Слеза авгурея

      Платиновые волосы, небрежно разбросанные по подушке, на солнце переливались всеми оттенками серебра. Изумрудные шёлковые простыни оттеняли кожу спящего юноши; казалось, словно он с совершенно другой планеты. Ресницы парня легко подрагивали, грудь спокойно вздымалась и опускалась.       Веки дрогнули, пальцы несмело смяли простынь, на лбу появилась и сразу же исчезла морщинка. Вот и новый день. Юноша нехотя приоткрыл глаз, за ним второй, потянулся и устало, но счастливо улыбнулся. Повернувшись на спину, он наткнулся взглядом на потолочное окно, через которое можно было наблюдать, как плавно перемещаются сквозь толщу воды разнообразные рыбки. В комнате пахло яблоками и перцем. И немного сыростью, но это уже привычно. Лёгкий сквозняк забрался-таки под простыни, а это значит, пора вставать. Сонно плетясь в душ, юноша различал сопение соседей и шум в гостинной. Через полтора часа начнутся занятия. Холодная кладка подземелий впивалась в ступни и создавала бы дискомфорт, будь она чуточку острее. Капельки воды стекали на пол, стремясь спрятаться между каменных стыков, переждать прохладу и испариться. Солнце уже окончательно взошло, и по спальне блуждал приглушённый водной толщей свет. День обещал быть отличным.

***

      Парень почувствовал сильный толчок и буквально чудом устоял на ногах. — И-извини... — Еле расслышал он тихий девичий шёпот. Юноша широко улыбнулся и почти сумел подавить дружелюбный смешок. Он поднял взгляд и замер от удивления. Перед ним стояла девушка, которую он ни разу в Хогвартсе ещё не видел. И она была... Красивой? Нет, милой? Приятной? Он никак не мог определиться. — Ничего, — смог в итоге выговорить студент, — никогда раньше тебя не видел, кстати, — он опять лучезарно улыбнулся, — тебя как зовут-то? Девушка немного покраснела и смущённо опустила глаза. На самом же деле внутри неё кипела борьба: она никак не могла решить, сказать ли этому приятному юноше своё настоящее имя? Не приведёт ли это к изменениям в будущем? Имеет ли она вообще право разговаривать со студентами Хогвартса? Но ведь если бы она не могла, Дамблдор бы предупредил, так ведь? Вдобавок ко всему, парень напротив уж никак не походил на угрозу. Он выглядел приветливо и мило. Кем же он окажется спустя тридцать лет? Знакомы ли они в будущем? Рискнуть или стараться не высовываться? Поздно. — Я Гермиона, Гермиона Грейнджер. — Студентка в знак приветствия кивнула парню напротив и впервые посмотрела ему в глаза. И они показались ей смутно знакомыми. Этот цвет, где же она могла его видеть? И почему же ей кажется, что такое добродушное выражение и эта улыбка никак не могут принадлежать этому человеку? А может, она посто рано паникует? В конце-концов эти незапланированные путешествия во времени не могли положительно на неё влиять. Гермиона постаралась так откровенно не всматриваться в лицо парня, она ведь совсем не собирается вызывать подозрения или просто выглядеть глупо. И стоило только ей ослабить бдительность и легко улыбнуться, как парень ответил: — Очень приятно. Я Люциус. Люциус Малфой. Студент протянул ей руку для рукопожатия, но так и не ощутил прикосновения девушки. Она с ужасом отступила назад и вовсю уставилась на парня. Непонимание боролось внутри с негодованием и страхом. И этот коктейль эмоций буквально подкашивал колени. Неужели этот приятный с виду молодой человек, что так и искриться добротой и счастьем, на самом деле правая рука Волдеморта и один из самых жестоких людей, что она знает? Неужели именно он станет одним из самых бесчувственных и чёрствых людей, известных Гермионе? И стоило так опрометчиво представляться ему! Он ведь наверняка уже сейчас знаком с юным Волдемортом, убьёт её, и никто даже не хватиться. Мысли перепутались, страх сменился отчаянием, негодование — отрешённостью. Однако спокойный тихий голос вывел её из оцепенения. — Гермиона? Всё хорошо? Я тебя чем-то напугал? — Люциус стоял достаточно близко и с неподдельным волнением всматривался в лицо девушки. — Нет. Всё в порядке, я просто вспомнила кое-что очень важное. И не соврала, вроде бы. Он мило улыбнулся, немного прищурив глаза, и отступил на шаг. Вся его поза выражала смущение и сожаление. И этот до боли добродушный взгляд. Неужели он тот самый Люциус? — Бывает-бывает, — быстро проговорил парень, — тогда не буду тебя отвлекать. Увидимся ещё! — Он легко махнул ей рукой и двинулся в сторону Большого Зала. Гермиона нерешительно помахала в ответ. Что же ей делать?

***

      Утро началось просто ужасно. Драко проснулся от тупой, разрывающей черепную коробку на части, головной боли. Ни одно зелье из тех, что обнаружились в комнате, не помогло, равно как и холодный душ. Омерзительность ситуации придавало и осознание того, что он застрял в прошлом с грязнокровкой Грейнджер, которая совершенно не собиралась их вытаскивать. Парень вышел из комнаты. В коридоре было холодно, сыро и неуютно. Шаг, два, десять, сорок. Двери Большого Зала. Такие же, как и в его времени. Стоит ли туда зайти? В любом случае, пока он добирался сюда, его видело уже достаточно студентов. Ко всему прочему, старик Дамблдор удосужился бы предупредить, если бы было нежелательно попадаться на глаза другим ученикам.       Юноша нерешительно толкнул двери, и перед ним предстал уже до боли знакомый вид Большого Зала, звёздного потолка, длинных столов и учительской кафедры. Он огляделся вокруг. Многих преподавателей Драко не знал. Из знакомых были только сам директор да помолодевшая профессор МакГонагалл. Нет смысла тратить время на игру в угадайку, вспоминая слова матери и пытаясь связать её рассказы о профессорах с теми, кто сейчас завтракал вместе с Дамблдором. Малфой поспешно перевёл взгляд на учеников. Скользя взглядом по столам Равенклоу и Хаффлпафа, он не заметил ни одного даже смутно знакомого лица. За столом Гриффиндора парень не нашел ни одного рыжего Уизли, что несказанно его порадовало. Наконец-то в Хогвартсе нет ни одного из этих мерзких предателей крови. В какой-то момент Драко начал внутренне ликовать: нет ни одного знакомого, а значит и прятаться не от кого. Видимо, поэтому старикашка-директор ничего не сказал ему и Грейнджер по поводу общения с другими учениками. Но стоило ему перевести взгляд на стол своего факультета, как он начал узнавать многих студентов: Кэрроу, Антонин Долохов, Уолден Макнейр — все они так молоды, беззаботны и счастливы — Лестрейндж, Яксли, Торфинн Роули и... О. Мерлин. ...Его отец.