Увидеть Париж и жить

      Тик-так, тик-так, тик-так. Противные часы бабушки слева полностью убили хорошее психическое состояние Луи Томлинсона. Официально день начался ужасно, поэтому, разомкнув свои уставшие глаза и проведя пальцами по переносице, парень томно выдохнул, делая попытку скинуть несколько кирпичиков со своего состояния. Однако он почувствовал отвратительный запах изо рта от соседа справа. «Чертов Париж. Чертов средний класс. Ебанный мир, который родил меня в бедной семье». Мысли были переполнены ругательствами, хотя, если судить о состоянии парня, он не был беден. Экономичен, но никак не беден. Также молодой человек любил свою семью, ценил все, что для него сделали, но просто иногда в мыслях, как и в словах, проблескивали выражения, вырывающиеся из-за чистой злости с нулевым осознанием сути. Приземлившись в столице Франции и, наконец, распрощавшись с ненаглядными соседями по перелету, парень чуть ли не перекрестился от неописуемой радости и воодушевления. Однако впереди его ждала еще встреча. А поехал Луи Томлинсон в Париж не просто так. Несколько месяцев назад Джей, матери паренька, прислали приглашение на сбор оборотней со всей Европы. Естественно, матери, будучи многодетной и полностью усыпанной в делах, не было никакого дела до письма. Однако, когда на него чудесным образом наткнулся старший сын, ей пришлось закатывать глаза до самой Ирландии, ибо парень был вне себя от того, что его дорогая мать не чтит то, что является оборотнем, да еще и в прошлом была значительной фигурой в жизни расы. Слово за словом, звонок за звонком и Джей добилась того, чтобы за нее разрешили присутствовать ее сыну, хоть он и полукровка. И счастью Луи не было предела, ведь парень всегда мечтал увидеть мир, в котором жила его мать, и от которого она полностью отказалась. Томлинсон не мог понять решение мамы: ему было трудно представить, как возможно отказаться от огромных возможностей ради жизни в захолустном городишке? Когда он расспрашивал ее еще в детстве, она твердила ему о любви, ради которой ни о чем не жалеешь, но после второго развода и свадьбы уже с третьим мужчиной она перестала отсылаться на нее. Луи был единственным ребенком от первого недолгого брака его матери. Ему было известно только то, что отец был человеком-мудаком, который в конечном итоге оставил его и Джей. Томмо был реалистом: он расценивал жизнь среди людей в самых ужасных сценариях, а ту же жизнь в сообществе оборотней как самую что ни на есть сказку, и тут он явно преувеличивал. Однако как же не верить во что-то прекрасное — даже если это не любовь, то пусть хотя бы превосходные возможности и будущее без денежных проблем. Именно по этой же причине парень и скрывал то, что является омегой, и не простой, а способной на деторождение. Ведь когда они с мамой посещали Лондон, и кто-либо из знакомых оборотней узнавал о том, что он такой, какой есть, все возможности прорваться вперед, даже на штатной офисной работе, уплывали. А почему? Потому что у оборотней очень старое видение мира, и омеги, способные понести потомство, должны заниматься детьми — такова их суть и предназначение. Все остальное лежит на плечах альф, которые смогут добиться и найти для себя способную омегу. Омеги, которые могли выносить ребенка в нынешнем мире, были очень ценны. Точно не было установлено причины, но многие рождались без возможности выносить потомство и в конечном итоге, взрослея, становились для всех обычными бетами. Луи же всегда мечтал быть гаммой, иметь и те и другие возможности. Ну, и если посудить, парень приехал в Париж на сбор оборотней как гамма семьи Томлинсон. Да, он попросил мать указать его не как омегу, на что она еще сильнее закатила глаза, это было их семейной чертой. Джей в тот момент усмехнулась на просьбу сына и сказала лишь то, что есть и те, кого не остановят таблетки, но Томмо пропустил слова матери, считая их глупыми. А в аэропорту Луи встречало доверенное лицо, которое было послано в помощь, чтобы отвезти парня в отель и позже сопроводить на сбор. Машина, на которой он добирался, была, скажем так, не из простых. Для парня, который вырос в Донкастере и лишь изредка выбирался в Лондон с мамой, трудно назвать Range Rover простой машиной. Об отеле Томлинсон вообще пытался не думать, особенно о цене номера, ведь он был больше, чем его комната в три, а то и в несколько раз. Вот как выглядит жизнь в расе оборотней, думал парень, и улыбка не сходила с его лица; он был счастлив возможности, которую получил. Однако нельзя было забывать и о тайне, которую он будет держать при себе. Кевин, а именно так звали доверенное лицо, сопроводил Луи до отеля и сказал, что вернется за ним к семи вечера, до чего оставалось еще около трех часов. Луи принял это время как возможность приготовиться и предстать во всей красе, поэтому сразу после ухода Кевина он направился в ванную комнату, в которой провел больше половины времени. Ну а то, что он все это время там делал, останется лишь его маленьким секретом. Когда до намеченного времени оставалось несколько минут, Луи был уже готов: он натянул на себя черные обтягивающие штаны, черные кожаные ботинки на голую ногу и белую футболку, поверх которой надел пиджак, застёгнутый на одну пуговицу.  — Мистер Томлинсон, — раздался стук в дверь. Это был Кевин. — Уже иду, — пробормотал парень в закрытую дверь, заглядываясь в зеркало и одними губами умоляя помочь ему провести этот вечер с пользой. Перед выходом Луи кладет в рот таблетку, которую моментально проглатывает, и направляется на прием, из-за которого у него уже трясутся поджилки.