Глава 1
5 июля 2016 г., 13:49
Микки Милкович ненавидел четверги.
Вот уже десять гребаных месяцев он испытывал эту острую ненависть.
Каждый четверг начинался как обычный день: он вставал вместе с остальными заключенными, следовал на завтрак, где получал свою порцию скользкой гадости, через силу ее проглатывал, несколько часов работал в прачечной, обедал, снова работал, иногда даже успевал начистить кому-то морду, пока не наступало это время.
18.00 — час посещений.
Каждый четверг тянулся так долго, и каждый из них заканчивался для Микки таким оглушительным отчаянием, проникающим под кожу и не отпускающим потом всю неделю.
Иногда он слышал «Милкович, к тебе посетитель», внутри него все переворачивалось и он, следуя за охранником по темному коридору, целых 3 минуты верил, что сейчас увидит знакомую рыжую макушку, длинные пальцы, сжимающие трубку, и эту блядскую улыбку, от которой сердце всегда пропускало удар.
Но посетителем почти всегда оказывалась его долбанная жена, или, куда реже, брат Игги.
Ох, блять. Микки по-настоящему ненавидел четверги.
Каждый, каждый долбаный раз он обещал себе, что перестанет ждать.
У Йена теперь новая жизнь, новая работа, новый такой охуенный шоколадный парень. Йен теперь послушно пьет таблетки, хочет спасать людей, играет в настоящие, блять, отношения. И Микки пора уже принять это. Смириться. Постараться жить заново. Перестать дрочить ночью, вспоминая, с какой силой рыжий вбивался в него, как слизывал пот с его щеки, какими на вкус были его стоны. И нет, Микки даже на минуту не хотел думать о том, что сейчас какой-то мудак получил все это вместо него.
И сегодня был ебанный четверг.
Милкович знал, что сегодня все будут стараться обходить его стороной, ведь именно в этот день он становится охуенно агрессивным. Однажды он до полусмерти избил своего сокамерника только за то, что тот занял его место в столовой. Микки просто не мог остановиться, он бил и бил, пока двое охранников с силой не оттащили его от жертвы.
Он представлял под своими кулаками бледную веснушчатую кожу, представлял, что наказывает его за всю ту чертову боль, которую так долго испытывает, за все то гребанное ожидание, за все эти ебучие четверги.
Это ведь так просто — представлять, как ты избиваешь кого-то, кто сейчас наслаждается жизнью уже без тебя.
Микки по-настоящему ненавидел Йена в эти четверги.
Он почти верил в то, что на самом деле ударил бы его, почти продумывал, как будет мстить ему, когда покинет стены тюрьмы.
Это ведь в его стиле, да?
Все решать кулаками.
Бить, когда до дрожи в кончиках пальцев хочется поцеловать.
Бить, а потом вылизывать его раны, чувствовать стальной вкус на языке, становиться еще ближе, впускать его еще глубже под свою кожу.
В тот день его посадили в одиночку, где он провел две недели и пропустил целых два четверга. Микки даже серьезно обдумывал вариант с избиением кого-то каждую среду, чтобы избавиться от этого тянущего чувства, которое всегда преследовало его в день посещений.
Сегодня был сорок первый его четверг в тюрьме.
И посетителем снова была Светлана. Она почти искренне улыбнулась ему, когда он сел напротив. Никаких ненатуральных улыбок и поцелуев, как это было в самом начале. Ох, блять, она скоро растеряет все свое русское обаяние, если будет и дальше так продолжать.
— Кого на этот раз надо покалечить? — он даже не потрудился поздороваться. Это ведь не долбанный фестиваль вежливости.
— Шон Патернс, блок А, камера 512. Его достаточно просто приложить об стену, но должна быть кровь. Он задолжал пару тысяч баксов перед тем как его осудили и неплохо было бы ему об этом напомнить. — В тоне Светланы скользила привычная деловитость, а во взгляде снова проснулось презрение, к которому парень так привык. Эта женщина не умела быть милой дольше десяти секунд.
— Ты сегодня одна? — Микки и сам не знал, зачем он задал этот вопрос.
Он не знал, зачем задает этот вопрос каждый гребанный раз.
Светлана покачала головой.
— Морковкина нет. — На мгновение Милковичу показалось, что он даже увидел искру сочувствия в ее глазах, и злость на самого себя накрыла его с головой.
Блять, как же он ненавидел эту ебучую жалость. Тем более, когда она исходила от долбанной русской проститутки.
— Не забудь о моей доле. — Микки решил, что на сегодня с него хватит. Еще несколько часов — и четверг закончится. И впереди еще целая неделя, за которую он успеет собрать себя по кускам.
— Подожди! Есть кое-что, — Светлана как будто решилась на что-то, о чем не переставала думать уже несколько часов, — я думаю, тебе стоит перестать ждать. У Йена все хорошо с этим шоколадным парнем. Они даже целуются на публике и держатся за руки, как пара педиков с обложки журнала. Все то, что он так ждал от тебя, сейчас получает от мистера Брауни. И это не смотря на то, что парень — ВИЧ-положителен. Рыжик совсем ….
Микки резко вскидывает голову и Светлана замолкает. На секунду, на одну только секунду, он уверен, она видит дикую ярость в его глазах, но парень быстро отводит взгляд.
Блять.
Ничто не должно его выдать.
Лишь сжимающиеся костяшки пальцев, которые он быстро прячет под стол. Микки не позволит ей снова смотреть на него своим ебучим сочувствующим взглядом.
— И какого хуя ты мне говоришь об этом? — зло выплевывает парень, избегая смотреть на нее.
— Я просто не хочу, чтобы это отражалось на качестве твоей работы.
Дерьмо.
Да он даже может слышать эту долбанную жалость в ее голосе.
Кулак сжимается еще сильнее.
Над ними звучит сигнал об окончании свидания.
— Ты, блять, сама знаешь, с этим никогда не бывает проблем.
Микки вскакивает, бросает трубку на рычаг и отходит от стола.
Он давит, сжигает в себе образы улыбающегося Йена.
Смеющегося над чьими-то шутками.
Переплетающего свои пальцы с чужими.
Обнимающего кого-то во сне.
Он старается не слышать в своей голове его стоны, его эти охуительные стоны, и все те звуки, которые он издает, когда уже готов кончить.
Он отгоняет от себя мысли о скользящих темных пальцах по белоснежной коже, о россыпи веснушек на плечах, о таком влажном и горячем рте, который жадно обхватывает чей-то член.
Чей-то член без резинки.
«…ВИЧ—позитивный».
Он. ВИЧ. Позитивный.
— Блять! — Микки с силой ударяет в стену сжатыми костяшками пальцев. Кто-то пытается остановить его и брюнет понимает, что колотит уже по чьему-то мягкому телу, ощущает кровь на своих пальцах, и …
Снова не может остановиться.
Внезапно он чувствует вспышку боли в затылке и все исчезает.
Микки так ненавидит ебучие четверги.
