Чудесные мгновения молодости

      Мирослав чувствовал себя весьма довольным. Он счастливо разделался с обременительными обязанностями, имел на руках долгожданный договор и почти подготовленный отчёт о проверке Швейцарского филиала.       Как он и предположил, Полина попыталась соблазнить его в первый же вечер, накануне подписания документов. Намётанная Миром схема обхода этой проблемы принесла замечательные плоды, оставив прелестницу с носом — на следующий день Минакову позвонил помощник и коротко доложил, что госпожа Рыженкова искала его поздним вечером, не обнаружив в номере, и была ужасно раздосадована отсутствием спутника. Мирослав торжествующе улыбнулся.       Двусторонний договор заключили без сучка и задоринки, хотя Полина Евгеньевна то и дело кривила губы в натянутой улыбке. Она прекрасно поняла, что её обвели вокруг пальца, но противопоставить что-либо невинной выходке Минакова не могла.       Глава филиала, господин Йохан Кристоф, был очарован роскошной блондинкой, а узнав, что дама не замужем, немедленно бросился на амбразуру.       Это был высокий, плечистый мужчина старше сорока, русоволосый, с чуть тронутыми сединой висками, голубоглазый и очень улыбчивый. Его атлетическую фигуру ничуть не портила небольшая полнота, а глубокий низкий голос, которым тот «окучивал» собеседницу, завораживал большинство женщин.       У Кристофа за плечами имелся долгий брак и двое почти взрослых детей, была и любовница, но подобные мелочи Рыженкову никогда не останавливали. За несколько дней, в течении которых Йохан ухаживал за ней, а Мирослав пропадал, зарывшись в документацию, женщина смирилась с потерей потенциального русского любовника, приобретя взамен потомка гельветов.       Минакову оказалось весьма удобно, что господин Кристоф не путается под ногами, занятый женскими прелестями, это позволило аккуратно и в рамках приличия прошерстить работу отдела, не прибегая к грязным методам и моральному давлению. Но надо отдать должное — филиал работал, как лучшие швейцарские, знаменитые часы.

***

      Возвратившись из Берна субботним утром, Мирослав нетерпеливо поглядывал в окно машины, мечтая поскорее очутиться дома. Всю неделю он запрещал себе думать о любимом, чтобы не отвлекаться, лишь в один из вечеров отослал сообщение: «Скучаю, Златик», получив короткое «Я тоже».       Сейчас ему больше всего на свете хотелось ворваться в квартиру, схватить Злата в охапку, прижать к себе и никогда не отпускать.       Некстати вспомнилось, как Климов шарахнулся от его объятий несколько дней назад. Минаков отрывисто вздохнул — в этот раз он не позволит случиться подобному.       Златик, любимый, тёплый, родной… Всё, что угодно, только не потерять это сокровище!       Впоследствии Мирослав подумал, что под «всё, что угодно», не имел ввиду найденное в собственной уютной квартире.

***

      Открыв входную дверь, Мирослав, внутренне трепеща, переступил через порог и недоуменно замер, услышав отрывистое тявканье со стороны гостиной. Недоверчиво прислушавшись, он уловил какую-то возню и топот маленьких лапок по напольному покрытию. Ещё не до конца осознавая происходящее, Мирослав разулся и сделал пару шагов, застыв на пороге огромной комнаты.       Крохотный щенок, весьма напоминавший представителей породы хаски, увлечённо играл с резиновой косточкой, то и дело переключаясь на собственный хвост, лапы или ножку стола. Завидев незнакомца, малыш вскочил и звонко гавкнул, глядя на Мирослава глазками-бусинками и смешно повиливая коротким хвостиком.       «Откуда Злат принёс его?» — ошалело соображал Минаков, — «Нашёл или взял на передержку?..»       О том, что щенок останется насовсем, мужчина даже не думал, ведь наверняка Златик не пошёл бы на такой серьёзный шаг, не обсудив его предварительно с любовником.       Пушистый комочек, не получив ответного внимания, обиженно повернулся к Минакову филейной частью и снова занялся своей игрушкой.       Машинально оглядывая помещение, Мирослав замечал различные мелочи, разбросанные там и сям: резиновые мячики, кольца и плетёные узелки; пакетик собачьих сухариков на кухонном столе; поводок, небрежно свисающий со стула. А так же обкусанный с угла журнал и обслюнявленный пульт от телевизора.       Брезгливо вытерев предмет салфеткой, Минаков прошествовал в спальню и обнаружил сладко посапывающего любовника, сжимающего в объятиях подушку Мирослава. Судя по включенному ноуту и лежащей поодаль папке с бумагами, его благоверный работал не покладая рук, заснув в процессе от усталости.       На полу валялся какой-то предмет, в котором Минаков с большим трудом опознал собственный носок. Вещь была пожёвана, погрызена и явно отдана на окончательное растерзание мохнатому питомцу.       Эта находка стала последней каплей, приведя Мирослава в состояние банальной истерики — мужчина сполз по стене на корточки и громко расхохотался, не в силах сдержаться.       Злат завозился и перевернулся на бок, разбуженный посторонним шумом. В полудреме мужчина не сразу понял, что происходит, но при звуке знакомого смеха мгновенно распахнул глаза. Потерев лицо, взъерошенный брюнет оторвал голову от подушки и, сев на кровати, заморгал, привыкая к солнцу, лучи которого пробивались сквозь запахнутые шторы.       На полу возле стены, усевшись на пол, хохотал Мирослав, прикрыв лицо рукой. Злат недоуменно приподнял брови, не понимая, чем вызвано столько странное для любовника веселье.       — Мир?.. — тихо пробормотал хриплым ото сна голосом Климов.       — Что… — Минаков давился смехом, — что это такое? Откуда у нас новый обитатель в квартире? И почему он так любит мои носки, тебе что, своих жалко? — при этой мысли мужчина снова захихикал, подпихивая упомянутый предмет щенку, прибежавшему на возню в спальне.       Тот немедленно вцепился зубами в носок и, рыча, поволок его в коридор. Проводив пёсика глазами, Мирослав, чуть успокоившись, встал и выжидательно уставился на любовника.       — Эмм… Видимо, они ему больше по вкусу, — невозмутимо ответил Злат, выдержав пристальный взгляд Минакова. — Его зовут Зефир и он — новый член нашей семьи, — мужчина подоткнул под себя одеяло, сладко зевнув и прикрыв рот ладонью.       Безэмоциональности и абсолютному спокойствию Злата, казалось, можно было позавидовать, но на самом деле внутри него всё сжималось от счастья. Мир вернулся, он дома, смотрит пусть и непонимающе, зато с прежней нежностью в темных глазах. Климов готов был запрыгать от радости и, как ребенок, ринуться на любимого с объятиями, но крепко держал себя в руках, не позволяя этого. Между ними все еще осталась недосказанность, которую необходимо было решить, а тут еще щенок появился. Златка весь подобрался, готовясь отстаивать честь Зефирчика, чтобы тот не оказался на улице.       Мирослав медленно переваривал полученную информацию, машинально снимая пиджак и вешая его в шкаф. Вынув домашние вещи, он повернулся в Злату и с некоторой прохладцей спросил:       — Где ты нашёл его? Собака явно породистая, у него могут быть хозяева.       — Я его купил на деньги, что откладывал последние два месяца, — сразу ответил Злат, с осторожностью наблюдая за Миром, видя, как у того напряжены плечи.       Минаков опешил.       — То есть, ты хочешь сказать, что он от заводчика? — поражённо вопросил он. — И ты приобрёл его специально?.. Злат, а моё мнение ты узнать не намеревался?       — Да, от заводчика, — глухо ответил Злат, вставая с кровати и, откинув одеяло, подошел к окну, чтобы распахнуть шторы, лишь бы не смотреть на Мира. — Я приобрел его, потому что давно хотел, а тут подвернулась возможность. Извини, что не сказал, ты был слишком занят, — не смог скрыть язвительности в голосе Климов, но, поняв, что может снова поссориться с любовником, вздохнул: — Мне было плохо и одиноко без тебя, — признался мужчина. — Когда появился щенок, стало легче, и я перестал загружаться мыслями, а вдруг ты останешься подольше или вообще не вернешься… Так что Зефиру можно спасибо сказать, что я в депрессию не впал.       Развернувшись, Злат потопал в ванную, сверкая голыми пятками, чувствуя жуткую потребность умыться холодной водой и прийти в себя. Мирослав расширившимися глазами посмотрел ему вслед и взялся за пряжку ремня. Сняв брюки и убирая их на вешалку, он расстегнул сорочку, обдумывая слова любовника.       Понять Злата было не трудно. Сколько случаев, когда люди, от недостатка любви, тепла и внимания, заводили домашних питомцев, изливая на них скопившуюся нежность.       Минаков почувствовал укол в сердце и мысленно упрекнул себя. Именно из-за его обособленности работой Златик ощущал себя покинутым и забытым. Можно ли парня винить в случившемся?       Конечно, поступок был не слишком продуманным, в чём-то даже детским, легкомысленным, но зато привносил удивительную новизну в жизнь обоих, и именно это, возможно не хватало для них двоих.       Но, ох, сколько же мороки будет…       Дождавшись, когда Злат выйдет из ванной, Мирослав направился в душ, попутно похлопав того по плечу:       — Я освежусь и мы продолжим разговор. Если не трудно, сделай что-нибудь перекусить, любимый, я голоден.       Климов покосился в сторону закрывшейся двери ванной комнаты и, со слабой улыбкой направился в спальню, где переоделся в домашние хлопковые штаны и широкую футболку, которую когда-то носил Мир, но она растянулась у него на плечах, поэтому перешла к Златику, смотрясь на нём достаточно пикантно.       Зная любовь Мира к долгому принятию душа после тяжелого дня, а особенно, если учесть, что тот только что с самолета, Злат решил сделать яичные кексы с ветчиной и сыром. К счастью, все ингредиенты были в наличии, Климов всегда строго следил за тем, чтобы холодильник был полон. Поставив блюдо в духовку запекать, мужчина включил чайник, попутно насыпая корм Зефиру в миску. Щенок радостно залаял и принялся поглощать пищу со звучным чавканьем.       Квартиру наполнили аппетитные запахи, проникшие даже в ванную. Мирослав дёрнул носом и поспешно натянул на чистое тело свежие вещи. Тряхнув влажными волосами, он покинул помещение, нетерпеливо принюхиваясь.       С годами Злат ещё сильнее расширил границы своего кулинарного таланта и по части готовки мог поспорить с лучшими домохозяйками столицы. Мирослав очень гордился им и ужасно сожалел, что в обеденное время вынужден посещать не родной сердцу дом, а скучные рестораны, в компании представителей руководства.       Златик только что вынул протвинь с умопомрачительной выпечкой, когда появился Мирослав. Последний осторожно переступил через пригоршню разбросанных по полу сухих комочков собачьего корма и подошёл поближе к столу. Щенок лениво крутился тут же, под ногами, прихватывая штанины домашних брюк, но Мирослав не особенно обращал на него внимание — он смотрел на любимого соскучившимися глазами.       Златка словно не замечал взгляда Мира, мельтеша от стола к столу, наливая крепкий чай и раскладывая кексы по тарелкам, украшая их пучком свежей зелени. Климов витал в своих мыслях, но все его тело было напряжено, словно пружина, готовая в любой момент расправить завитки и выплеснуть энергию в окружающее пространство. Злат знал, что им с Миром предстоит разговор и уже давно готов был к этому, но все-таки различные неприятные чувства обуревали мужчину.       — Ай! — внезапно вскрикнул Мирослав, едва не запрыгивая на стул. — Он меня за палец укусил… — пожаловался он, уворачиваясь от возмущённого щенка, у которого только что отобрали вкусную игрушку. — Кыш, Пирожное, я тебе не твоя косточка! — он поспешно уселся на стул и поджал обе ноги.       Злат расхохотался и поправил:       — Зефир, Мирослав. Его зовут Зефир. Иди сюда, к папочке, — позвал Климов, наклоняясь и подманивая малыша к себе.       Щенок довольно залаял и подбежал к Злату, с преданностью заглядывая тому в глаза. Поцеловав щенка в умильную мордашку, Злат нашел его игрушку, валяющуюся неподалеку от миски, и прицельно запустил ее в коридор, наблюдая, как пушистая попа скрывается в том же направлении. Благодаря Зефиру атмосфера слегка разрядилась, перестав быть такой угнетающе-напряженной.       — Зефир… Почему Зефир? Он больше похож на толстенькую сардельку. — ворчал Минаков, осторожно спуская ноги на пол и жадно следя за тем, как Злат ловко раскладывает кексы на блюде.       Поставив тарелки с завтраком на стол, Злат присел напротив Мира, отпив из кружки ароматный чай.       — Потому что он пушистый, мягкий и игривый. Напоминает зефир, — пояснил Климов, мимолетно глянув на любовника. — А еще я не мог придумать, как по-другому его назвать. И мне нравится, — с вызовом ответил мужчина.       — Ага, очень подходит, — фыркнул Минаков, разрезая пышущий жаром кекс. — Никогда не видел волосатый, скачущий зефир. Жуть какая! — он отправил в рот кусочек выпечки и застонал от удовольствия: — Вкуснятина, ммм…       Злат подарил Миру некое подобие своей прежней яркой улыбки, зная, что любимый обожал, когда он готовил что-нибудь вкусное и необычное.       — Мир, я… — тут Климов качнул головой, решив не продолжать. — Ладно… Приятного аппетита, — мужчина уткнулся в свою тарелку, молча принявшись за поглощение пищи.       — Спасибо. Давай просто поедим, а потом всё остальное, — мягко предложил Мирослав и подцепил следующий кусочек. — Когда я ем такие шедевры, мне не до разговоров.       Брюнет согласно кивнул, продолжив прерванную трапезу. По одному взгляду на Мирослава становилось понятно, что он пребывает на вершине блаженства, разве что не мурчит от удовольствия. Минаков всегда так реагировал на стряпню Златки, и было приятно знать, что ничего не изменилось.       Через несколько минут, когда тарелки опустели, Злат сгреб их в кучу и сложил в раковину, чтобы помыть.       Мирослав подошёл к нему сзади и ласково обнял:       — Спасибо, сокровище моё, — он потёрся носом о макушку Злата. — Я тебя очень, очень люблю. Как только ты мог подумать, что я не вернусь обратно? — с лёгким упрёком пробормотал мужчина. — Ты же мой смысл жизни…       На секунду Климов замер, затем сильней прижался к крепкому телу Мира, перестав намыливать тарелки. Выполоскав руки от пены и, прикрыв глаза, слушая сладкий шепот на ухо, Златка пробормотал голосом, полным боли:       — И я люблю тебя, Мир. Так сильно люблю, что иногда плохо становится, — признался мужчина, откидывая голову на плечо любимого. — Но с каждым днём мы словно отдалялись друг от друга. Я и правда устал просыпаться без тебя или ложиться спать, пока ты на работе. У нас каждый день был похож на предыдущий: дом, работа, дом, изредка выход куда-нибудь на улицу на час, пока тебе не звонили, срочно выдёргивая в выходной день. Я понимаю, что ты женат на своей работе и знаю, что не имею права требовать нечто большее, когда ты даёшь мне всё, но у меня появилось чувство, что я… — Златка тяжело вздохнул, проглатывая ком в горле. — Что я постепенно теряю тебя. Я в курсе, что уже не тот самодовольный и вспыльчивый подросток, которым был раньше и которого ты полюбил. И мне становится страшно, что, повзрослевший, я вскоре наскучу тебе. — Злат сжал ладони любовника, обвивающие его талию.       Минаков был поражён. Он знал, что его парень обладает горячей головой, но не представлял, что ситуация настолько запущена. Развернув Злата к себе лицом, мужчина доверительно заглянул в потемневшие от горя глаза:       — Златик, родной мой, ты так накрутил себя, что мне становится страшно… — он погладил Климова по щеке. — Знай, что подросток, которого я полюбил, вырос в изумительно прекрасного мужчину, умного, сексуального, преданного и заботливого. Того, кому я полностью доверяю и ради которого готов в лепёшку расшибиться, если понадобится. Разве может такой человек мне наскучить? — Мир притянул к себе притихшего Злата и продолжил чуть ворчливо. — Что касается работы… У меня сюрприз. — он усмехнулся. — В понедельник я выхожу в отпуск на месяц. Завтра мне нужно будет доделать отчёт по командировке, но это быстро, я его почти полностью подготовил, так что, всё воскресенье — наше.       Наступила полуминутная пауза, прерванная судорожным вздохом:       — Ты серьёзно? — Злат едва не потерял челюсть, уставившись на любовника широко распахнутыми глазами. Обвив руки вокруг его талии, Климов тихо наслаждался позабытой за долгое время близостью. — На целый месяц?       — Ага. — довольно подтвердил Мир. — Это ещё не всё, — он лукаво подмигнул. — Скоро я буду много свободнее и перестану пропадать на работе двадцать часов в сутки. Как ты знаешь, мне, являющемуся замом гендиректора, приходилось выполнять куда больше обязанностей, чем ему, на первых помощников всегда сваливается тонна работы. Но теперь всё изменится — наш старичок желает пожинать плоды, а его место займу я. Только не через год, как говорил тебе, а сразу после отпуска. Первую неделю буду «въезжать» в новую должность, хотя и так почти всё знаю по данной специфике, а затем упорядоченно, по расписанию. Конечно могут быть разного рода чрезвычайные ситуации, но они редки. Естественно, деловые поездки и переговоры, но подобные вещи не происходят в выходные дни, а только в будни и в рабочее время. Компания много лет работает стабильно, выстояла во все кризисы, так что, мне досталось крепкое предприятие и отличный коллектив подчинённых. Мой заместитель лично отобран мной и выпестован, так что, я в нём уверен, как в себе. Всё будет хорошо, Златик, теперь — точно. Я же обещал… — прошептал он, наклоняясь к губам любимого совсем близко.       Климов счастливо заулыбался. Лукавство и скрываемое до этого времени возбуждение заплясали во взгляде брюнета, словно провоцируя Минакова.       — Поздравляю, большой босс, — шепнул Злат, прижимаясь бедрами к Мирославу как можно ближе, чтобы показать, насколько сильно он соскучился. — Тогда я тоже возьму отпуск. Заслужил, а если не отпустят, то за свои кровные пойду. Хочу побольше времени провести с тобой.       Но стоило только Злату потянуться к губам Мира за поцелуем, как вокруг их ног начал виться Зефир, теребя то одного, то другого за штанины.       Мирослав уже привычно отдёрнул босую ногу и резво подхватил беснующийся комок шерсти на ладони. Держа одной рукой под лапки, а другой под попу, Минаков критически разглядывал уютно устроившегося щенка.       — Это какая порода хоть? — вопросил он хихикающего Злата. — Похож на хаски, только мордочка более пушистая, почти лисья.       — Аляскинский кли-кай, — с улыбкой поведал Злат, погладив малыша по лбу, видя, как тот с интересом обнюхивает пальцы Мира. — Он еще маленький, всего два месяца, но уже сообразительный и жутко весёлый.       Вдруг щенок неожиданно потянулся к Минакову. Златка не успел предупредить Мира об опасности, как тот оказался поцелованным мокрым языком и носом в щеку. Такого смачного поцелуя даже ему щенок не дарил.       — Похоже, первым тебя поцеловал не я, — захохотал Климов, наблюдая, как у Мира сменяется одно выражение лица за другим. — И ты ему понравился.       — Эээ… — ошалело моргнул Минаков и тряхнул головой. — А в кого этот маленький вымахает? Мне не улыбается потом целоваться с телёночком размером по пояс.       — Он будет невысоким, — успокоил мужчину Злат, беря Зефира на руки, чтобы опустить на пол. — Примерно тридцать сантиметров в высоту. Я в курсе, что ты не очень-то любишь живность, поэтому на большую собаку не решился бы в любом случае.       Когда щенок, выполнив свой долг по облизыванию нового члена своей семьи, утопал за очередной игрушкой, Златка ткнулся носом в шею любовника, прошептав:       — Спасибо, что принял его, — и это была правда, ведь то, что Мир взял щенка на руки, не высказав свое недовольство, многое значило для Климова.       — Но я ведь вижу, что щенок нужен тебе не просто так. — обнимая Злата, серьёзно ответил Мирослав. — Это не прихоть, а необходимость в живом существе под боком, когда меня нет, потребность в друге, компаньоне и… — он сделал паузу, — …возможность хоть как-то реализовать отцовский инстинкт. — и фыркнул. — Только почему это ты «папочка»? «Папочка» — это я, а ты — «мамочка»!       Злат заливисто засмеялся, целуя Мира в подбородок, чтобы оторваться от соблазнительной шеи, пахнущей любимым и родным одеколоном.       — Мне все равно, кто из нас кем будет, — таинственно произнес Златка, улыбаясь и заглядывая в глаза своего мужчины. — Я люблю тебя, Мир. А теперь, папочка, пора исполнять супружеский долг. — После этих слов Климов, привстав на цыпочках, прижался к губам Минакова, довольно застонав от давно забытых ощущений мягкости и упругости нежной кожи. Обхватив любимого за плечи, Злат с мольбой прошептал: — Пожалуйста, Мир… Я так тебя хочу.       Мирослава не нужно было просить дважды, да и вообще просить. Он бесконечно истосковался по близости со Златом и завёлся едва ли не с пол-оборота. Подхватив уже отнюдь не лёгонького партнёра под попу, Мирослав уволок его в спальню, благоразумно захлопнув дверь перед любопытным носом щенка:       — Извини, Печенька, мама с папой сейчас будут немного заняты!..       Златка фыркнул, поправляя его в очередной раз и догадываясь, что явно не в последний:       — Он Зефир, любимый, — целуя Мира, куда придется: в губы, в щеки, в лоб, пока его несли на кровать и бережно укладывали.       Когда спиной Климов ощутил мягкость еще не заправленной после сна постели, он потянул Мира на себя, застонав, едва бедра мужчины коснулись его паха, прижимаясь и чувствуя полувозбуждённый член. Хватило нескольких поцелуев, чтобы мысли Злата были только об одном: «Хочу ощутить Мира в себе».       Ловкие пальцы потянули футболку любовника вверх, и Злат захныкал совсем по-детски, когда та не поддалась, ведь Мир был прижат к нему настолько сильно, что между их телами совсем не осталось пространства, поэтому снять вещь было невозможно.       — Черт… Избавься… От этой… — Злат застонал, выгнувшись, ладонями скользя по оголившейся на пару сантиметров пояснице Минакова.       Мирослав приподнялся и одним рывком сбросил мешающийся элемент одежды. Та же участь постигла брюки и шмотьё на Злате. Теперь, когда ничто не препятствовало льнуть коже к коже, возбуждение достигло наивысшей отметки, при одном соприкосновении телами. Минаков даже не стонал — он глухо рычал, выцеловывая на любовнике немыслимые узоры, поглаживая и сжимая его бёдра почти до синяков.       Давным-давно избавившись от привычки метить партнёра, сейчас мужчина на некоторое время вернул прежние собственнические инстинкты, украшая шею и грудь Златки засосами. Плевать! Ему просто необходимо было ощутить свою власть над этим великолепным телом, упруго извивающимся под ним и громко стонущим от самых бесстыдных ласк.       Мирослав увлечённо вылизывал любовнику промежность, то вбирая твёрдую плоть в рот, то снова выпуская из плена влажных губ. Наспех смазанные гелем пальцы, проникнув в узкую дырочку, старательно растягивали проход, потирая бугорок простаты.       — О, Боже мой! — задыхался от восторга Злат, толкаясь бедрами навстречу двигающимся в его теле скользким пальцам. — Даааа… Ох… Мир, еще! Ну, пожалуйста, глубже! — мужчина едва не плакал, грубо хватаясь за плечи возлюбленного, притягивая того к себе для страстных поцелуев.       Все тело горело от желания, губы давно уже припухли от жадных поцелуев-укусов, что дарил ему Мир своим животным напором. Ноги сами собой разъезжались в стороны, давая любовнику больше пространства для действий.       Златка, широко распахнув глаза, застонал, когда пальцы любимого в очередной раз прошлись по чувствительному местечку внутри:       — Войди, Мир… Я готов… Пожалуйста… Только ты… Не надо резинок, — Злат умоляюще заглянул в глаза любовника, целиком желая ощутить возлюбленного в себе.       — Как пожелаешь, сладкий, — отозвался Мирослав, на какое-то время становясь собой многолетней давности. — Я буду трахать так глубоко, что ты сойдёшь с ума от переизбытка ощущений. Хочу кончить в тебя и увидеть, как сперма вытекает из твоей попки. — сказал он, пошло облизываясь и смазывая лубрикантом свой член.       Перевернув парня на живот и приподняв его бёдра, Минаков приставив головку ко входу и осторожно ввёл её, проскользнув до упора одним рывком. Ему было немного больно, как и Злату, но эта боль смешивалась с несравнимым удовольствием от тесноты со всех сторон.       Под громкий стон любимого Мирослав сделал первый толчок и начал вбиваться в тело любовника, быстро наращивая темп. Какие, к чёрту, ласка, нежность и прочие ванильности? Злата хотелось брать — грубо, властно, жёстко, вколачиваться в беззащитное тело, вцепившись в волосы и заставляя запрокинуть голову.       — Мир… Мир… Мир… — как мантру повторял Злат, вскрикивая от каждого толчка, что задевал простату, разнося разряды тока по телу. — Я люблю… Люблю тебя… Так сильно… Мхмм… О, Боже…       Все ниже живота пульсировало и требовало разрядки. Ладонь сама потянулась к напряженной и готовой взорваться от возбуждения плоти. Мирослав одобрительно подшлёпнул его по ягодице:       — Давай, сладкий!..       Злату стоило несколько раз провести по члену, как в его ладонь выплеснулась белесая жидкость, заливая пальцы. Вскрикнув в последний раз, Златка удовлетворенно замычал, блаженно прикрывая глаза, перед которыми запрыгали яркие пятна. Внутренние стенки плотно сжали член Мира.       Климов повернул голову, чтобы взглянуть на Минакова, а тот охнул и с силой втиснулся в любимое тело, через несколько фрикций доходя до разрядки.       Кончив глубоко внутри Златки, Мирослав со стоном вышел и повалился на кровать, подгребая влажное тело любовника и утыкаясь ему в шею губами:       — Сокровище моё… Люблю!..       Злат ответил на объятия, поглаживая Мира по плечу и тихо посмеиваясь, когда услышал слабое поскуливание и царапанье с той стороны двери.       — Зефир, наверное, подумал, что ты меня тут убиваешь, — грудь мужчины тяжело вздымалась, а тело было мокрым от пота и другой биологической жидкости, липнущей к животу. Ниже ягодиц все саднило с непривычки, но чувство было невероятно приятным.       — Через пару минут откроем ему, — мурлыкнул Мирослав, но тут же нахмурился. — Только в кровать не возьмём. Хватит и того, что он весь диван изгваздал шерстью. Надо купить такой, который не требует каждодневной чистки… — внезапно он слегка отстранился и широко заулыбался: — А, да, в отпуск тебя ждёт ещё один сюрприз!       — Какой? — нетерпеливо поинтересовался Злат, переворачиваясь и ложась на любовника, с любопытством взглянув в его глаза.       — Завтра узнаешь, — пообещал Минаков. — Я уточню все детали и расскажу. Потерпи, ладно? — он нежно поцеловал любимого и чуть пошевелился. — Ну, что, в душ? Да и Тортика пора впустить, пока он всю дверь не исцарапал…       — Зефи-и-ир, любимый, — простонал Злат, возвращая любовнику поцелуй, полный любви и трепета.