Взгляд Императора

Максимус открыл глаза. Его взору предстала высокая, мощная фигура гордого и опытного воина. Это был Олан Фабулюс, офицер Легио Кустодес, закованный в сверкающую золотом броню, рождающую отсветы в углах залы величественного Имперского Дворца. Шпили этого титанического сооружения уходили на километры вверх от поверхности Терры, скрываясь в облаках и сияя ярче звезд. В глубине его, находясь в одной из четырех миллионов комнат дворца, всего в нескольких километрах от заветного Санктум Империалис, стояли двое воинов, неистово буравящих друг друга уничижающим взглядом. Фабулюс, глядя на своего товарища, выглядел совершенно спокойно. Лицо его, гладко выбритое, не выражало никаких эмоций, но в глазах его читался огонь гордыни – пожалуй, единственного серьезного изъяна в непобедимых войнах Легио Кустодес. Огонь этот не тлел в нем, - нет, Олан использовал его, чтобы прожечь Максимуса насквозь, проникнув через туман его взгляда. Олан обладал хорошей репутацией среди могучих Кустодес, но гордыня его буквально текла по жилам, заставляя порой даже самые простые столкновения интересов воспринимать с абсурдной критичностью. — Что же стало с тобой, брат Максимус? Где твоя воля и верность? – медленно произнеся это, Олан краем взгляда посмотрел правее, туда, где в паре десятков метров от них стояли два кустодия, облаченные в боевые доспехи. Эти двое охраняли вход в коридор Архива – величайшего хранилища информации, доступного лишь волеизъявлению самого Императора. Хранители стояли гордо и недвижно, словно статуи, прекрасно дополняющие окружающий интерьер. Они, казалось, не слышали разговора двух своих товарищей, или, что более вероятно, долг и приказ держали их пригвожденными к полу. Только непосредственная опасность дворцу или иное поручение способно сдвинуть их с места или хотя бы повернуть их голову. А тем временем Фабулюс продолжал высокомерно выражать свою мысль: — Говоря о твоем поведении, можно задаться многими вопросами, брат. Казалось бы, вся сущность твоего служения противоречит той самобытности, с коей ты выполняешь приказы самого Императора. Знаешь, кто мы такие, Максимус? Ты знаешь, что говорят о Легио Кустодес? Максимус медленно моргнул, продолжая буравить своего товарища взглядом. Можно ли было это рассчитать как знак согласия – сложно сказать, однако брат Фабулюс сам ответил на свой вопрос: — О нас, брат, говорят, что не существует во всей галактике более самоотверженных и преданных Императору солдат, и что верность наша настолько чиста и незабвенна, что мы готовы пожертвовать всем Легионом ради Его блага. Мы не люди, Максимус, мы не были рождены людьми. Мы – железная хватка Императора, мы – его ощетинившийся доспех, мы – его несокрушимая воля! А что представляешь из себя ты? Достоин ли ты называться Кустодес? Соответствуешь ли ты настолько высокому званию? Максимус закрыл глаза. Ему не хотелось видеть это тошнотворное лицо, слушать эти эгоистические речи и просто быть здесь, но так уж вышло, что ему и Фабулюсу приходилось подолгу служить вместе. Начальство будто бы специально назначало им совместные задания, чтобы сблизить бойцов. Сближение не задавалось. Олану, как кустодию, была доступна не только безмерная сила, но и превосходный талант оратора. Так что свои претензии он выражал громко, четко и до тошнотворного театрально. Фабулюс активно жестикулировал, будто бы выступая для невидимой публики. Его излишне гладкое лицо сияло гордостью и честолюбием, а вкупе с язвительным тоном образ героя выводил из себя. — Ты слишком самоуверен, брат Максимус. Ты, будучи тем, чья верность переходит всякие границы, умудряешься интерпретировать приказы по своему вкусу, - в этих словах читались нотки презрения, - И, несмотря на прямые поручения от высших чинов святой Терры, стараешься сделать все по-своему. Но так не выйдет, брат. Я знаю, что наград и регалий у тебя не меньше моего, но свои я заработал безграничной верой в Императора. А ты… Ты всегда руководствовался личными мотивами. Ты не принимал догму, которую прививал тебе наш Отец с самого рождения. И кем ты себя возомнил теперь? В твоей службе нет смысла, Кит, - Максимус вздрогнул, когда Олан назвал его по первому имени, - Где те сорок лет муштры, что были потрачены на тебя? По-моему, они прошли без смысла. Вот этого говорить не стояло. Фабулюс слишком поздно понял, что сболтнул лишнего, - резко развернувшись к нему, Максимус левой, свободной от шлема рукой ударил своего оппонента в челюсть. Удар, который превратил бы лицо обычного смертного в кровавое месиво, застал Олана врасплох, и тот отшатнулся, удивляясь появившимся вокруг него звездам, и поднял пораженный взгляд на Максимуса. Тот смотрел с презрением и нотками задетых чувств. — Так вот каков ты, - прошипел Олан, вытирая кровь с разбитой губы. Оглянувшись, он заметил, что другие стражники даже не повернули к ним головы. Слишком серьезно они относились к своему приказу. Что же, давно было пора отвести душу. Ухмыльнувшись Максимусу, Олан размял мышцы шеи, а затем рывком бросился вперед, чтобы нанести сокрушительный контрудар в лицо товарища. Кит было увернулся, но ловко выставленный локоть солдата, облаченного в доспех, пробил по лицу война, болезненно рассекая переносицу. От удара Кит выронил свой шлем, который с грохотом рухнул на холодный мрамор пола, высекая тысячи искр. Развернувшись, Максимус перехватил следующий удар, и, взяв соперника за грудки, ударил его лбом в лицо. Олан, чувствуя, что падает, инстинктивно схватился за близлежащий выступ – коим оказалась рукоять силового меча Максимуса, и, выдернув его из ножен, осел на пол вместе с ним. Переводя дух, Максимус удивленно глянул на свое оружие в руках соперника, и, подаваясь навыкам война, выхватил запасное лезвие, что было спрятано у него за спиной. Ошарашено смотря на свой клинок, Олан встал с пола, и, переведя взгляд вперед, заметил, что металл чужого кинжала целил ему в горло. Кит встал в защитную позу, в нерешительности выжидая действия оппонента. Осознавая всю опасность ситуации, Фабулюс начал тихо опускать свое оружие, лишь бы не спровоцировать свирепого Кустодианца. Глядя тому прямо в глаза, он поднял свободную руку в примирительном жесте, и, стараясь загладить конфликт, развернул меч рукоятью к Максимусу, протягивая владельцу его оружие. Глядя на него с подозрением, тот выхватил свое лезвие и перехватил его в другую руку. — Успокойся, Максимус, всему есть предел, - медленно произнес Олан, стараясь умерить пыл преторианца. Видит великая Терра, вооруженное столкновение между Кустодес могло нести за собой невиданные последствия. Кровопролитие, кое способны принести эти сильнейшие солдаты, могло обагрить всю систему с той же легкостью, с которой они начищали свои доспехи. Более того, даже мысль об этом вгоняла в краску любого человека одной своей абсурдностью, - Ты же не хочешь, чтобы это понесло за собой наказание? Пусть они порежут на ремни тебя, но ведь я также виноват, и мне не хочется… Речь его была прервана звуком выпавшего оружия, ударившего в пол Дворца. Кит выронил его, увидав что-то за спиной товарища, что-то, что заставило его округлить глаза и рухнуть ниц. Резко обернувшись, Фабулюс вздрогнул и преклонил колено перед тем, кто предстал ему. Перед ним, окруженный небольшой свитой Спутников Императора, стоял сам генерал-капитан Константин Валдор, внимательно вглядываясь в лица кланявшимся ему войнам. Этот солдат был истинной гордостью Империума и самым властным стражем всей галактики. Одно лишь только упоминание его рожает смесь гордости и благоговения среди солдат Кустодес и он, пожалуй, единственный, кому, кроме Императора, беспрекословно подчинялся каждый из Золотых Солдат. Он был героем еще до того, как Малькадор Сигиллайт стал управлять Террой, и имя его, состоящее из тысячи девятисот священных слов, свидетельствует о непоколебимом и нерушимом характере, железной воле и необъятном тактическом гении. Надо ли говорить, что этот воин несколько раз самолично спасал жизнь самому Императору, за что тот удостоил его самых доверительных отношений, к которым он способен. — Встать, Кустодес, - прогремел властный голос, и двое солдат тут же вскочили на ноги и синхронно встали по струнке, не смея встречаться глазами со своим непосредственным командиром. Одарив их тяжелым взором, генерал-капитан шагнул вперед и кивком велел Максимусу поднять свои клинки, после чего, кинув взгляд на лежавший на полу шлем, печально покачал головой и задумчиво прошелся вдоль столь короткой шеренги своих подчиненных. — Я не хочу знать, что разделяет вас, воины. Не требую оправданий за обнаженный в стенах Дворца металл. Только Император властен вас судить, - он выждал паузу, - Вам нужно знать лишь одно – ваши внутренние противоречия ничто перед нависшей над Империумом угрозой. От этих слов двое солдат вздрогнули и ошарашено подняли глаза на умудренного война, выражавшего лишь неизгладимую печаль и уверенность в себе. Беззвучный вопрос застыл в их глотках, и они лишь переглянулись, не пытаясь докопаться до мыслей Константина, только если он сам того не захочет. Генерал-капитан прошел, скрестив руки за спиной, к величавому гобелену, занимавшему все пространство стены этой залы и изображавшему Терру в годы, когда она была зелена и молода. Внимательно его осмотрев, он обернулся и, заметив смятение в лицах солдат, ответил на висевшую в помещении тревогу, страшно подтвердив ее. — Я говорил с примархом Дорном. Несколько часов назад он вернулся с Луны, спутника Терры, где содержится под охраной солдат Гвардии Смерти. Он вырвался из страшной бойни, учиненной на Истваане Третьем. Капитан Натаниэль Гарро утверждает, что инициатором бойни стали не жители планеты, - взяв паузу, он вновь покачал головой и пристально посмотрел на своих верных солдат, - Братья, сыны Империума отвернулись от него. Воитель Хорус предал Императора. *** Зал Совета был переполнен. На всей протяженности этого величественного помещения, занятого трибунами, виднелись лица крупнейших чиновников всего Империума. Все они бесновались. Места в проходах были также заняты – были видны копошащиеся фигуры – каждый пытался что-то донести до собеседника, брызгая слюной, стуча по столешницам аугментированными кулаками и выбрасывая в атмосферу отвратительные миазмы страха – такого хаоса давно не было в стенах этого помещения. Глава совета находился в самом конце невообразимого зала, над ним сиял золотом тридцатиметровый знак Аквилы, а чуть ниже, выгравированный с величавой скрупулезностью, стоял сам Император, направляя недалеких людей вперед, в мир светлого будущего, сотканного из торжества науки и гармонии. — Ложь! — Немыслимо! Позор клеветникам! Кат Мандау дрожал от голосов, и гегемония эта могла быть совершенно невыносимой, если бы Малкадор не заглушил все микрофоны, встроенные перед креслами уважаемых распорядителей Адептус Терра. Никто и не думал соблюдать порядок заседания. Всего в двадцати метрах от Сигиллайта, на почетных местах, сидели самые могущественные из них – всего пять человек, состоящих из металла почти наполовину и умудренных годами безупречной службы. Но все они задумчиво молчали, прожевывая прозвучавшие новости. Малкадор прекрасно их понимал, ведь знамение, принесенное примархом Дорном, несло за собой исключительную катастрофу, только если оно было неизбежно. А Рогал не допускал иной возможности. В глазах примарха последнее время читалось лишь непонимание – больше ничего он выразить не мог, слишком погруженный в размышления о предстоящей войне. Император не раз посылал его на Луну, чтобы удостовериться в верности Натаниэля Гарро. А тот был готов покончить с собой, только чтобы подтвердить свою правоту. Недолго думая, Император вызвал Малкадора и долго о чем-то с ним говорил, прежде чем тот не вышел из Санктум Империалис в твердой решимости собрать Совет. И сейчас они сидели перед ним, бурно реагируя на каждое сказанное им слово, и боялись, скрывая свой страх за стеной злобы и обвинений. Максимус стоял всего в нескольких метрах от Малкадора, вкушая аромат раздора в переполненном зале, и слыша все, что происходило перед ним. Сколько здесь человек? Тысяча? Десять тысяч? Кит не мог этого знать, но встроенные в его шлем сенсоры подсказывали ему, что люди эти в состоянии шока способны нанести вред охраняемому им Главе Совета. Солдат Легио Кустодес был здесь, чтобы предотвратить это. На эту роль Сигиллайт запросил нескольких могучих воинов из их рода, вопреки своему обычному предпочтению использовать избранных личных гвардейцев. И, как не удивительно, Кит и Олан попали, несмотря на все разногласия между ними, в число его телохранителей. Для них было почетной обязанностью стать свидетелями заседания фактического правительства Терры, особенно в столь тяжелый для государства момент. Сигиллайт откашлялся, чтобы успокоить толпу, и заговорил властным, громоподобным голосом, удивительно сильным для человека столь преклонного возраста: — Закройте ваши рты и откройте глаза перед опасностью. Истваан Третий пал от рук Воителя Хоруса, и это неоспоримый факт. Все больше примархов переходят на его сторону. Пока он не предъявлял никаких требований, и не выдавал своих планов. Знать точно мы можем лишь одно – над Террой нависла угроза невиданных размеров, и если мы ничего не предпримем, то в скором времени вся Галактика может обратиться во мрак. Наша задача – протекция сердца Империума. Прямо сейчас примарх Дорн отдает приказы по защите Имперского Дворца. В скором времени может начаться война. Умноженный мощью усилителей глубокий голос Главы Совета поразил каждого в зале, должно быть, в самое сердце. После минуты оглушительной тишины, восстановленной Малкадором, беспорядочная речь возобновилась снова, превращая звук в режущую уши какофонию. Люди не могли поверить своим ушам. Их органы, не занятые аугментикой, спазматически сжались от ужаса. Империум, казалось, был готов противостоять всему, кроме предательства со стороны самых верных ему сынов. Сигиллайт грустно оглядел аудиторию и протер уставшие глаза. Созданный им совет, подобно древнероманскому Сенату, казалось, пожирает сам себя и люди, возможно, перегрызут глотки союзников быстрее, чем если бы это сделали подвластные Хорусу предатели. Но вот со своего места встал представитель Механикум на Терре – Гранд Магос Исенрид , и, со всей остепененностью, присущей столь уважаемому чину, призвал собрание к порядку. Над этим ему пришлось поработать с полминуты, после чего, добившись своей цели, он повернулся к Малкадору и, царственно ему кивнув, произнес: — Уважаемый Глава Совета, воспользовавшись правом голоса как член Механикум, я хочу у вас узнать, - Исенрид окинул быстрым взглядом аудиторию, - вы упомянули о перешедших на сторону Хоруса примархах. Знаете ли вы, сколько их, и какую опасность они представляют? Среди собравшихся прошлась волна шепота. Под небольшие овации механикус сел на свое место, аккуратно откинув свой плащ. Собравшись с мыслями, Малкадор наклонился к микрофону, и, спокойно глядя на задавшего вопрос, провозгласил: — Император предъявил обвинения самому Воителю и находящимся в его непосредственном подчинении примархам. В прямом подчинении примарха Сынов Хоруса также находятся… Он заметил сотни выжидающих глаз, направленных на него, содрогание сердец. Ощутил волнение за близких, сомнение в происходящем, неверие в опасность. Твердо глянув на них, он продолжил: — Примарх Фулгрим и его Дети Императора. Примарх Мортарион со своей Гвардией Смерти. А также Ангрон, предводитель Пожирателей Миров. С каждым именем по залу прокатывалась волна вздохов. Никто не хотел верить в эти страшные слова, но они были правдой. Каждый представлял собой тысячи неотступных космодесантников, готовых атаковать всех, кто встанет на пути у Хоруса. От этой мысли волосы вставали дыбом, и безграничная опасность для них теперь приобрела реальные черты. Многие горько кивнули, будто знали об этом раньше, другие же закачали головой. Настало безумное время. — Так значит, чтобы наказать их, у нас есть 13 верных легионов?, - внезапно снова подал голос представитель Механикум, вкладывая вес в каждое свое слово. Малкадор ответил ему, взвешивая и свое предостережение: — Пока это так, уважаемый Гранд Магос, но Хорус старается склонить к предательству как можно больше примархов. А вместе с ними, как вы знаете, пойдут и легионы. Император сделал их абсолютно верными – он вывел их по крупице, вобрав всю силу их отцов. Но до конца они верны лишь своим примархам. Так что абсолютной уверенности здесь нет. Стоит запомнить, что безопасность для Терры должна быть абсолютной, какой бы ценой она не далась. Повелитель Человечества постановил отправить семь верных легионов для ареста Воителя и прекращения этого восстания. Если придется, они проведут полноценную военную кампанию и истребят предателей. Тем не менее, зная о способностях примарха Лунных Волков, мы должны быть уверены, что его планы, какими бы они ни были, не будут приведены в действие. Затем он сделал паузу и, сглотнув, продолжил: — С этого самого момента любые ресурсы, запрошенные Рогалом Дорном для защиты его Императорского Величества, должны быть немедленно предоставлены. Это же относится к представителям Механикум, - Сигиллайт кивнул в сторону смутившегося Исенрида, - Ордо Титаникус нужны Адептус Терра как никогда. Данное мною слово заверено Императором Человечества. Все собравшиеся обратили свой взор на великолепное изображение повелителя над головой Малкадора и смиренно склонили головы. В помещении впервые надолго застыла тишина. Удовлетворенно кивнув, Малкадор снова оглядел огромный Зал Совета, сделав неопределенный, но властный жест рукой. Затем он встал и произнес самым своим повелительным тоном: — Чрезвычайное Собрание Совета окончено. Великие Лорды получат свои инструкции индивидуально. Все свободны. И, поклонившись своему совету, он сошел с трибуны и направился вниз по лестнице. При этом Максимус ощутил в голове волевой приказ идти за ним. Сорвавшись с места, он направился вслед за Малкадором, в то время как другие солдаты Кустодес двигались впереди него. Сигиллайт, будучи старейшим из Адептус Терра, двигался с такой легкостью и грацией, что Киту, чьи титанические мышцы были усилены сверкающей золотом силовой броней, приходилось только поспевать за ним. Сапоги солдата стучали по красному ковру, расстеленному на лестнице, и четко отбивали ритм, который поспешный поход Главы Совета только неуклонно ускорял. У огромных, покрытых золотом врат Малькадор последний раз оглянулся на перешептывающуюся толпу, и, удовлетворенно кивнув, выскользнул наружу. Легио Кустодес во всей своей мощи сгрудились вокруг, казалось бы, немощного старика и уверенно двигались вперед. Коридор, через который они шли, был столь огромен, что мог спокойно вместить Лэндрэйдер космических десантников, если бы тому пришлось по нему пробираться. Но это не могло бы не закончиться плачевно – отдающий золотом интерьер коридора, был окаймлен венцом статуй, литаний, гравюр и других реликвий имперского превосходства. Со стен на солдат смотрела, по меньшей мере, сотня Императоров, будто выглядывая в их душах малейшие намеки на предательство. Но эти потуги были тщетны – предательства в замыслах этих прославленных воинов, как и порядка в Варпе – не было. Красный ковер глушил удары золотых сапог, что мерили этот километровый огрызок величественного Имперского Дворца. Хотя большинство инстанций Терры находились в этом же здании, до ближайшего из них, Санктум Либре, пришлось бы идти несколько дней подряд. Таковы были издержки работы крупнейшего города–улья в галактике. Они вынырнули из-за угла, когда Малкадор, мысленно щелкнув пальцами, призвал склониться к себе ближайшего из доблестных солдат Легио Кустодес, коим оказался Фабулюс, во всем своем великолепии идущий по правую руку от Правой Руки Императора. Конический шлем солдата сблизился с капюшоном владыки, и, не сбавляя шага, Олан обратился к главе Адептус Терра: — Да, владыка? — Олан, скажете пилоту "Рино" отвезти меня в космопорт. Мне нужны будут двое из ваших. — Конечно, сэр, - кивнул Фабулюс, незаметно задумавшись, откуда Малкадор знает его имя, - но почему вы собрались в космопорт? — Я сделал работу, мой мальчик, - Сигиллайт грустно улыбнулся, - я отправляюсь на Луну. *** Валдор, выслушав солдат, озадаченно смотрел в пустоту. На столе перед ним стояла кружка рекаффа, а сам он, по своему обыкновению, был в алых церемониальных одеждах, коим он отдавал предпочтение, снимая свою легендарную силовую броню. Последняя хранилась в механическом бронированном шкафу у него за спиной, где процесс чистки и смазки был доведен до автоматизма. Однажды, говорят, глава Легио Кустодес, возвратившись с боя на отдаленной планете в изрезанной и изорванной взрывами и выстрелами броне, поместил ее в этот шкаф, где она пробыла чуть меньше недели. Через неделю, на смотре войск, он стоял в абсолютно целых, девственно чистых и выкрашенных доспехах, на внутренней стороне которых недавно были выгравированы несколько новых имен – ибо для солдата Кустодес обходиться одним единственным подвигом во время похода считалось дурным тоном. Но человек этот был сейчас печален и глядел бесцельно, что было не свойственно столь опытному войну, в личных покоях которого оказались Фабулюс и Кит. Два солдата только что рассказали ему в подробностях, как проходило заседание Совета и кто свидетельствовал на нем – благо бесконечным талантом Императора-генетика они были одарены фотографической и почти абсолютной слуховой памятью. — Отлично. Вы отлично справились. После резни, устроенной Хорусом на Истваане, не осталось никаких сомнений в жестокости его намерений. Он сожжет Терру. Сожжет дотла. Он безумен. Он уверен, что способен подчинить себе варп, но мы с вами понимаем, что это невозможно, - Валдор встал, и, пройдя до противоположного стола. Нажав на незримые клавиши, он вывел изображение гололита. Полистав в базах данных, он открыл нечто под грифом «совершенно секретно», что было достаточно обыденно для воина его уровня. Сняв предостерегающие печати, он вывел на экран нечто, заключающее в себе самые темные порождения силы тьмы. Валдор обернулся к солдатам с угрюмым лицом: — Вы знаете, что это такое? Фабулюс мрачно ответил: — Демон. Константин вздохнул. — Наша цивилизация возникла на руинах великой державы. Империум – продукт деятельности человечества Темной Эры Технологий. Тогда люди не полагали, что технологии эти назовут темными. Это был расцвет эпохи людей. Жизни длятся чуть ли не вечно. Люди умнее, быстрее и сильнее, чем когда-либо были и жизнь стала безопаснее, чем это вообще возможно, - Валдор усмехнулся, - уже тогда, тысячи лет назад, людям приходилось бороться с губительными силами Хаоса и это, - он указал на ужас позади него, - было одним из порождений их древней жестокости и жажды крови. Но даже тогда нашлись технологии, способные побороть столь неостановимый источник разрушений. Этот демон когда-то был человеком, поклонявшимся силам, осознать которые было не в его силах. И человек этот совершил нечто столь ужасное, что оно пришлось по вкусу извращенному разуму, таящемуся в Имматериуме. И они повысили его. Это, - он снова указал на клыкастого монстра, что смотрел на него с экрана, - Наследие Изначального Разрушения. Когда-то искусственный интеллект позволил изгнать это существо в его дыру, но оно способно пробудиться и начать убивать вновь. И это, вполне возможно, очень скоро ступит на поверхность Великой Терры. Мы не пустим это сюда. Никогда, - Валдор кивнул каким-то своим мыслям, подхватывая кружку со своего стола. — Рано или поздно мы вплотную столкнемся с этим противником. И как бы невероятно мы не были сильны, оно намного мощнее и опаснее любого из нас. Нам никто не поможет в этот темный час, так что Кустодес нужно столько знаний, сколько мы можем добыть. И у меня к вам есть задание. Валдор сменил изображение на экране. Кит и Олан смотрели на трехмерную схему коммуникаций Великой Терры. Подвигав изображение, генерал-капитан указал гостям на один из фрагментов подземной армады строительного гения инженеров этой планеты. — Кангба Марву. Тюрьма-крепость, мир в мире, ад на Терре. Охраняется нашими братьями под толщами гималайских гор. Здесь, в этой пучине, свои дни доживают последние из опаснейших отродий этой галактики, которым не повезло встать на пути у Императора, - он ухмыльнулся, - Здесь порой встречаются пережитки древнейших и глубочайших периодов истории. Некоторые узники помнят незапамятные времена. Среди них есть один – подключенный к собственному нечестивому трону, но слишком ценный для Императора, деспот Далмот Кин. Сам он именует себя Лордом. Удивленные глаза избранных Кустодесов встретились – в глазах Фабулюса читалось смятение, в глазах Максимуса – сомнение. Взгляд, впрочем, был вскоре снова прикован к серебристой стали очей Валдора. — Он – символ увядающей мощи Древних Людей. Он – бывший лорд-техноварвар Хи Бразилии, что сейчас покрыта стеллажами книжек навигаторов. Он последним склонил колени перед победившим его Императором, и он, варп раздери, все еще жив. Он хочет говорить, - Константин придвинулся поближе к своим подчиненным, — Идите к нему. Говорите с ним. Узнайте все, что ему известно о демонах. Так мы сможем разработать лучшие средства защиты. И лучше бы вам поспешить, братья Олан и Кит. Тьма движется к Терре. И тьма эта дышит огнем.