Господин

      Тяжело вздохнув, устало опускаюсь на кожаный диван в одной из шикарных гостевых огромного поместья. Моё тело ноет неимоверно после семнадцатичасового пребывания на ногах. Ну, ещё бы! Ведь дом молодого господина такой большой.       Богачи живут так, как хотят, и ни в чём себе не отказывают, «раскидываясь» деньгами направо-налево без разбору, пытаясь тем самым доказать своё превосходство окружающим. Если честно, то я терпеть таких не могла, но моё отношение к своему господину было совершенно иным, и тому есть весомые причины. Помимо шикарной внешности, статного тела и целого состояния за широкими плечами, он распоряжался своими средствами весьма разумно и не попивал дорогой виски, сидя в своём кабинете, а работал целыми днями и занимался благотворительностью. К тому же Ким Сокджин был весьма воспитанным молодым человеком, никогда не повышал голос и входил в положение работающих на него людей, которые отвечали ему честным трудом и преданностью.       Когда я устраивалась работать горничной, то думала, что мне будет очень тяжело найти своё место, но как же я ошибалась. Конечно, работать приходилось много и усердно, дабы поддерживать идеальную чистоту во всём особняке, но атмосфера в этом доме царила мирная и дружеская, будто я обрела вторую семью. Здесь приветствовали друг друга с улыбкой, и в случае возникновения у кого-то неприятностей каждый был готов протянуть руку помощи.       Господин Ким умел располагать к себе самых разных людей, в числе которых была и я, но если бы всё было так просто… В какой-то момент я переступила ту грань, за которую не должна была заступать. Мало того, что я влюбилась в своего господина, так ещё и напортачила несколько раз, поэтому решила написать заявление об уходе. Вот только где я ещё найду себе работу, тем более с таким «коллективом» и с таким прекрасным господином? Именно это меня останавливало на протяжении нескольких месяцев, однако я уже всё решила: заявление было передано непосредственно в руки моей начальницы, которая отвечала за всех нас (горничных) и которая должна была его подписать с разрешения Ким Сокджина.       Замечаю, что за окном уже давно наступила непроглядная ночь, поэтому, преодолевая ноющее чувство во всём теле, поднимаюсь на ноги и продолжаю уборку. Осталось только пыль стереть с каминной полки, и можно спокойно идти в выделенную мне комнату отдыхать.       — Уже почти два часа ночи, а ты всё ещё не спишь? — этот мягкий баритон, раздавшийся в большом помещении, я бы не спутала никогда в жизни. Прекращая своё занятие, опускаю руку, в которой я сжимала влажную тряпку, и поворачиваюсь на голос.       Сокджин стоит в дверном проёме, прислонившись к косяку плечом и устремив на меня свой усталый взгляд. Сегодня у него был тяжёлый день, но на его губах играет мягкая улыбка, а в глазах мелькает нотка укора. Он бесподобен. А как ему идут деловые костюмы! Я чувствовала, как мои коленки слабеют от его вида, но нужно было взять себя в руки.       — Доброй ночи, господин Ким, — ответила я, склонившись в поклоне и невольно улыбнувшись. — Я уже почти закончила, не беспокойтесь.       — Совсем не бережешь себя, — Сокджин отталкивается от стены и не спеша направляется ко мне.       Я внимательно слежу за каждым его шагом, пока он идёт в мою сторону. Щёки предательски наливаются румянцем, когда он подходит почти вплотную и мягко поддевает своими длинными пальцами мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в его красивые глаза.       — Как закончишь, зайди ко мне в кабинет. Нужно поговорить.       Мужчина грустно улыбается и отпускает мой подбородок, а после немедля идёт в сторону кабинета, не удостоверившись услышать мой ответ. Будто заведомо знает, что он будет положительным. Хотя иначе и быть не могло. Но всё же страх окутал моё тело. Я догадывалась, по какому поводу он мог вызвать меня к себе, но понятия не имела, что за всем этим последует.

***

      Закончив свою работу на сегодня, я отнесла предметы для уборки в специальную кладовую и отправилась в кабинет своего господина. Когда я подошла, то с удивлением обнаружила, что дверь приоткрыта, чем я воспользовалась, осторожно заглядывая вовнутрь.       Сокджин стоял у окна, вглядываясь в непроглядную темень на улице, и ослаблял стягивающий крепкую шею галстук, в то время как мой взгляд с интересом скользил по его идеальному телу, скрытому от посторонних глаз тканью одежды, которая состояла из белоснежной рубашки, упомянутого галстука, чёрных брюк и лакированных ботинок.       Будто бы замечая, что на него смотрят, Ким обернулся ко мне, и от неожиданности я резко убрала голову из дверного проёма, неудачно стукнувшись виском о косяк. Издав тихое «Ай!», я схватилась за ушибленное место и виновато потупила взгляд, но не успела опомниться, как меня схватили за руку и втянули вглубь кабинета.       — Аккуратней же надо, — вздохнул Ким, усадив меня в кресло, что стояло возле его рабочего стола, и приложил холодный стакан (видимо, первое, что попалось под руку) к ушибленному виску.       Я посмотрела в сосредоточенные глаза Сокджина, улавливая в них обеспокоенность и волнение. Он ловит мой взгляд, и я понимаю, что в очередной раз краснею.       — Тебе очень идёт румянец, — говорит мужчина, отставляя стакан куда-то в сторону, а сам поднимается на ноги, подхватывает меня, и вскоре я чувствую своей разгорячённой кожей бедра холодную поверхность деревянного стола.       — Господин Ким, так нельзя, — мой прерывистый шёпот прерывает тяжёлый вдох, когда губы Сокджина мягкими поцелуями начинают покрывать мою открытую шею, оставляя едва заметные засосы.       — Молчи. Я очень зол, — раздражённо шепчет мужчина, раздвигая мои ножки и вклиниваясь меж них, вынуждая почувствовать его возбуждение.       Тело пробирает дрожь, и моё дыхание учащается так же, как и сердцебиение. Я чувствую ауру, исходящую от Сокджина, которая пугающе обволакивает меня изнутри, отчего я попросту не в силах противиться. Я боялась проронить слово, ведь прежде никогда не слышала голос Кима таким: властным, возбуждающим, опасным. Я бы предприняла попытку его остановить, но не видела в том смысла, ведь давно хотела понять, что значит быть любимой своим господином, и, кажется, этот час настал.       Его руки спускаются вниз, проникают под подол платья и поднимаются к моим ягодицам, крепко сжимая их в ладонях и вплотную подтягивая к горячему статному телу. Я позволяю себе вольность и зарываюсь пальцами в мягкие волосы Кима, массируя его голову и слегка оттягивая пряди, но, когда мягкие губы оставляют в покое ноющую от засосов шею, а меня заставляют лечь на спину, при этом поглаживая моё гибкое тело сквозь одежду, я беспрекословно повинуюсь.       Я начинаю дрожать от возбуждения, понимая, что предмет моих фантазий сейчас готов воплотить в реальность все мои порочные желания, а Сокджин же довольно улыбается, оценив мою реакцию на его жгучие прикосновения. Он не дурак. Он уже давно всё понял.       Юбку чёрного платья горничной задирают длинные пальцы, а лицо господина опускается к заветному месту. Я давлюсь стоном, когда он носом скользнул по кружеву трусиков, вдыхая аромат. Я не была к этому готова.       — Ты пахнешь так сладко, — с придыханием шепчет мужчина, с нажимом надавливая на клитор языком через мешающуюся деталь нижнего белья, которая не давала мне в полной мере понять и ощутить весь спектр крышесносных ощущений. Но и этого было вполне достаточно, чтобы прочувствовать, как узелок возбуждения неприятно стягивается внизу живота, заставляя желать большего.       — Господин Ким… — тяжело дыша, я внимательно наблюдаю за тем, как с меня стягивают трусики, оставляя их болтаться в районе щиколотки, и в очередной раз давлюсь стоном, когда в моё лоно резко погружаются два пальца, раздражая чувствительные стеночки и растягивая меня изнутри. Горячий влажный язык прикасается к клитору, лаская и стимулируя его, посылая импульсы по всему телу и добавляя остроты ощущений. Я стону в голос, хватаюсь за воротник рубашки Сокджина, сжимая ткань в кулачках, и прогибаюсь в спине до хруста позвоночника, однако меня тут же вновь прижимают к твёрдой поверхности, положив руку поперёк моего живота, тем самым не давая мне возможности для свободы действий.       Моё тело охватила неконтролируемая дрожь, я извивалась под напором своего господина, который продолжал беспощадно доводить меня до нужного уровня, в то время как мне уже хотелось почувствовать его в себе. Подушечки его пальцев плавно поглаживали стеночки влагалища, губы обхватывали клитор, прилизывая языком и слегка посасывая, а после отпускали его на пару секунд с чмокающим звуком, который звучал так пошло, что мне становилось ужасно стыдно.       Мой организм был почти на грани, когда Сокджин резко вынул пальцы и отстранился. Я разочарованно захныкала и нетерпеливо задвигала бёдрами, наблюдая за тем, как мой господин расправляется с мешающей ему на данный момент одеждой.       Он входит плавно, осторожно и не торопясь, постепенно заполняя всю меня. Мой громкий стон оборвался, когда тёплая ладонь прижалась к моим губам, призывая к молчанию.       — Ты слишком громкая. Будь потише, если не хочешь перебудить всю прислугу, — сладким шёпотом проговорил Ким, тепло мне улыбаясь.       Я глубоко выдохнула и кивнула головой, когда крепкие руки протиснулись между столом и моей спиной, приподнимая меня, вынуждая принять сидячее положение и поменять тем самым угол проникновения.       Мужчина не торопился, а плавно двигался во мне, задав своим бёдрам волнообразный медленный темп. Это было похоже на пытку, когда мне нестерпимо хотелось большего, но, несмотря на мои просьбы, темп оставался прежним.       Мне не хватало остроты, но в то же время этот «ленивый» секс был настолько восхитителен, что я с головой окунулась в ощущения. Эти шикарные руки, ладони которых сминали мои ягодицы; широкие плечи, за которые я цеплялась своими пальчиками и в которые впивалась коготками; это горячее тело, которое опаляло меня сквозь одежду. Мой господин смотрел на меня так, как никто в жизни: с любовью, лаской, торжеством, радостью, безграничным счастьем…       Я сжимаю мышцы своего влагалища, которые и без того плотно обхватывали возбуждённый твёрдый член, на что слышу сдавленный стон, сорвавшийся с губ Кима. Он утыкается носом в моё плечо, а его толчки становятся глубже, быстрее и сильнее. Всё так, как я и хотела.       — Ах, господин Ким! — запрокидываю голову назад, прикрывая глаза и обвивая шею молодого человека кольцом рук.       Он пользуется моментом, льнёт к моей шее и оставляет на ней ещё парочку багровых засосов, которые тут же неприятно заныли. Джин даёт мне прочувствовать эту сладкую боль, смешанную с наслаждением, образуя своеобразный обжигающий коктейль противоречащих ощущений, который, несомненно, приходится мне по вкусу.       Не в силах совладать с собой, я сладко простонала в губы господина Кима, который стал двигаться ещё быстрее. Моя рабочая униформа, в которой я до сих пор была, неприятно липла к телу и не давала спокойно вдохнуть, но она ничуть не мешала мужчине спокойно ощупывать мой хрупкий стан и входить в меня до основания.       — Давай кончим вместе, — сбивчиво шепчет он мне, мягко целуя меня в губы, и тут же его пальцы давят на мой клитор, стимулируя и возбуждая лишь сильнее.       Я чуть ли не кричу, по моим щекам текут слёзы от сильнейшего возбуждения и того наслаждения, которое я получаю, а с губ непроизвольно срывается имя моего господина, что, кажется, заводит его ещё сильнее.       Я на минуту выпала из реальности, когда мы содрогнулись в сильнейшем оргазме, и, наверное, просто бы рухнула на стол, если бы меня не удерживали за талию крепкие руки. Наше сбивчивое дыхание заполняло комнату, и, казалось, его можно было услышать даже в самых удалённых уголках.       — Господин Ким… — мой голос охрип и звучал не столь приятно, как обычно.       — Твоё заявление на увольнение было подписано, а после благополучно порвано и отправлено в мусорное ведро, — честно признался мне мужчина, беря моё лицо в чашу из ладоней. — После всего, что было, ты никуда не пойдёшь.       — Почему?       — Глупый вопрос. Я тебя не отпущу, тем более, если ты, начиная с этого момента, будешь вынашивать моего ребёнка, — я удивлённо раскрыла глаза, но вскоре до меня дошёл смысл сказанных слов, когда внутри почувствовала пульсацию горячего члена. Ким до сих пор был со мной единым целым, и, думаю, на этом наша сегодняшняя ночь ещё не закончена.       — Я люблю вас, господин Ким.       — Взаимно, моя милая горничная.