, и когда его глаза начало покалывать, и зрение стало размытым, он всхлипнул и отстранился, чтобы вытереть лицо, его губы дрожали.       — Спасибо, — мягко повторил он, не желая плакать перед ней, но у него плохо получалось скрыть слезы. — Это очень много значит для меня.       — Ну-ну, — рассмеялась старушка, похлопав его по плечу. — Не плачь, мальчик мой. Давай лучше съедим несколько кусков торта! И не забудь напомнить о нем позже Уэйду.       — Конечно.       Питер улыбнулся ей; он знал, что все пройдет хорошо, но было облегчением услышать, что тетя Мэй действительно одобрила их отношения и захотела подружиться с Уэйдом.       «Он будет так счастлив! Не могу дождаться, чтобы ему рассказать!»       Затем он вспомнил, куда ушел Уэйд — где он уже скорее всего находился. Он знал, что Старк точно его наймет, но что это будет за работа? Она будет подходить Уэйду или будет слишком скучная для него? Будет ли она унизительной?       Питер не возражал, чтобы Уэйд использовал оружие; он видел, как его используют другие Мстители или из необходимости даже убивают. Он просто не хотел необоснованной, хаотичной, необязательной смерти, он не хотел, чтобы Уэйд прибегал к убийствам, потому что это заставляет его на какое-то время почувствовать себя лучше, хотя в реальности это лишь приносит ему чувство вины и самоненависти. Он не хотел, чтобы мужчина был рабом той жизни, которую для него выбрал мир, он хотел, чтобы он был свободен и боролся за хорошее, а не за то, что может разрушить его и так хрупкое душевное равновесие.       «Пожалуйста, Боже, » — молился Питер, пока его тетя резала торт, не слушая ее. — «Пожалуйста, дай ему хороший шанс. Удостоверься, что он не согласится на дерьмовую зарплату просто, чтобы сделать меня счастливым и обеспечивать нас. Старк ему не предложит подобное, ведь так? … О, пожалуйста!»       Он попробовал торт, но вкуса почти не почувствовал; в голове крутились разные мысли, он представлял, как Старк предлагает Уэйду посредственную работу в одной из своих маленьких ораганизаций, которая заставит чувствовать его бесполезным и несостоявшимся. Как миллиардер говорит мужчине, что все еще не может ему доверить нечто другое, более важное, более сложное. Как Уэйд в миллион раз себя приуменьшает, как его вновь представляют лишь тупым, сумасшедшим наемником, как его ум и креативность не замечают.       Он кивнул и улыбнулся, пока тетя продолжала говорить, его пальцы стучали по холодной поверхности стойки, они игрались с краем наполовину пустой тарелки, он представлял возвращение Уэйда с широкой улыбкой, которой он захочет скрыть свое волнение, разочарование, грусть.       «Пожалуйста, Боже, » — Питер на секунду закрыл глаза, глотая слезы. — «Дай ему шанс!»

***

      Когда открылись двери лифта, и Уэйд зашел в личный офис Старка, у него уже был легкий сердечный приступ, и его разум был заполнен картинками, на которых Питер в слезах ему говорит, что тетя была ужасно зла и испытала жуткое отвращение, что он тщетно пытался с ней поговорить, что он не знает, что делать, что они больше не могут быть вместе, что…       — Уилсон!       Приятный голос Старка вывел его из ямы отчаяния, в которую он самолично себя загнал, но волнение с такой легкостью не исчезло, и Уэйд ответил слишком громко и слишком радостно:       — Человек-жестянка! Я тебе когда-нибудь говорил, что рад видеть, как светится твоя грудь? Я все еще не могу понять, какого черта, они убрали это в третьем фильме! — он проигнорировал непонимающее выражение лица Старка и заключил. — Надеюсь, у тебя есть для меня хорошие новости!       Он энергично пожал протянутую миллиардером руку, ухмыляясь как сумасшедший.       — У тебя есть для меня хорошие новости, так?       Старк осмотрел его, медленно моргнув и вытянув побаливающую руку; затем он выдавил удивленный хмык и ошеломленно спросил.       — Ты волнуешься?       — Н-нет! — Уэйд отступил, обиженный, его гордость ущемлена. — Конечно, нет! — но его голос был слишком высок, и это звучало забавно даже для него самого.       — Уилсон волнуется из-за работы? — беззлобно пошутил Старк; он рассмеялся, когда Уэйд надулся, и махнул ему, чтобы тот проследовал за ним к столу. — Идем. Тебе не стоит об этом волноваться.       — Настолько простая? — иронично спросил Уэйд, со смешком усевшись. Он практически пожалел о своих словах, потому что Старк смотрел на него с каким-то болезненным выражением лица.       — Нет, довольно сложная. Ну не… невозможная, но понадобится весь твой опыт, — объяснил миллиардер. — Я знаю, что у тебя он большой.       Уэйд посмотрел на бумагу, разбросанную по столу, и безволосые брови приподнялись, когда Тони передал ему контракт. Он не слишком к ним привык; в мире наемников они обычно устные, чтобы избегать каких-либо подтверждений или связей с противозаконными действиями и людьми. В конце концов, не то чтобы кто-то отказывался платить за выполненную работу. Они бы не остались надолго живыми, особенно с кем-то столь смертоносным, как Дэдпул.       Он посмотрел на пустое место, где должна быть его подпись и рассмеялся про себя, подумав, как редко он использовал свое настоящее имя в прошлом, когда снимал квартиры, покупал оружие и так далее.       Это будет нечто легальное. Что-то хорошее, нормальное. Что-то, чем можно гордиться, что-то, что поможет почувствовать ему себя человеком, что-то, что сделает его и Питера счастливыми.       Мысль о Питере согревает его сердце, и он кому-то посылает еще одну маленькую молитву. Он надеялся, что мистер Бен смотрит на него сверху с улыбкой. Может, он попросит Бога помочь парню его племянника.       Он просмотрел контракт, но прежде чем мужчина начал его читать, Старк заговорил.       — Это работа телохранителем. Есть особая организация, здесь, в Нью Йорке, которая нуждается в защите и содействии, — миллиардер сел, нажал на две клавиши на клавиатуре и в воздухе появился голубой экран. Уэйд присвистнул, заценив научно-фантастический стиль.       На экране показалась довольно большое здание Старка, окруженное парком; профессиональные глаза Уэйда сразу заметили все замаскированные камеры и охранные системы, которые не должны были привлекать лишнее внимание.       — Почему это так важно? — спросил он, облокотившись локтями на стол. Старк нажал другую клавишу и картинка изменилась; здание приблизилось, и Уэйд хмыкнул, когда заметил ущерб и залатанные стены и окна. Некоторые двери были обгорелые, стены вокруг них скошенные и темные, видимо из-за взрыва.       — Там содержатся секретные материалы Щ.И.Т.'a, — со вздохом объяснил Старк. — Фьюри попросил меня спрятать это где-нибудь в безопасном месте, но в Нью Йорке сложно найти такое место… да и нигде вообще, если существуют люди, которые как сумасшедшие хотят до них добраться.       — Какого рода люди? — спросил Уэйд, профессионализм давал о себе знать. Это должны быть обученные ребята, если руководствоваться нанесенным ущербом, показанным на экране. Старк подтвердил его догадки.       — Иногда здание атакуется террористическими группами; они пытаются как взломать сервера изнутри, так и ворваться в здание. В первом случае, это не причиняет ученым, работающим там, особых проблем, так как они избавляются от виртуального вторжения, как только его замечают. Однако, они недостаточно вооружены и подготовлены для второго случая, не так, как я бы хотел или как было бы нужно. Они предпочтут заблокировать каждые ворота и двери, вместо того, чтобы достать пистолет и начать защищаться, но когда их драгоценные замки взламывают, и террористы врываются, они не знают, что делать.       — Охраны нет? — Уэйд, нахмурившись, взглянул на миллиардера. Старк вновь вздохнул и продолжил.       — Там была куча хороших парней два дня назад. Очередная группа преступников смогла вломиться и поубивать их там всех, как ты мог догадаться по этим снимкам. Они даже навредили паре ученых, но Фьюри вмешался раньше, чем они смогли что-нибудь украсть или поубивать остальных людей.       — Вот, почему я вам нужен, — взгляд Уэйда вновь вернулся к контракту. — Ты хочешь, чтобы я защищал это место.       — Я хочу, чтобы ты защищал этих людей, — мягко поправил его Старк. — Взяв руководство над новой охранной командой. Ты будешь говорить им, что делать в случае атаки, какое оружие использовать, как безопасно прикрыть ученых и так далее.       Уэйд открыл рот и пару раз моргнул, уверенный, что что-то не так услышал.       — Ты… ты хочешь доверить мне группу солдат? — у него вырвался странный, приглушенный смешок. — М-мне?       — О, они не просто солдаты! Новобранцы из Щ.И.Т.'а! Фьюри нужен кто-то, кто будет их тренировать, — Старк говорил с широкой, зубастой улыбкой. — Ты будешь их учителем!       — Ты с ума сошел. Ты и Фьюри, — Уэйд с силой потряс головой. — И это исходит от меня, значит, вы двое действительно психи! Эти дети погибнут под моим руководством! Черт, они умрут, как только я войду в здание!       — Это неправда, — выражение лица Старка смягчилось, стало снисходительным и добрым. — Это и для тебя будет хорошей тренировкой, и я знаю, что ты не дашь ничему случиться с этими молодыми людьми.       Уэйд вновь покачал головой, в этот раз менее энергично, и уставился на контракт, не вчитываясь. Старк все же посоветовал ему это сделать.       — Никаких условий, — заверил он. — Никаких трюков. Ты знаешь, что я бы так не поступил. Зарплата хорошая, так что это поможет тебе и Паркеру! Будут бонусы и награды в течении года, конечно же, и…       — Если что-то случится… — Уэйд сглотнул, отведя взгляд от бумаги. — Если случится что-то плохое, я никогда не смогу себя простить.       — Я знаю, что ты теперь можешь себя контролировать. Я видел это. Ты и Паркер сильно помогли нам в этом месяце, и ты ни разу не потерял контроль, — Старк наклонился и похлопал его по руке. — Тебе стоит больше себе доверять.       Уэйд молчал, робко отвернувшись от контракта.       — Вы все сошли с ума, — пробормотал он и подпрыгнул, когда услышал чей-то ответ.       — Я часто это слышу.       Стив Роджерс облокотился на дверь, противоположную той, в которую вошел Уэйд, и на его губах была небольшая, теплая улыбка, а глаза выглядели не такими уставшими, как в прошлом месяце, когда он устроил особое собрание.       Уэйд, конечно же, его встречал с того дня во время миссий Мстителей, в которых он помогал, и суперсолдат ни разу не упомянул об их с Питером отношениях и не доставлял проблем. Он просто отдавал приказы, делал свою работу и помогал горожанам; иногда даже отвешивал похвалу.       Это странно — и немного тревожно — видеть его здесь, говорящим с ним о чем-то столь важном. Уэйд тут же напрягся, готовый к новому спору, но Роджерс не собирался его затевать. Напротив, его улыбка стала шире, когда он подошел к столу.       — Стив помог мне убедить в этом Фьюри, — объяснил Старк, и Уэйд побледнел под шрамами.       — Почему? — шепотом спросил он, и Роджерс пожал плечами.       — Не возражаешь, если мы поговорим наедине? — он сменил тему, кивнув на дверь, которую он оставил открытой; она вроде вела в залитый солнечным светом коридор, и Уэйд медленно встал, последовав за ним, Старк остался в офисе, ожидая их возвращения.       — Как ты? — спросил Роджерс, закрывая дверь; одна из стен в коридоре заменена огромным окном, из которого открывался вид на город. Башня Старка довольно высокая, так что вид прекрасен, и Уэйд на секунду остановился, чтобы попробовать найти квартиру Питера. Но не смог, так что он вернулся туда, где были комфортные сидения, и ответил.       — Я в порядке.       — Хорошо.       Роджерс со стоном присел; возможно ему досталось на миссии, но его выражение лица тут же вернулось в норму, и он сказал.       — Тебе не стоит так бояться этой работы.       — Почему ты помогаешь мне теперь? — Уэйд хмуро на него посмотрел. — Ты пытался и раньше, но у тебя плохо выходило. И месяц назад ты не жаждал протянуть мне руку помощи.       — Знаю. Именно поэтому сейчас я хочу помочь тебе по-другому, — взгляд Роджерса погрустнел, и его лицо неожиданно будто постарело, осунулось, побледнело. Он выглядел так, как должен был: старым, отслужившим свое солдатом, который всегда боролся за мир и свободу и много чего потерял за это время.       — Я был не прав, — признался он, встав. — И мне стыдно, потому что я не тот герой, которым ты гордился в детстве, — Роджерс посмотрел ему в глаза и мягко заключил. — Мне жаль, Уилсон.       Уэйд покраснел; слова сделали свое дело, и он не знал, как реагировать, что ответить. Он не был в этом хорош, особенно, когда перед ним извинялся Капитан Америка, герой его детства. Он заерзал, скользя ногами по чистому, изящному мраморному полу и пробормотал: -…Все нормально.       — Я наделал множество ошибок. Как и все, и я не исключение, — Роджерс вновь улыбнулся и фыркнул. — Баки бы согласился.       — Почему ты передумал? — спросил Уэйд. Он нахмурился, обдумывая прошедший месяц.       — Это потому что ты увидел, что я могу сражаться, не убивая, как сумасшедший? Потому что я себя контролировал и следовал (более-менее) твоим иногда тупым (извини) приказам? — он ухватился за низ худи, чувствуя себя как ребенок, которым он был столько лет назад. — Потому что я единственный раз в жизни был хорошим солдатом?       — Потому что ты хороший человек.       Роджерс положил руку ему на плечо и мягко потряс его, когда Уэйд опустил взгляд, остроумный ответ не пришел ему в голову или какой-нибудь комментарий, чтобы замять комплимент.       — Я видел, как ты смотрел на Питера, и как он смотрел на тебя. Вы так сильно любите друг друга, и мне жаль, что ставил это под сомнение и обидел тебя, — Роджерс вздохнул, и даже если Уэйд не мог видеть его лица, он услышал вину в его голосе, когда тот добавил. — Иногда я хочу защитить своих друзей и свои идеалы так сильно, что не понимаю, что вместо этого приношу им страдания или наоборот отталкиваю.       — Все хорошо, — повторил Уэйд, и маленький он у него внутри, маленький Уэйд, спящий в его сердце, хихикнул, потому что его идол считал его хорошим, надежным.       Он уже мог видеть улыбку Питера, когда расскажет ему.       — Так что, пожалуйста. Возьмись за эту работу. Я знаю, что ты справишься, — Роджерс рассмеялся и похлопал его по плечу в последний раз, прежде чем отпустить. — Питер тоже это знает. Подумай о нем и о разделенной вами любви, и все проблемы исчезнут.       Уэйд посмотрел на дверь, за которой Старк ждал его ответа.       — Что, если я облажаюсь? — прошептал он с расширенными от страха глазами. — Что, если все пойдет по пизде из-за меня?       — Этого не случится. Но… — Роджерс вновь положил ему руку на плечо. — Если это случится, тебя не будут считать засранцем или монстром. Только мужчиной, человеком, который совершает ошибки и учится на них.       Уэйд глубоко вздохнул, голова забита мыслями о Питере. Питер улыбается, Питер смеется, Питер кусает карандаш, читая книгу, Питер готовит с ним, Питер целует и обнимает его, Питер говорит, что любит его…       Он уже чувствует себя лучше. Он повернулся к Роджерсу, и маленький Уэйд внутри него заставил сказать «спасибо». Он так и сделал, и суперсолдат улыбнулся, кивнув.       Уэйд открыл дверь и ухмыльнулся Старку, чувствуя себя обновленным, вновь полным энергии и уверенности.       — Давай контракт.

***

      Когда открылась дверь, Питер подпрыгнул с дивана и выбежал в коридор. Пришел Уэйд, и парень выискивал любой признак дискомфорта или негативных эмоций на его лице. Ничего не было.       — Как… — ему пришлось прокашляться, чтобы продолжить. — Как все прошло?       Уэйд на три секунды оставался безучастным, затем не смог больше сдерживать улыбку. Он триумфально, раскатисто, тепло рассмеялся, и этот звук послал мурашки по телу Питера, они крепко обнялись.       Питер даже не спросил про работу; если Уэйд счастлив, тогда и он тоже. Он рассмеялся вместе с ним, и только когда мужчина порылся в карманах худи и вынул оттуда сложенную бумагу, он спросил.       — Это.?       — Прочитай, — Уэйл хихикнул, перекатываясь с пятки на носок, и Питер аккуратно раскрыл контракт. Чем больше он читал, тем сильнее билось его сердце, а улыбка становилась шире. Не из-за хорошей зарплаты, хотя он и знал, что Уэйду это важно — но потому что это хорошая работа, работа, где его качества будут оценены сполна, работа, где его наконец-то будут считать хорошим.       — Ты будешь тренировать новобранцев Щ.И.Т.'а! — воскликнул Питер, в его глазах заблестели слезы счастья. — Уэйд, ты возглавишь команду!       — Знаю, и одной этой мысли достаточно, чтобы я наложил в штаны, но… — Уэйд вновь рассмеялся, прикрыв рот рукой. — Даже Роджерс сказал, что у меня все получится!       — Там был Кэп? — Питер тут же побледнел, испугавшись худшего. — Что он сказал?       — Что ему жаль, — Уэйд ущипнул его за щеку. — Прекрати делать такое лицо, малыш, он уговорил Фьюри нанять меня!       Питер счастливо всхлипнул, и Уэйд добавил, его голос смягчился, теперь он нежно провел рукой по его щеке.       — Не плачь, Пити.       — Прости, — всхлипнул парень, хихикнув и вытерев нос рукавом рубашки. — Я просто так счастлив за тебя и…       Он вновь всхлипнул, когда Уэйд ему улыбнулся и прижался, чтобы поцеловать его; он углубил поцелуй, обняв его за шею, услышав на этот раз всхлип Уэйда.       — Питер, — прошептал мужчина, отстранившись; он погладил его лицо, зачесал назад волосы и наконец спросил то, что и ожидал Питер. — Что сказала твоя тетя?       — Что она рада за нас, — Питер рассмеялся, когда его парень недоверчиво на него уставился, прежде чем с облегчением вздохнуть. — Она хочет с тобой подружиться. Перед уходом, она сказала мне, что придет к нам на ужин и принесет много острой еды, прямо как ты любишь.       — О Боже, — Уэйд неожиданно нахмурился. — Сегодня Рождество? Слишком жарко для Рождества. Что же это?       — Сегодня не Рождество, — хихикнул Питер, проведя носом по его шее. — А кое-что получше.       — Что она сказала по поводу моих шрамов? — Уэйд сглотнул. Парень поднял голову, чтобы чмокнуть его в губы и ответить.       — Ей на них все равно. Она сказала, что тебе не стоит из-за них волноваться, и что ты — милый парень.       Уэйд некоторое время дрожал, его разум пытался переварить слова, когда он зубасто улыбнулся.       — Боже, Питер, сегодня определенно Рождество!       Питер ухмыльнулся, затем взял его за руку, направившись в спальню; он аккуратно положил контракт на стол, затем нежно толкнул Уэйда на кровать.       ­- Питер… — он целовал его лицо, когда парень начал снимать с него ремень и джинсы.       — Да? — сказал он с улыбкой, заставив Уэйда снять худи, и после того как он это сделал, откинувшись на кровать, он вновь прижался к нему, целуя кожу.       — Я…       Питер поднял на него взгляд, приподняв брови и спокойно ожидая; Уэйд отвернулся, смущенный и колеблющийся, так что парень нежно повернул его голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза. Он заглянул в них в поисках ответа, и когда ему показалось, что он его нашел, то улыбка стала шире, и он спросил.       — Хочешь, чтобы я сегодня был сверху? — Уэйд вздохнул и покраснел.       — Как ты это делаешь? — обиженно хныкнул он.       — Магия! — Питер снял с себя рубашку и джинсы и прижался к Уэйду, они оба остались в одних боксерах, которые с трудом скрывали их полувставшие члены. Он продолжал покрывать поцелуями грубую кожу, не сводя взгляда с Уэйда, пока мужчина не покраснел еще сильнее и выдавил.       — Да, я бы хотел этого.       — Уверен? — улыбка Питера стала шире, и Уэйд фыркнул, тыкнув его в бок.       — Уверен, дорогой.       — Хорошо, — хихикнул Питер, взяв Уэйда за лысую голову, медленно его целуя и улыбаясь. Мужчина тихо, счастливо хмыкнул, и Питер открыл рот, чтобы углубить поцелуй.       — Хей, — он задыхался после столь долгих поцелуев, после которых их члены окончательно встали, а сами они вспотели.       — Хей, — прошептал Уэйд, лизнув его в шею, и Питер рассмеялся из-за внезапной щекотки, прежде чем остановить мужчину на секунду, положив руки на щеки.       — Я люблю тебя, — сказал он, и Уэйд покраснел в третий раз, лучезарно улыбаясь.       — Я тоже тебя люблю.       Они вновь соприкоснулись губами; всего месяц прошел с того рокового дня, но, казалось, будто год, и ему с трудом верилось, что их жизнь так сильно изменилась, что стала столь прекрасной после простого предложения о помощи. Он думал о ночах, проведенных вместе, об атаках Уэйда, и он благодарил Бога, потому что больше у Уэйда они не случались.       Он подумал о прошедшем месяце и улыбнулся сквозь поцелуй, сильнее сжав Уэйда, прежде чем начать его подготавливать, вслушиваясь в нежные слова и произнося их в ответ, растягивая его пальцами.       И когда он вошел в него и услышал его стон, увидел счастливое лицо, почувствовал вокруг себя сильные руки, Питер понял, что все действительно хорошо, что это идеально, и он хочет остаться с Уэйдом навсегда, навсегда, навсегда…       Он опустил взгляд на Уэйда, и тот улыбнулся, провел рукой по его лицу; Питер поцеловал дрожащую ладонь, замедлив движения.       — Я люблю тебя, — сказал Уэйд, и Питер улыбнулся в ответ, опустился и прошептал ему в губы, смотря прямо ему в глаза:       — Я тоже тебя люблю.

***

Три года спустя.       — Что мне написать на торте?       Кондитерский мешок навис над круглым, белым десертом, и Уэйд поморщился, задумавшись. Питер мягко рассмеялся рядом с ним, опустив голову ему на плечо.       — Напиши то, что тебе больше всего хочется. Что-нибудь, что ты хочешь ей сказать.       — «Я люблю вас и хочу жениться на вас?» — Питер фыркнул, поцеловав покрытую шрамами шею. — Я думал, что ты хочешь это написать на моем торте.       Уэйд покраснел, закашлявшись, и робко пробормотал.       — Заткнись, глупый паутиноголовый.       Питер в ответ лишь хихикнул ему в шею, и мужчина улыбнулся, начав выводить первое слово, «Счастливого».       — Питер?       — М?       — Ты счастлив?       Питер поднял голову от его шеи и посмотрел на него с волнением, которое тут же сменилось спокойствием, когда тот увидел смущенный взгляд Уэйда, все еще сконцентрированный на торте. Мужчина делал финальные штрихи на глазури — несколько сердец и звездочек вокруг «Счастливого Дня рождения, тетя Мэй!».       — Конечно, — искренне сказал Питер, поцеловав его. Затем он положил руки на щеки Уэйда, спрашивая. — А ты?       Мужчина повернулся к нему, и сердце Питера забилось сильнее от счастья, когда Уйэд ему улыбнулся.       Мужчина поцеловал его в ответ и сказал.       — Я счастлив, — и это правда.