Господин

      Устраиваясь работать горничной в особняке богатых господ, я и подумать не могла, что в итоге мои обязанности окажутся далеко не такими, какими я себе их представляла. Да что там! Кажется, я устроилась работать не горничной, а нянькой для молодого господина. Хозяин особняка меня сразу предупредил о том, что, скорее всего, обязанности мои переменятся после знакомства с его наследником, но чтобы настолько...       Стоит начать с того, что молодой господин был весьма хорош собой: высок, красив, с пронзительным взглядом и милой улыбкой. Одевался в соответствии со статусом: на различные мероприятия — строгий деловой костюм, в институте и дома — одежда от самых известных модельеров и дорогих брендов. Он был учтив, обучен манерам и вёл себя подобающе, однако… Стоило ему переступить за порог дома, как я просто переставала узнавать своего господина — Ким Тэхёна. Озорной мальчишка, который даже на минуту не может посадить свою неугомонную тушку. Вечный смех, беготня и порой даже различные странности, мелькающие в его словах. Он любил нервировать меня, зная, что я сама по себе человек достаточно пугливый. То мышь откуда-то принесёт и покажет мне её, держа перед самым носом, то выпрыгнет из-за угла и напугает, либо начнёт рассказывать различные истории, легенды и страшилки, из-за чего я по ночам не могла спокойно спать, готовая в любой момент выскочить из тёпленькой постельки и взобраться в случае чего на шкаф.       Временами с Тэхёном и правда было весело: он просил меня поиграть с ним в какие-нибудь игры, будь то настольные или подвижные — не имело значения. Когда мне было грустно, он, на удивление, быстро замечал эти перемены и спешил привести моё настроение в нормальное состояние, за что я ему была чрезмерно благодарна. Если я была напугана очередной страшилкой и не могла уснуть, то он порой приходил ко мне в комнату в обнимку с подушкой и ложился рядом, а на утро оправдывался тем, что он сомнамбула (лунатик) и ничего не может с этим поделать.       В итоге жизнь моя была далеко не скучной, а даже чрезмерно насыщенной. Минуты покоя у меня были лишь тогда, когда Ким либо уходил в институт на пары, либо был на мероприятии со своими родителями, либо же гулял с друзьями по вечернему городу.       Очередной летний день сменился тёплым вечером. Сегодня всей прислуге было решено дать отгул, поскольку хозяева уехали на неделю, а Тэхён собирался переночевать у друга. В итоге большая часть служебного персонала отправилась справлять свой выходной в компании семьи, друзей и выпивки, в то время как я осталась одна в особняке. Почти одна. Дом господ Ким охранялся двадцать четыре часа в сутки, но для охраны был выделен отдельный маленький домик, расположенный чуть поодаль от самого поместья. Поэтому особняк пустовал, и от этого мне было не по себе.       Когда остаёшься одна в таком большом доме, то хочешь не хочешь, а всё равно жутковато. Идёшь по коридору и слышишь эхо своих шагов, устремляющееся вдаль, собственное взволнованное дыхание и учащённое сердцебиение. У меня душа ушла в пятки, когда я увидела, как за окном небо стягивают грозовые тучи и где-то вдали уже сверкают зигзагообразные молнии. Я боялась грозы. Ужасно боялась. Да ещё, как назло, и электричество отключили.       Я немедля направилась к себе в комнату. Забежав в помещение, я быстро схватила одеяло с кровати и устремилась в угол. Закутавшись с головой, прижимаю колени к груди и утыкаюсь в них носом.       Грозовые тучи уже сгущались над особняком, и вскоре я уже отчётливо слышала, как капли дождя застучали по стеклу, скатываясь вниз. Мгновенная вспышка и следующий за ней раскат грома, рассекающий небо, — это было пострашнее страшилок Тэхёна.       Закрываю уши руками и жмурю глаза, а после беспомощно сжимаюсь. Сердце стучит где-то в голове, тело невольно подрагивает, а слёзы выступают на глазах. Мне так страшно…       Секунда, и я чувствую, как меня резко хватают за руку и тянут куда-то вперёд. Сопротивляюсь, брыкаюсь и пинаюсь, боясь открыть глаза.       — Нуна, успокойся! Это я! — раздался прерывистый голос у меня над головой, а в следующую секунду запястье моей руки, которой я замахнулась для удара, перехватили крепкие пальцы, не давая мне совершить задуманное. — Тише. Я здесь. Успокойся.       Я не сразу опознаю голос. Для этого мне требуется порядка минуты. Открываю глаза и вижу перед собой взволнованное лицо Тэхёна, который сидит передо мной на коленях и тяжело дышит. С его волос капает вода, пухлые губы разомкнуты, а взгляд настолько красноречив, что я не могу понять всех тех чувств, которые испытывает сейчас молодой господин.       — Тэхён-а, — тихо всхлипываю, когда меня притягивают к крепкой груди, словно маленького ребёнка, которому так необходима защита. Я даже не поняла, что невольно прошептала имя своего господина в весьма неформальной форме, но, кажется, сейчас мне это было простительно.       Не знаю, сколько мы так просидели. Пятнадцать минут, полчаса или же час. Я нехотя отстранилась от крепкой груди, когда грозовые тучи уже были близки к горизонту, а небо пестрило ярко-рыжими и алыми красками в свете заходящего солнца.       — Что вы здесь делаете, мой господин? — тихо спрашиваю я, заглядывая в глаза молодого человека, который казался настолько прекрасным, что, краснея, я попросту не могла отвести взгляд.       — Моя горничная такая трусишка, что я решил посмотреть на неё во время грозы, чтобы потом подразнить, — губы Кима расплылись в довольной улыбке, и я уже было поспешила его оттолкнуть, как мои руки были перехвачены, а лицо Тэхёна накрыла тень серьёзности. — А если серьёзно, то я испугался за тебя. Почему я так веду себя и постоянно тебя задираю? Потому что только в такие минуты ты обращаешь на меня внимание, ибо, когда я серьёзен, ты занимаешься своими делами. Чёрт возьми! Что во мне не так, нуна?! Неужели я не привлекаю тебя как мужчина?!       Моё сердце замерло, и я забыла, как дышать, когда Ким сорвался на крик, полный отчаянья. На такой, на какой обычно срывается голос юноши, когда он не может добиться девушки, горячо любимой им всей душой.       Тэхён склоняется ко мне, на что я невольно вжимаюсь в стену. Я шокирована и понятия не имею, что мне в итоге делать, ведь только сейчас я заметила в полной мере, насколько шикарен молодой господин.       Он расставляет руки по обеим сторонам от меня, упираясь ладонями в пол и соприкасается своим лбом с моим. Дыхание учащается, когда наши глаза встречаются. Так близко…       — Господин… — поток моих мыслей резким движением обрывает прикосновение горячих мягких губ. Я издаю протестующий стон и размыкаю губы, чем пользуется Ким, проникая влажным языком в мой рот. Он ведёт им по ровному ряду зубов, касается моего языка, лаская, и щекочет нёбо, отчего я смешно фыркаю, пытаясь прервать поцелуй, но мне не дают этого сделать настойчивые губы.       Я не в силах противиться напору Тэхёна, и он чувствует перемену во мне, разрывая поцелуй, подхватывая меня на руки и направляясь в сторону кровати. Аккуратно кладёт меня на неё и нависает сверху, вклиниваясь меж моих ножек и стягивая с меня привычный наряд для горничных. С платьем покончено, и оно отправлено на пол, а Ким замирает, пожирая меня взглядом: тяжело вздымающаяся грудь, облачённая в кружевной лифчик, такие же кружевные трусики и раскрытые бёдра, которые плотно облегает ажурная резинка чулок.       — Не смотри на меня так… — тихо шепчу, чувствуя, как от этого взгляда внизу живота появляется приятная тяжесть, а тело начинает слегка подрагивать от нарастающего возбуждения.       Молодой господин снимает через голову ещё влажный свитер и склоняется надо мной, предусмотрительно опираясь одной рукой на постель. Его губы мимолётно касаются моего подбородка, переходят на шею и резко впиваются в нежную кожу, оставляя багровый засос и срывая с моих губ первый стон.       Окунувшись в ощущения и обволакивающее меня тепло, не замечаю, как проворные длинные пальцы уже отодвинули ткань кружевных трусиков и погрузились в моё лоно. От неожиданности я глубоко выдохнула и вцепилась пальцами в крепкие плечи, безрезультатно пытаясь свести ноги вместе.       — Такая влажная. Ты вся истекаешь, нуна, — сладкий шёпот опаляет ушко, а пальцы неторопливо поглаживают чувствительные стеночки, раздражая. Я выгибаюсь дугой, а мои руки непроизвольно тянутся к ремню джинсов Кима. Пряжка ремня поддаётся далеко не с первого раза; следом звук расстёгивания ширинки; шорох одежды, и моя рука наконец прикасается к горячей твёрдой плоти сквозь ткань нижнего белья. Тэхён сдавленно рычит, вынимая из меня пальцы, и перехватывает мои руки, зажимая их у меня над головой. Одной рукой держит мои запястья, другой же торопливо расправляется с мешающей одеждой. Не проходит и минуты, как он входит в меня, предварительно вновь отодвинув кромку трусиков в сторону и дав свободу моим рукам.       Мой громкий стон эхом отразился от стен помещения, а мышцы влагалища плотно обхватили детородный орган, и я в награду услышала стон своего господина. Он был божественен…       Если в повседневной жизни Тэхён был со мной вровень мальчишке, то сейчас он превратился в горячего мужчину. Он не жалел ни меня, ни себя: он двигался быстро, его член толкался в матку, а его пальцы крепко сжимали мои ягодицы, наверное, до покраснений на коже и будущих синяков.       Ногти оцарапывают широкую спину и плечи, тело извивается под властным напором, а с губ так и срывается его имя, ставшее таким родным и незаменимым. Мы стонем в унисон, наши тела возбуждённо трутся друг о друга, объятые испариной и скатывающимися капельками пота. Мне хорошо и немного больно одновременно. Мой голос охрип, но я продолжаю издавать вырывающиеся из груди стоны наслаждения.       Кто бы мог подумать, что такое произойдёт? Наверное, мы просто потеряли голову от непозволительной близости, и всё как-то закрутилось. Но в чём я была уверена на все сто процентов — я не жалела. Ни капельки. Даже если после этого мне придётся уйти с этой работы, из этого дома, из жизни Тэхёна. Ранее я видела в нём лишь ребёнка, пусть он и был на пару месяцев младше меня, но он доказал обратное, и теперь я видела в нём только мужчину, а навеянная иллюзия была смыта в одну секунду горячими прикосновениями и страстными поцелуями.       Я в очередной раз выдыхаю его имя, а он льнёт к моим губам, утягивая во влажный поцелуй. Дышать тяжело, но мы не можем остановиться, сплетая языки в пламенном танце. Обжигающе-приятном и необыкновенном. Мы отрываемся друг от друга, и Ким замедляет движения своих бёдер, всматриваясь в мои глаза и аккуратно стирая ниточку слюны с моих губ.       Я прикрываю глаза от наслаждения, которое даруют мне медленные, но глубокие толчки. Ощущения, которые невозможно передать, охватывают всё тело, которое начинает подрагивать в преддверии приближающегося оргазма.       — Тэхён, — мой тихий стон пробуждает в юноше зверя, которого он не может более контролировать и который рвётся наружу. Ким вновь срывается на нещадные рывки, вдавливая меня в белоснежные простыни и побуждая сорваться на несдерживаемые крики.       Я кончаю первая с пошлым стоном, сорвавшимся с губ, в то время как Тэхён двигался ещё какое-то время, по прошествии которого с гортанным стоном излился в меня, прикрывая свои глаза.       Чувствуя, как горячее семя заполняет меня и как несдержанно пульсирует во мне его горячий член, я тяжело выдыхаю и вздрагиваю. Частичка Кима сейчас была во мне, и я понимала, какие последствия это может принести. В частности — неодобрение высшего общества, а также родителей самого Тэхёна, поэтому я мысленно начала готовиться к тому, что в ближайшее время мне придётся уволиться и уйти из его жизни.       — Я уже признался родителям в том, что люблю тебя, — поток моих мыслей был прерван хриплым голосом молодого господина, раздавшимся сверху. Я лишь непонимающе посмотрела на него, пытаясь переварить смысл сказанных слов.       — Они не против, если мы будем парой. Ты им понравилась с самой первой минуты, нуна, и именно поэтому они доверили тебе меня.       Вновь эта милая улыбка ребёнка озаряет юношеское лицо. Ким утыкается носом в мою обтянутую лифчиком грудь, в то время как его член плавно выскальзывает из меня.       — Надеюсь, что у нас с тобой будет много детишек, — полный надежды взгляд устремляется на меня, и я краснею, отводя глаза в сторону. — Это значит «да». Я люблю тебя, милая. С этой минуты зови меня по имени и со всей любовью, так же, как ты звала меня пару минут назад.       Недовольно фыркаю и запускаю подушку в Кима, который, увернувшись от летящего снаряда, улыбнулся мне своей самой лучезарной улыбкой и со звонким смехом чмокнул меня в уголок губ.       Но теперь я знаю, что опасаться мне нечего. Я была уверена ещё с самой первой секунды в том, что если Ким Тэхён кого-то и полюбит, то эту любовь он пронесёт в сердце всю свою жизнь, на что я готова была ответить ему тем же, пусть и осознала глубину своих чувств какие-то ничтожные полчаса назад.