Чудесные мгновения молодости

      Мирослав удовлетворённо проверил последний файл и выключил компьютер. Наконец-то он закончил всё, что наметил, и теперь можно с чистой совестью требовать отпускных.       Поднявшись в приёмную начальника и поздоровавшись с секретаршей Кариной, Минаков прошёл в кабинет. Чепрунов отложил стопку бумаг и вопросительно глянул на пришедшего:       — Что, Мирославушка?       — Я бы хотел, Сергей Игнатьич, чтобы вы дали мне отпуск в две недели, после того, как я вернусь из Швейцарии. — твёрдо ответил Мир.       — Вон как… — задумчиво проговорил Чепрунов. — Измотала тебя заноза эта. — он усмехнулся. — Будут тебе твои две недели. И даже больше будет, если форс-мажоров не случится…да-да, заслужил! — засмеялся он, когда у Минакова округлились от удивления глаза. — Я тебя, вообще-то, на месяц планировал отпустить, но зная твою жажду всё контролировать, не рискнул. Поэтому, сам решай, сколько тебе надо.       — Уф, обалдеть! — не сдержался Мирослав, счастливо улыбаясь. — Даже не верится!       — Это потому, что ты пока не привык распоряжаться своим временем. — спокойно заметил Чепрунов. — Вот займёшь моё кресло и начнёшь сам просчитывать, сколько часов потратить на то, сё, пятое, десятое. А я, наконец-то, займусь непосредственно обязанностями собственника компании.       — Вообще-то, я ваше кресло занимать не хочу, оно мне не нравится. — с улыбкой возразил Мирослав, для которого его назначение было давно известным фактом. — Я себе другое куплю, приличного цвета.       — А чем тебе карминовый неприличный? — подозрительно нахмурился Сергей Игнатьевич. — Вон как хорошо с занавесками сочетается! — он кивнул на роскошные гардины, тон в тон своему креслу, и обозрел обстановку в стиле модерн.       — Не спорю, сочетается, — засмеялся Мир. — Но я предпочитаю классику: чёрный, коричневый, слоновая кость; деревянные панели и кожаная мебель.       — На этой коже сидеть не удобно, соскальзываешь! — сделал вид, что обиделся, Чепрунов. — Начинай задумываться о деталях и кому заказать. — невинно добавил он.       Минаков подался вперёд и уставился на начальника во все глаза.       — Что?.. — чуть не задохнулся он. Мужчина едва не подумал, что ослышался, но усилием воли поднял челюсть с пола. — Я правильно понимаю…?       — Конечно, правильно, — с удовольствием подтвердил гендиректор. — Не ожидал, да? — он лукаво подмигнул. — Ну, я пораньше решил тебя назначить, чего кота за хвост тянуть. Как из отпуска выйдешь, так и начнём подготовку.       Мирослав молчал, ошеломлённый услышанным. Он никак не рассчитывал на ближайшее время и был твёрдо уверен, что его назначение на пост генерального директора произойдёт только через год. Вот это да-а-а…       — А, пока не забыл, — внезапно оживился Чепрунов, заставив Мирослава выплыть из сладких грёз. — Связался я с бывшим супругом Рыженковой.       — О, и каков он? — заинтересовался Минаков, подаваясь вперёд.       — Свойский мужик. — припечатал Сергей Игнатьевич. — Никакого тебе пафоса, высокомерия, барских замашек. Солидный, когда надо — джентльмен, но и просто коньячку попить не гнушается, о жизни поговорить. Жену свою, бывшую, знает, как облупленную, и все её задумки, шитые белыми нитками, видит. Намекнул я ему, что бабские капризы в делах — вещь суть не приемлемая, он со мной согласился. Контракт Рыженкова подпишет в Швейцарии, на следующий же день, после прилёта. Но тебе всё равно придётся задержаться там до конца недели, раз уж обещал. Заодно дела филиала проверишь. А о Полине Евгеньевне не беспокойся, она там останется, ей так выгоднее будет и удобнее. Ну и тебе… Отстанет, наконец.       — Вы прям гору с плеч сняли! — воскликнул Минаков, картинно выдыхая. — Она ведь мне прямым текстом заявила, что отступать не намерена.       — Ишь, какая напористая! — восхитился Чепрунов. — Ничего, за ней будет, кому ухлёстывать. Там, на эту куклу силиконовую, очередь выстроится, выбирай — не хочу. А ты-то что? Так и будешь с парнишкой своим? — он всем корпусом повернулся к онемевшему Мирославу. — Ладно тебе, неужто думал, что от меня можно что-то скрыть? — мужчина добродушно усмехнулся. — Да я давно уже знаю. Только полагал, что это у тебя развлечение такое, за обе команды играть, мальчики там, девочки… Ан нет, смотрю, парень у тебя один и тот же, на протяжении многих лет.       — Верно, Сергей Игнатьевич. — медленно выговорил еле пришедший в себя Минаков. — Один и тот же. Но играл я всегда только за одну команду. Из-за этого от меня отказались родители, просто вычеркнув из своей жизни. — признание далось неожиданно легко, словно Мир только и ждал случая.       — Даже так? — подивился Чепрунов. — Ну, это совсем ни в какие ворота… Родители же! Негоже, совсем негоже. — он укоризненно покачал головой.       — И…что теперь? — прямиком спросил Минаков.       — А что? — удивился собеседник. — Можно подумать, ты один такой. Вон, в шоу-бизнесе пятьдесят процентов радужной братии. В деловых кругах чуть поменьше. Да что там, даже среди депутатов и военных чинов встречается. Кто к тебе полезет выяснять? А маскируешься хорошо, и правильно. — искренне похвалил он. — Я бы и не узнал твоего красавца, если бы сегодня Рыженкова, в разговоре со мной, его имя не назвала. Уж больно редкое! А что мальчишку, который у тебя жил когда-то, так же зовут, мне начальник службы безопасности доложил, когда ты у нас только-только официально трудоустроился. Он, начальник этот, толковый мужик, можешь ему смело доверять. Работай спокойно, Мирославушка, не волнуйся.

***

      От гендиректора Мирослав ушёл одновременно окрылённый и озадаченный. Настроение значительно улучшилось, но когда мужчина заехал домой, переодеться перед филармонией, тишина пустой квартиры, встретившая его, обрушилась на сердце тоскливым покрывалом. Он мрачно оглядел прибранный кухонный стол, чистую глиняную чашку, из которой Златик всегда пил только кофе, сваренный им, Мирославом, сиротливо валяющийся на прикроватном столе климовский ноутбук, и пообещал себе, что вернёт былые отношения, во что бы то ни стало.       Холодный душ, английский смокинг, дорогой парфюм — Мирославу не понадобилось много времени на сборы. В назначенный час он заехал за Рыженковой и был приятно удивлён её вкусу. Женщина так же облачилась в классику и являла собой образец стиля и гармонии.       Программа музыкального вечера стала для Минакова неким лечебным бальзамом — он блаженствовал под звуки симфонического оркестра и только в перерыве вспомнил о существовании спутницы. Полина деликатно не отвлекала внимание на себя, предоставив Мирославу получать удовольствие, чем невероятно поразила мужчину. Хотя, он подозревал, что бывший супруг Рыженковой и деловой партнёр, в одном лице, уже успел сделать той внушение. Что ж, значит дамочка сменила тактику с агрессивно-напористой на мягко-обволакивающую… Минаков усмехнулся про себя.       Изысканный ужин в «Турандот» явился достойным завершением долгого и напряжённого дня. Полина мягко смеялась, искромётно шутила и не пыталась виснуть на Мирославе, словно груша на дереве. И, как и накануне, не настаивала, чтобы он остался у неё, проводив до дома.

***

      Минаков поймал себя на том, что улыбается во весь рот. Время даже не приблизилось к полуночи, так рано он ещё от этой дамочки не возвращался. Зато можно принять ванну, окончательно расслабиться, быть может даже что-то почитать.       Отсутствие любимого человека сказывалось тихой грустью, но Мирослав запретил себе переживать. Ему остался один рывок. Решающий — до момента, когда будет подписан один из важнейших контрактов за прошедший год; последний — до желанного отпуска и объятий самого дорогого в мире человека; заключительный — когда он сядет в новое кресло в новой должности. И никто не посмеет помешать ему.       Перед сном Мирослав послал Злату сообщение: «Я люблю тебя. Люблю, сокровище моё!».       Он уже крепко спал, когда пришло ответное: «Я тоже тебя люблю».

***

      Воскресенье Мирослав посвятил сборам, а в понедельник, ранним утром, уже вылетел в Швейцарию, чтобы провести там пять дней. О Злате он почти не беспокоился, тайком связавшись с Костей и взяв с него обещание, присмотреть за другом.       Рыженкова по-прежнему вела себя довольно скромно, но Мир чувствовал — она ещё не поставила точку в своих притязаниях.       Плевать! Завтра она поставит подпись в договоре и перестанет существовать для Минакова совершенно. Он уже наметил, что займётся проверкой работы филиала, а это занятие трудоёмкое, нервное, требующее полной самоотдачи. Глава отдела будет всячески мешать, ставить палки в колёса и прятать концы в воду. Но запретить Мирославу вмешиваться во всё и вся не имеет права, таковы полномочия российского представителя.       Рыженкова Полина Евгеньевна просто потеряется на фоне всего этого и придётся дамочке развлекаться самостоятельно. Впрочем, она отнюдь не глупа и наверняка догадывается о подобном исходе, значит у неё и план есть, на экстренный случай.       Был он и у Мирослава. Мужчина опасался, что Рыженкова попытается в первую же ночь затащить его в постель, появившись на пороге его номера. Зазывать к себе женщина не станет, она ведь понимает, что отказать — дело двух минут.       Выгнать настырную красотку он не сможет, джентльмен, в конце концов, а предлог остаться она придумает, стопроцентно, железный. Беспроигрышный план, на её месте Мир воспользовался бы именно им. А посему и защищаться надумал конкретно от него.       На имя Минакова Мирослава Григорьевича была, частным образом, снята маленькая, уютная квартирка. И о ней Рыженкова ничего не знала. После ужина Мирослав галантно проводит спутницу в её номер и не вернётся в свой, а преспокойно уедет в другое место. И это тоже беспроигрышный план.       А уж на традиционном банкете, по случаю подписания контракта, Рыженковой займётся глава Швейцарского филиала, подарив Мирославу несказанную свободу действий.       Мужчина улыбнулся и бросил на свою спутницу, находящуюся от него по правую руку, тёплый и немного сочувственный взгляд.