Моменты

      Я благодарен Магнусу за многое. Он дал мне свободу быть собой. Не то, чтобы этого не было во мне до его появления. Будучи человеком прямым, я ненавидел ложь о своей ориентации. Всегда мечтал о семье и сейчас эти мысли обрели почву и цель. И тоже благодаря ему. За время наших отношений я многое узнал о себе. Никогда бы в жизни не подумал, что меня могут раздражать чьи-то холодные ступни под одеялом или неправильно свареный кофе. Чьи-то блестки на моей форме или одиночество пятничным вечером, потому что кое-кто понадобился Тэссе. И я точно-точно, никогда-никогда бы не подумал, что смогу любить чей-то запах. Чей-то вздох удивления. Чей-то сморщенный нос. Следы помады на своих губах. Блестки на кончиках стрелки. Горячее дыхание мне в затылок, так, что волосы шевелятся, и пробивает на дрожь. Чьи-то руки, обнимающие меня, прижимающие к себе после опасной миссии. Чье-то стопроцентное доверие, и не важно касается это опасностей на работе или выбора молока. Песня, которую он поет в душе и думает, что я не слышу. Бездонная грусть в его глазах, когда он забывает, что я на него смотрю.       Но больше всего я благодарю Магнуса Бейна за то, что научил меня удивляться и замечать счастье в маленьких вещах. Я никогда не был таким человеком. Его появление сделало меня таким. Он думает, я не заметил, что он приготовил мне завтрак, вернувшись только утром и уставший как черт. Думает, я не видел, как он смотрит на меня, когда я ранен. Думает, я не вижу, как он бросает взгляд на часы, а потом на меня, и страх в его глазах. Будто все напоминает ему о моей смертности и ничего не может его отвлечь. Думает, я боюсь его настоящих глаз. Боится причинить мне вред магией, которая синими искрами срывается с его пальцев во время секса.       Я люблю вторую зубную щетку в стакане и второй банный халат в ванной. Люблю его причудливые чаи возле моего обыкновенного кофе. Люблю его сонную, растрепанную шевелюру. Люблю его завтрак-утром-после-секса. Серьезно, ничего вкуснее не пробовал. Люблю то, что его приоритет – всегда мы с Мяо. Никак не работа. Люблю то, что мой приоритет – тоже не работа. Люблю его истории из прошлого, даже если он был сломлен и ранен. Люблю их слушать, собирать его, как пазл. Люблю, когда он знает, что я смотрю на него, и ведет плечами кокетливо, опуская ресницы. Люблю, когда он не знает, что я смотрю на него, и закусывает нижнюю губу, хмурясь, думая о своем. Люблю его ключицы и то, как разлетаются они, словно дикие птицы. Люблю его глаза, которые хранят истории далеких стран и разных времен; его губы, обещающие показать эти истории, рассказать, провести. Его тонкие, нежные руки. То, как он не подозревает, что я замечаю любую смену образа. И мне это нравится.       Иногда я боюсь, это разорвет меня, разорвет мое сердце, то, как он выдыхает, когда оргазм проходит волной по его телу, и я начинаю задыхаться, начинаю паниковать, боюсь, что он уйдет, он не должен, нет, я не смогу без, но он здесь, он всегда здесь; иногда он слишком для меня, а я, меня не достаточно, или? я не знаю, я не спрашиваю, не хочу все испортить, однажды одного из нас не станет, и я, я чертов эгоист, я надеюсь уйти первым, потому что мир потеряет что-то яркое с его уходом, но не потеряет ничего с моим, а потом я смотрю в его глаза, и в них галактики, он смотрит на меня, будто я особенный, будто на мне не старый грязный свитер, будто я его стою; он морщит нос, словно понимая, что я думаю о нем, что я дышу о нем, нет, он не должен знать насколько я, его испугает это, я влюблен в каждый миллиметр его души, а он все думает, что тела; еще я думаю о семье, но такой, как он, обычно не, впрочем, у нас случай неординарный и, может, он сделает исключение, но его стиль жизни, семья не вписывается, как же я хочу сына с его глазами, или дочь, все равно, просто частичку его, прочь эти мысли, еще не время, а когда? возможно, никогда, он не такой человек; он опускает плечи и домашний свитер немного приоткрывает ключицу и мне больше ничего не нужно, я могу так весь день на него, ему даже разговаривать не обязательно, грызет карандаш и хмурится, будто маленький, хочется защитить его от мира, глупый нефилим, сказал бы он, это прерогатива Верховного мага, что могу жалкий я, он наклоняется над столом и хмурится опять, вот бы узнать, о чем, вот бы прикоснуться и разгладить морщины, вот бы… опять эмоции, я не ожидал, что так, с ним всегда так, он слишком, он сказал, что он мой и это слишком, как вообще можно называть своим кого-то вроде него, он больше напоминает стихию, чем человека, его не удержать, он может только пожелать быть рядом, но силой его не сдержать, и я счастлив, что, хотя бы на некоторое время, могу назвать, его, назвать, своим, я счастлив, что просыпаюсь вместе, я счастлив, я… - Милый, тебе пиццу с оливками или без? Припомнить не могу, - Магнус наклонил голову набок.