Глупо врать себе

Себ не помнил, как Крис вывел его сквозь толпу на прохладный ночной воздух, не помнил, как рьяно цеплялся за ворот его рубашки пальцами, пытаясь достать губами губ, когда усаживался в такси под отнюдь не одобрительным взглядом водителя. Себ не помнил, как пытался быть ещё ближе к Крису, наваливаясь на него, запуская руки под одежду, почти пытаясь слиться с ним и понять, что он не перепил и не видит сейчас лихорадочный сон. Но Крис был рядом — сидел, придерживая за плечи вмиг опьяневшего Себа, вдыхающего ему в губы пары виски и ещё чёрт те чего, и не отталкивал. И, пожалуй, Себ бы так ничего и не вспомнил до утра, пока Крис не рассказал бы всю историю, но момент, когда содержимое желудка начало выплёскиваться наружу, немного протрезвил и привёл чувства в состояние “я осознаю себя”. В номер гостиницы, придерживаясь плечом стены, Себ ввалился с рукой у рта. В горле уже стоял характерный кисловатый привкус, желудок сводило спазмами, а ноги уже почти не несли, став ватными. Кое-как дойдя до ванной комнаты, Себ толкнул дверь и упал лицом к унитазу. Комната озарилась автоматически включившимся светом. Выворачивало так, будто кто-то руками с диким остервенением вытряхивал желудок из Себастиана, попутно захватывая и смещая ближайшие органы. Глаза уже не просто слезились — текли слёзы, Себ не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни просто отдышаться: болезненный спазм сменялся очередным, и Стэн не помнил, чтобы испытывал что-то ужаснее этого хоть когда-то в жизни. Себа рвало и рвало, и это зрелище не было красивой картиной, на которую все готовы смотреть часами, но рука продолжала стискивать и греть похолодевшее плечо. Крис стоял тут же, чуть склонившись, чтобы плотно удерживать Себа пальцами, готовый подать схваченное с вешалки полотенце. Колени уже онемели от стояния на кафельном твёрдом полу, волосы взмокли, а капли холодного пота стекали по лицу и капали на ткань футболки, когда мучительные сокращения желудка прекратились. Себ судорожно цеплялся пальцами за белый ободок унитаза, зажмурившись и пытаясь вдохнуть немного чистого воздуха через прочищенное горло, а лицо его уже аккуратно вытирали мягким ворсистым полотенцем, всё так же надёжно удерживая за плечо. Себ всё ещё не открывал глаз, возвращая контроль над ослабшими мышцами тела. Голова кружилась, казалось, даже пустота идёт кругом под веками. На языке отвратно кислило. — Эй, Себ, на, прополощи рот, — зазвучал из темноты голос Криса, хриплый, по-матерински заботливый. Себ послушно раскрыл губы — рука продолжала греть плечо — и сделал глоток. Немного проглотил, погонял во рту и сплюнул. Привкус стал менее ощутим, а вот слабость усилилась, начала бить дрожь. Себу даже стало смешно, что каких-то двадцать минут назад он хотел повалить Криса на кровать и наконец узнать, каков он в постели, а сейчас на кровать повалит его, и отнюдь не от возбуждения. — Пойдём, я уложу тебя, — вновь заговорил Крис, и Себ приоткрыл глаза, сморщившись от ослепляющего света. Ванная комната, прямо — заблёванный унитаз, справа — взволнованный Эванс. Реальность обрела привычные краски и перестала вращаться, но не в пределах тела; Себа неистово колотило, а потная кожа только усиливала холод. От слабости хотелось спать, и не было никаких сил смотреть дальше — Себ уткнулся лбом в плечо Криса и опять погрузился в расслабляющую темноту. Себ услышал, как Эванс хмыкнул; рука отпустила плечо, и Стэн почувствовал себя будто голым, но ненадолго, потому что тепло руки вновь вернулось, но вспыхнуло под мышкой, охватив Себа по спине. Глубокое дыхание Криса звучало над головой, а потом Стэн неожиданно упал на кровать, так, кажется, не сделав и шага по направлению к ней. Себ подтянулся на локте к подушке и вновь уронил голову. Простыня под ним начинала медленно нагреваться, но дрожь не унималась. Где-то на фоне зашумел Крис, а потом колючая шерсть покрывала защекотала шею и накрыла до самых пяток. Себ довольно простонал. — Не делай так, Себ, — засмеялся Крис, и кровать скрипнула под тяжестью его веса. — Это слишком заводит. — Я завожу тебя даже после того, как ты видел меня блюющим, в слюнях и соплях? — в подушку выговорил Себ и повернул голову, чтобы не дышать парами алкоголя и блевотины изо рта. В этот раз открыть глаза было легче: навязчивый свет выключился вместе с их уходом из ванной, в спальне же светили тусклая луна и чуть более яркий уличный фонарь, и Крис, улыбающийся себе в грудь, казался призрачным в этом свете. — Да, Себ, даже в слюнях и соплях ты потрясно стонешь, — ответил Крис, и кровать вновь скрипнула, а потом тяжёлая рука обернула Себа, и он подумал, что объятия Эванса греют куда лучше обогревателей, потому что он очень тёплый, даже горячий. Озноб постепенно сходил на нет, утекая куда-то к ногам; взамен накатывал жар, волнами проходя по телу, а Крис время от времени продолжал подталкивать края одеяла под Себа. — Ну завтра-то мы будем заниматься чем-то более интересным, чем просто спать в обнимку? — просопел, уже проваливаясь в сон, Себ в плечо Крису. Где-то за окном просигналила машина, раздался недовольный крик, и всё вновь стихло. Крис пододвинулся ближе. — Разумеется. Такое долгое ожидание не окупится одними объятиями.