***
Стоял тихий погожий денёк, и, поскольку занятия начинались только с завтрашнего дня, почти все ребята разбрелись по своим делам. В большом зале было тихо и пусто по сравнению с другими днями: только Чарльз и Хэнк заняли угловой столик, что-то неторопливо обсуждая и явно наслаждаясь игрой в шахматы. Я спросил, не помешаю ли и получив в ответ объяснение, что зона общая и мы все вправе находиться здесь когда захотим, вне зависимости от присутствия преподавателей и пару удивлённых взглядов, устроился с книгой на широком подоконнике. Окно было открыто нараспашку и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь крону «нового любимого дерева профессора», ласковым теплом ложились на кожу. Внезапный порыв сильного ветра стал для меня неожиданностью, заставляя вздрогнуть и схватиться за раму, чтобы не упасть. В зале с грохотом задвигалась мебель. От постоянного мельтешения шкафов, столов и стульев я моргнул, а открыв глаза — осознал, что нахожусь уже на небольшом диване, сгруппировавшись и намертво вцепившись хвостом в улыбающегося Максимофф. Напротив в креслах сидели напрочь дезориентированные преподаватели, видимо их спидстер «помотал» по комнате больше, захватив меня последним. — Хорошего дня вам, клуб ботанов! Ваша планировка комнаты совершенно не способствует творческим идеям, так что я сделал перестановку, можете не благодарить. Мне гипс сняли, здорово, правда?! Я что пришёл то, хотел вечеринку закатить по этому поводу, а тут нет никого, только вы втроём тухнете — затараторил Пьетро и пощёлкал пальцами у меня перед лицом — Эй, черничка, хвост разожми, а то рёбра мне сломаешь. Ну и хватка у тебя, а казалось бы тощий такой! — Меня зовут Курт Вагнер. — машинально прошипел я, убирая хвост от сереброволосого спидстера и садясь. — Ты вовремя, Пьетро, — произнёс пришедший в себя Ксавье — как раз хотел поговорить с тобой. Ты теперь часть команды икс и должен понимать, что сейчас, когда такая сложная ситуация в стране, нам может пригодится твоя помощь как никогда раньше. Не то чтобы я был против, если ты хочешь продолжить жить с мамой, но проводя время тут ты был бы нам очень полезен, не говоря уже о том, что смог бы продолжить своё образование… — Намекаете, что неплохо бы переехать к вам в институт, Чарльз? — перебил Ртуть — Как удачно, что я предугадал эту идею и к воротам уже должны подвезти вещи. Насколько я понял, тут у вас комнаты на двоих? — Максимофф повернулся, будто спрашивал уже у меня, но продолжил, не дожидаясь ответа — Вот к тебе и переберусь, хвостатый, а то мало ли кого ещё подселят. Ну, пойду обустроюсь что ли, ещё увидимся. — отсалютовал он Ксавьеру. — Но Пьетро! — возмутился я вслед уже убежавшему спидстеру. — Прости, друг, — подал голос Хэнк, отвечающий за распределение — боюсь с этим парнем обсуждать уже поздно. Да, не получилось у нас дать тебе время привыкнуть к новому месту. — Не стоит бояться Курт, Пьетро не плохой парень — со странным выражением лица произнёс Чарльз — попробуй узнать его получше, я уверен вы подружитесь. — Что ж, в таком случае попробуем ужиться. — грустно улыбнулся я, думая что жить с человеком, для которого времени в сутках в разы больше, будет кошмаром. Но не хотелось разочаровывать профессора когда он так верил в нас.***
Поднявшись к себе я понял, что это будет не кошмар, это будет катастрофа! Пьетро нигде не было, но даже если бы был — ситуацию это не спасло бы. Комната была завалена так, что пройти было практически невозможно. Нагромождения стеллажей забитых книгами и разнообразной мелочёвкой, игровые автоматы, а так же коробки с какой-то техникой и кроссовками скрывались под грудой одежды, образуя горы вокруг оставленной дорожки до кроватей. От розеток были расставлены удлинители, включавшие разноцветные прожекторы, а на потолке закреплён огромный диско-шар, создавая разноцветные отблески по всей комнате. Подобное освещение заставило поёжиться нагнав воспоминания о цирке. Не представляю как в ЭТОМ можно будет жить. Вздохнув поглубже я постарался не мыслить так негативно и решил, что стоит попробовать действительно прожить хотя бы неделю вместе, прежде чем идти просить переселения. И принялся разбирать вещи: быть может ужиться мы и сможем, но явно не в таком бардаке.***
Когда я закончил уборку солнце уже клонилось к закату, а сил не было даже пойти поужинать, но в целом я был доволен: после того, как каждой вещи нашлось место, пятна от пролитой газировки (откуда они здесь?!) были старательно оттёрты, а лишние коробки перекочевали на склад — комната приобрела более-менее приемлемый вид. Со стоном упав на кровать, я так и уснул, даже не произнеся вечернюю молитву. Только мысль пролетела, что завтра должно быть лучше, ведь будет новый день.