Путешествие к свету.

Глава 23. Исповедь Души. Тэйто. Я бежал со всех ног, не замечая перед собой расплывчатых очертаний стен. Забылось всё на свете: боль от издевательств Аянами, волнение за тех людей, убийство тех уродов, — лишь полный боли голос Фрау, который я не мог ни с чем перепутать. Случилось что-то воистину ужасное. Мне ли не знать весь потенциал Фрау, всю его силу… Его нельзя так просто сломать, нельзя с лёгкостью причинить боль. Такого просто не может быть… Я уже давно не слышал голоса, но сейчас я полагался на свои ощущения, которые точно вели меня в нужном направлении. Огромному кораблю казалось, не было ни конца, ни края. Сейчас я думал о том, может ли чувствовать боль Фрау… Конечно, наверняка Души обладают некоторыми способностями к быстрому исцелению, но я никогда не спрашивал об их возможности блокировать боль. С другой стороны, если вспомнить наши первые дни, когда наш с Фрау мотоцикл разбился, перенеся аварийную посадку. Тогда на лице епископа были ужасные порезы, но он и слова не сказал о боли… Потом в пещере, я же успел увидеть, когда ему ногу камнем прижало, но в тот момент он смотрел лишь на меня, в его глазах не было ни толики муки… Так может же быть, что Фрау не чувствует боль? «Нет» — подсказывало мне сознание, — «Никому не чужды человеческие чувства, просто порой их не показывают лишь для того, чтобы не волновались ближние наши». И, скорее всего, именно так оно и было. Наверняка этот глупый тупископ просто не хотел показывать мне свою слабость, в то время как сам закатывал драму из-за малейшего синяка на моём теле. Болван, только и всего. Столько сделал для меня, а сейчас… Сейчас, когда ему нужна помощь, я расплачусь сразу за всё! Мысли подтолкнули меня вперёд, придавая ещё больше сил. Не знаю, что я чувствовал, но сейчас мне казалось, что сила просто переполняет меня. Казалось, что даже стены отдают мне свою энергию, дабы я одержал победу в этом сражении! Я с силой рванул дверь, за которой скрывалась каюта управления кораблём. Сначала я ничего не увидел, потому что по неизвестной причине света не было, лишь разноцветное мигание приборов слабо освещало мне путь. Но и этого было достаточно, чтобы разглядеть тёмный силуэт, стоящий посреди комнаты. — Хьюга, — рыкнул я, в то время как в руке уже зародился пульсирующий шар силы, — что с Фрау? — Тише котёнок, — слащавый голос звучал медленно, растекаясь подобно мёду, — ничего не случится с твоим ненаглядным, я лишь немного с ним поиграл. — Ты… Я хотел что-то сказать, но меня отвлёк свет, который неожиданно озарил всю комнату. Как я и говорил, Хьюга стоял в середине, облачённый в бархатную мантию, переливающуюся багровыми оттенками. Кожаные сапоги скрывали под собой рукояти нескольких лезвий, на поясе красовались дорогого вида ножны, в которых наверняка пряталось сильное оружие. Рубашки не было, так что я мог лицезреть белоснежный торс, достойный самого дьявола. Темная шевелюра была растрёпана, а глаза как всегда были скрыты под тёмными очками; на лице лейтенанта играла весёлая усмешка. Я не сразу заметил Его, скрытого от взора складками мантии Хьюги. Он сидел на стуле, голова была опущена так, что на секунду мне показалось, что в шее переломаны позвонки. Но нет, он слегка шевелил головой, чуть мотая ей из стороны в сторону. Теперь мне была понятна причина его крика, я мог понять, что за боль ему смог причинить Хьюга… Казалось, что нет худшего наказания для таких, как Фрау. — Как ты мог?! Сволочь! Как ты посмел?! Хьюга будто нарочно отступил в сторону, давая мне приблизиться к Фрау. Я не стал мешкать, сию секунду подлетев к любимому. Осторожно заключив его голову в руки, я медленно приподнял его, но глаза его были закрыты, хоть и зрачки внутри отчаянно бегали во все стороны. — Что за чёрт… — шептал я себе, ничего не понимая, — Такого ведь не бывает… — Знать нужно, какие книжки читать, — рассмеялся Хьюга, — и кто ещё говорил, что Душу остановить нельзя. Вот, полюбуйся. Я всё идеально проделал. — Вернись ко мне… Правая рука билась неистовой дрожью, но я всё же смог поднести её к груди Фрау. Не было сил прикоснуться к открытым порезам, но я смог осторожно коснуться губами капельки крови, стекающей из открытой раны. На мгновение мне показалось, что от этого Фрау вздрогнул, нет мне, скорее всего, показалось. У меня не было сил прочитать это, но я отлично знал, что это означает. Да, Хьюга вырезал на груди Фрау стихи из Библии, которые читались задом наперёд. Это было самое страшное для чистейшей души, в которой была частичка Владыки Небес… Я не мог даже представить, что сейчас чувствует Фрау. — Интересно, что же с ним будет? – в словах лейтенанта мурлыкало удовлетворение, — Бедный Зехель. Ведь такие шрамы остаются на всю жизнь. Кажется, он уже никогда не выберется из своего мирка. Времени больше не было, я больше не мог терпеть насмешки этого подонка. Я встал на одно колено, все ещё поддерживая Фрау правой рукой. Наклонившись к его уху, я тихо прошептал, уже образуя в ладони тёплый зайфон: — Я вручаю тебе Семнадцатый стих третьего тома Барбургской библии. Пока ты обо мне думаешь, моё сердце будет с тобой… Да, именно это. В тот день, когда эта дубина заставила меня улыбаться, при этом сидя в камере. Я уверен, это должно помочь… Я ещё раз улыбнулся, как в тот день, и окончательно поднялся на ноги. — Ну что, — фыркнул я, поднимая с пола окровавленные лезвия, которые уже успели принять меня как хозяина; теплые рукояти уже светились полным подчинением, приняв мою силу, — выясним, что ты будешь делать в настоящем бою, Хьюга! Он ничего не ответил. Сохраняя свою довольную усмешку, он вытащил из ножен клинок, от которого даже мне было трудно глаз отвести. Не стоило сомневаться, что эта работа была сделала в лучшем виде с использованием самых темнейших наук. Такой противник был сильнее, нежели те рабы на ринге. Но это бы меня всё равно не остановило! Я обязан отомстить за Фрау! Во мне вновь забурлила энергия, какую я почувствовал в коридоре. Сила вливалась в меня из каждого уголка комнаты. Я не знал, что это было, но это безумно приятные ощущение. Даже клинки радостно лязгнули, и я принял атакующую позицию. — Налетай, — хмыкнул я, сильнее сжав своё оружие в руке. Я больше никому не позволю забрать дорогого мне человека. Никому. Кастор. Мы тут же засекли Ланса, стоило ему пересечь защитную границу церкви. Уже через пару минут он вместе с нами стоял в главном зале, где присутствовал главный архиепископ с сильнейшими епископами. — Докладывай, — непоколебимым голосом приказали ему, — нам поведали, что у тебя была другая миссия. Ланс чуть улыбнулся, даже не обратив внимания на приказной тон. Он в привычной манере расселся на лавочке, положив ногу на ногу. «Ты б ещё закурил здесь» — рыкнул я, но он только сильнее заулыбался. — Всё даже лучше, чем предполагалось. Как ни странно, моя теория оказалось верной. Мне не составило особого труда, чтобы получить полный доступ к имперским владениям. Барбургская армия собрала абсолютно все силы на эту войну, так что я почти не встретил сопротивления. Так вот, я прошёлся по всем подземельям, и лишь в одном нашёл людей, которые были определённо не имперских кровей. Это были статные мужчины, которые наверняка когда-то были воинами Раггса; вот только сейчас они были в ужасных побоях и изморены голодом. Как мне объяснили, их здесь держат только потому, что империя боится бунта сильных людей, — Ланс хохотнул, в то время как у меня в голове прокручивались картиночные воспоминания о его путешествии, — так вот, так же они мне рассказали, что есть и другие, но так как они слабее, их завербовали в рабов или комнатных собачек. Один бы я долго возился, так что те заключённые помогли мне. Обследуя всю империю, мы собирали всех возможных людей, которые просили о спасении. Думаю, в целом нас набралось около десяти тысяч. — Сколько? – даже я не удержался от вскрика, — Десять тысяч? Ты серьёзно, Ланс?! После окончания войны, мы не раз наведывались с проверкой, потому что империя подозревалась в укрывании наших людей и использовании их труда во благо чужой стране. Но сколько бы мы не ходили, никто ни разу не заметил ни одного человека, не принадлежащего империи. Не могли мы не заметить столько людей сразу! «Думаю, без Рафаэля тут не обошлось, как думаешь?» — Ланс незаметно подмигнул мне; мы с Лабрадором переглянулись. — Я и сам не знаю, почему так, — сказал он архиепископу, — но, тем не менее, мои глаза мне не врали. Большинство этих людей принадлежит Раггскому королевству, а другая часть просто рабы из разных районов, которые по глупости пришли в империю. Но я подумал, что они так же достойны спасения. — Где они сейчас? – задумчиво проговорил архиепископ, — Им опасно оставаться на территории врага. — Не волнуйтесь, я надёжно всех укрыл. Люди в безопасности, а когда будет возможность, мы переправим их сюда. «…если они поместятся» — ухмыльнулся Ланс, показывая мне очередную картинку. Недалеко от империи он нашёл огромный пустырь, где и расположил людей. Он создал множество защитных заклинаний, которые куполом весели над всеми людьми, защищая их от влияния тьмы. Они и в правду были в безопасности. — Хорошо, тогда всё же поговорим о том, что важно здесь и сейчас. Ланс, ты видел на своём пути юного епископа по имени Тэйто Кляйн? Ты принимал у него в этом году экзамен. Ланс мысленно посмотрел на меня, и я отрицательно покачал головой. — Нет, не видел. А что-то случилось? – его наигранно-озадаченный взгляд мог обмануть кого угодно, — Он показался мне талантливым мальчишкой. — Так-то оно так, — кивнул архиепископ, — но это не оправдывает его злодеяний, за которые сейчас расплачивается наша церковь. — О чём вы? Ланс снова смотрел на меня, но я лишь отвёл взгляд в сторону. Те сведения, в которые сейчас верила церковь, были ничем не лучше правды. — Империя заявила, что мальчишка завладел оком Рафаэля. Будучи подготовленным, он даже принял его в себя, некоторое время управляя его силой. Так же нам доложили, что при помощи него был украден ящик Пандоры, который до недавнего времени был утерян. Так что… Тэйто Кляйн обвиняется в содействии по возрождению Верлорена! Все замолчали, даже дышать расхотелось. Мы с Лансом и Лабрадором просто молча смотрели друг на друга, не в силах даже подумать о будущем. Что будет ждать Тэйто, когда он вернётся в церковь? Что будет с Фрау, которого так же обвинят в деяниях против церкви?.. Ответов на эти вопросы не знал никто, а действовать нужно было просто незамедлительно. — В любом случае… — архиепископ понизил голос, — Попрошу всех принять оборонительные позиции. По нашим подсчётам армия империи будут здесь через полчаса. Наша защита не сможет долго удерживать натиск врага, нам придётся обороняться. Да благословит всех нас Господь. Собрание было окончено. Архиепископ ушёл в свои покои, оставляя нас одних. Взрослые епископы тут же стали выполнять приказ начальства, уходя на свои позиции. В огромном зале осталась только наша троица. — Что будем делать? — тихо произнёс Лабрадор, не сказавший до этого момента ни слова. — Мы не сможем незаметно провести Фрау и Тэйто в церковь. Защита стала настолько сильной, что даже Душе её не обмануть. — А что если Фрау один… — начал Ланс. — Нет, — усмехнулся я, — он никогда не оставит Тэйто одного, особенно сейчас. Ты же уже и сам всё видел. Он отречётся от церкви, но продолжит защищать пацанёнка. — Ты прав, — усмехнулся Рилект, — тогда нам остаётся только одно. — Верно, — улыбнулся я, — будем сражаться до последнего, защищая наших людей. Надеюсь, наши парни успеют до того, как сам Аянами прибудет сюда. Я приобнял Лабрадора за плечи, и все мы вышли из зала, направляясь к самым воротам. Здесь, где нас не увидят простые люди, мы сможем принять на себя главный удар, преобразившись в Души. Архиепископ согласился выставить нас троих на передовую, так что теперь многое зависит именно от нас. А уж мы точно не подведём ни народ, ни наших друзей, я точно знаю это. Фрау. Что-то тёмное окутало меня с ног до головы. Это незнакомое чувство, когда уже совсем не видно света… Наверное, я испытывал такое только в детстве. Что же это? Что за непроглядная тьма, которой нет конца? Остался ли божественный свет в этом мире, способный указывать путь вперёд… Ничего не вижу. Больше ничего. Зачем что-то желать или куда-то спешить. Тьма вечна, и никто никогда не сможет очистить своё сердце от тёмных помыслов. Что бы ни говорили, но у каждого человека есть своя тёмная сторона, преследующая его до конца жизни. Иначе зачем человеку тень? Она ведь совсем не нужна, и тем не менее, стоит солнцу опалить кожу своим теплом, как позади каждого из нас вырисовывается человеческий силуэт. Ведь даже тьма не может противостоять яркой силе света, вот и спускается вниз, чтобы не обжечься. Даже у меня есть тень, а значит, тьма мне не чужда. Зачем отвергать то, что всё равно находится рядом с тобой каждый день? Не хочу больше бороться. Намного легче просто опустить руки и сдаться обстоятельствам, нежели идти наперекор всему для достижения высших целей, которые итак вряд ли удастся достичь. Защищать земли, людей… Зачем я делал это раньше? Весь мир уже давно погряз в Хаосе, день за днём захлёбываясь в собственных грехах и отчаянии. Каждый винит в своих бедах кого угодно, но только не себя самого. Все врут друг другу, врут самим себе. Предают, убиваю, насилуют, калечат свои души… Достойны ли такие бесчестные создания спасения? Ведь они сами виноваты, что встали на путь греха, разве не так? Почему кто-то должен отвечать за всех, убирать за каждым лишь потому, что так ему кто-то приказал? А может, я тоже хочу выбор? Может, я так же хочу быть свободным, хочу делать, что только вздумается и растрачивать свою жизнь на вечные удовольствия? О да… Именно это мне и нужно, а тьма только поспособствует исполнению этих желаний. Так нужен ли миру свет, если все желания можно найти и во тьме? Верно. Можно спокойно обходиться и одним, живя в своё удовольствие. Я согласен на такое существование. Пусть я ничего не видел, но сейчас мне было спокойно в этой безмолвной тишине. Лишь какие-то отдалённые звуки были слышны за гранью достигаемого, но это совсем не мешало мне расслабиться. Здесь я мог лежать, спокойно думать о всяких мелочах жизни. Мне больше не нужно было волноваться за чистоту мира, за судьбы людей, за бестолкового мальца… — Малец?.. Кто это? Мне не припомнить имени. Наверное, кто-то из тех, о ком я заботился в прошлой жизни. Наверняка очередная рутинная работа, требующая много сил и времени. «Это не так!» Что за голос? Совсем не нравится, что мои мысли делятся с кем-то ещё. И вообще, раз я кого-то опекал, то это в любом случае трудоёмко и бессмысленно. Все людишки жалкие, все хотят, чтобы за ними кто-то носился и разгребал их работу. Каждый хочет заботы, почитания, уважения… Но никто их не заслуживает! Все только хотят, и ничего не отдают взамен! Чёртовы лицемеры, таким только в аду гореть! — Как ты мог?! Сволочь! Как ты посмел?! Что? Чей это голос, полный такого нескрываемого отчаяния? Кто-то снаружи? Нет, наверняка нет… — Что за чёрт. Такого ведь не бывает! Я приподнялся на локтях, вслушиваясь во что-то отдалённое. Шумы, что раньше казались мне всего лишь помехами теперь стали сильнее, начиная немного раздражать. Мне даже на мгновение показалось, что моей груди касается что-то невидимое, но я лишь встряхнулся, отгоняя ненастоящее видение. К дьяволу всё это! Неужели даже здесь мне не дадут спокойно… — Вернись ко мне… Что-то бухнуло внутри меня, обжигая невыносимой болью. Схватившись за грудь, я попытался унять тупое чувство, но это было не то, не физическое увечье… Болела моя Душа. Что за чувство, что разрывает мою грудь сейчас? Что за голос, который я не в силах вспомнить? Помогите же мне… Дайте ответы! Да что вообще твориться в этом гнилом мире, что даже здесь мне не найти покоя?! Что такого удерживает меня, не давая раствориться в собственных желаниях… — Я вручаю тебе Семнадцатый стих третьего тома Барбургской библии. Что за… Стих? Благословение? Голову раскалывало на две части; не в силах двинуться с места, я рухнул на колени, с силой прижимая ладони к вискам. — Хватит! – кричал я в темноту, — Я не вынесу больше этого! Но ничего не проходило. Темнота шла трещинами, через которое вливалось синее свечение, от которого резало глаза. Слишком ярко, слишком много лучей… «— Могу я попросить тебя кое о чём? Если хочешь, чтобы мне стало легче, улыбнись. — Не могу, дурень! Он уплывал, оставляя за собой маленькие воздушные пузырьки. Сейчас, когда я смотрел на него через стальные решётки, он казался ещё более не достигаемым, чем раньше. Он, такой решительный, смелый, немного глуповат, но всё же с чистым сердцем… Несмотря на все те испытания, что давала ему жизнь, этот человек всё же сумел удержать свет в своей душе, сохранив непорочность души. Господи, даже у меня нет такой силы, которой обладает этот малец… Я прошу тебя, сохрани его, убереги от всей тьмы, что так жаждет захватить чистое сердце. Я отдам всё, что пожелаешь, только сохрани его. Но вот он остановился. Зачем? Он уже не отдаляется от меня, просто оставаясь на месте. О ком он сейчас думает? Как хочется верить, что именно обо мне… Но что это? Малец решительно разворачивается, смотря прямо мне в глаза. На его щеках гуляет яркий румянец, что совсем ему не свойственно. Мне уже хочется сказать что-то, но тут его губы растягиваются, изображая что-то на подобии улыбки… Кажется, я даже забыл о нужном для жизни вдохе. Он улыбался мне… Улыбался впервые за то время, как он попал к нам в церковь. Улыбался только для меня... Разве есть сейчас человек счастливее меня на этом свете? Конечно же, нет. Тэйто Кляйн, ты мой лучик солнца, который я ждал всё это долгое время… » — Тэйто… Тэйто… Что это было? Воспоминание или мираж? Нет, я точно испытывал эти чувства. Когда-то давно, но они всё же были! — Пока ты обо мне думаешь, моё сердце будет с тобой… Снова этот голос… Это ведь ты, Тэйто? Наверняка это ты! Неужели ты прямо здесь, рядом со мной, в то время как я прохлаждаюсь здесь, ты же можешь быть в опасности, а я должен… Я ничего не должен? Кто такой этот парнишка, чтобы из-за него у меня были хорошие воспоминания? Наверняка он действовал из своей выгоды, чтобы завоевать моё доверие, не больше… Нет, Тэйто… Я сам этого хочу. Хочу ухаживать за ним, оберегать, заботиться лишь о нём одном! Он всё для меня. Я отдам жизнь ради него, и приму смерть от его руки, только бы он был счастлив… Глупец! О чём ты только говоришь? Как мелкий пацан смог поработить взрослого мужчину?! Никогда такого не было! Это всё просто глубокое заблуждение! Не заблуждение, нет! Это… Что это?! Ну, давай, говори! Что это такое, если не бессмысленные грёзы? Это Любовь! Именно так, любовь. Я люблю Тэйто, и именно поэтому хочу защищать его! Он часть меня, и моя душа принадлежит ему. Ни тьме, ни свету… Только ему одному! Не знаю, что происходило дальше, но казалось, что синее свечение, что до сих пор старалось прорваться сквозь темноту, вдруг обрело ситу, полностью раскалывая оковы тёмного дыма. Меня окутало теплом и божественным светом, которых так ждало моё сознание. Да, я сделал правильный выбор. Я сделал всё правильно. И тут я открыл глаза.