Взгляд Императора

      Когда астропаты забили тревогу, предупреждая о возмущениях варпа на подступи к Солнечной Системе, силы обороны Флота были готовы к самому худшему. В срочном порядке орбитальные орудия Луны были приведены в боевое положение, многотонные снаряды скользнули в стволы, капитаны тысяч боевых судов приняли боевое построение, готовясь отражать удар противника. Новости поступали неясные: резкие изменения варпа могли означать как прибытие флота противника, так и надвигающийся варп-шторм. Дорн срочно собрал штаб офицеров и принялся собирать разведданные, стремясь узнать как можно больше.       Спустя два часа напряженного ожидания астропаты пояснили, что прибывает большой флот в составе крупных боевых кораблей, принадлежность которых было невозможно определить. Все орудия были наготове, и люди едва ли не сходили с ума перед лицом неизбежной угрозы. «Что? Так рано? Мы не были готовы!» — звучало в их головах, и только незримые течения варпа, огибающие систему, содержали ответ на все их вопросы. Когда же врата разверзлись, и Имматериум разинул свою клыкастую пасть, все сомнения были развеяны.       Дорн стоял в командном центре в полном боевом облачении, которого он не снимал со дня визита к отцу. Он один за другим отвергал поступающие запросы и ни с кем не разговаривал, обдумывая странную тактику противника: корабли, судя по движениям энергии, были готовы появиться в самом заметном месте, где их встретит скрещенный огонь крупнейших орбитальных и корабельных батарей Империума. Это было самоубийством чистой воды: никто не выдержит прицельного огня такой плотности. Если это и уловка, то она слишком рискованна для такого гения тактики, как Хорус — судя по размерам приближающегося флота — он решил пожертвовать доброй половиной всех своих сил. — Быть наготове. Перебросить энергию на прием вокс-сигналов. Если это не предатели, я не хочу допустить лишних жертв.       Дорн обдумывал тактические решения в десятки раз быстрее любого человека. Он перепробовал множество вариантов, перепроверил расположение сил: все было идеально. Так не бывает. Что же он упустил? Марс… Терра… Истваан… Шаг за шагом он двигался к своим ответам, и они медленно проступали во тьме… — Мой лорд! Имматериум разверзнулся! В системе появляются корабли! Множество боевых барж и эсминцев! Мы посылаем им запросы и требования!       Дорн даже не отреагировал на крик оператора вокса, почти составив свою картинку этого внезапного появления. Если хронология совпадает, то в систему только что прибыл флот, который должен быть на другом конце галактики. Дорн совсем не удивился, когда оператор вокса вновь подал голос: — Есть ответ! Входящий сигнал с флагмана прибывшего флота! Вывожу на громкую связь!       Дорн ухмыльнулся и поднял глаза на тактический экран. Он знал, чей голос сейчас услышит. Вздохнув, он произнес: — Это примарх Рогал Дорн, командующий силами Империума. Назовите себя.       Несколько тревожных секунд в зале слышалось лишь шипение статики. — Рогал? Брат, я так давно не слышал тебя! — раздался вдруг звонкий голос Ангела. Офицеры обомлели, и только примарх Имперских Кулаков чуть подался вперед, еле скрывая радость. — Настали тяжелые времена, Сангвиний. Я бесконечно рад, что ты прибыл, брат. Ты как раз вовремя, — ответил он с теплом в голосе. — Погоди, — ответил ему ангелокрылый примарх, — Мы здесь не одни. С нами прибыл пятый легион космодесанта со своим предводителем, — в его голосе чувствовалась улыбка, — Я думаю, Хан составит нам хорошую компанию.       Дорн не успел ответить, как в канал связи встроился еще один сигнал и, без прелюдий, в зал ворвался зычный голос примарха Белых Шрамов: — Дорн? Привет, братишка! Соскучился по мне?       Впрочем, примарха может удивить лишь примарх: Дорн поднял брови. — Хан. Ты как всегда неотразим. Спускайтесь оба! Мне не терпится вас увидеть! ***       Прибытие двух лояльных флотов стало первой хорошей новостью после месяцев, полных ужаса и страха. Люди разучились ожидать чего-то хорошего, поэтому всегда были настороже. Капитаны боевых судов сначала не поверили в такую удачу, но после личного обращения Рогала Дорна по воксу они заликовали. Офицеры кинулись обнимать друг друга, наводчики орудий, перепачканные сажей, смеясь, хлопали друг друга по плечу, и сигнал боевой готовности, наконец, отключился. Прибывшие корабли в составе трех флотилий пошли на сближение со Флотом Обороны. По каналам связи раздавались поздравления, изъявления радости, надежды, гордости. Люди обрели что-то, чего им давно не хватало. Какой-то искры. Примарх успел напомнить им, что самые тяжелые дни еще впереди, и солдаты постарались не лишаться бдительности. Но люди на поверхности Терры, несмотря на военное время, выходили на улицы, чтобы отпраздновать прибытие лояльного флота. В городах-ульях заиграла музыка, люди развесили ленты и флаги. Указом Рогала Дорна на посадочных площадках двух космических портов были выстроенные торжественные процессии войск для приема прибывших космодесантников. Дав координаты приземления всем судам, примарх Имперских Кулаков распределил их таким образом, чтобы лично встретить сразу двух прибывших к нему братьев.       Максимус уверенно шагал в сторону выхода из Дворца, облаченный в свой сверкающий золотой доспех. Его окружали боевые братья, вооруженные начищенными копьями и украшенные сияющими рубинами. Некоторые боевые братья несли с собой огромные щиты, сделанные из цельного куска адамантия. За таким средством защиты можно было укрыться от прицельных танковых снарядов.       Вся процессия состояла из гарнизона кустодиев в пятьсот человек — над марширующей толпой реяли флаги и знамена. Стройные удары сапог раздавались за сотню метров от солдат — люди почтительно расходились при виде стой неумолимой и ослепительной силы. Во главе процессии шел Константин Валдор в сопровождении капитанов и ветеранов рот. Лицо его, как и лица высших офицеров, было открыто и несло печать торжественной почтительности. Кит с помощью шлема прислушивался к разговорам чиновников, что провожали взглядом этот парадный расчет:       «Что произошло? Почему они так разодеты?»       «Враг прибыл? Почему не слышно выстрелов?»       «Они встречают кого-то! Судя по их количеству, там кто-то важный!»       «Ясное дело, это примарх! Только кто? Все же нынче предатели и враги! Кто мог прийти к нам на помощь?»       «Я молюсь, чтобы это была помощь. Мы не устоим против Хоруса.»       Люди волнуются. Это хороший знак. Они должны быть готовы к потрясениям, как к положительным, так и к отрицательным.       Путь до космопорта занял приличное время — масштабы расстояний на Терре не поддавались какой-либо логике. Облако кораблей над облаками, тем временем, увеличилось вдвое. Несколько точек отделились от небосвода и направились к ближе к Терре. Кустодианцы, войдя в главные ворота, ускорили шаг.       На огромном посадочном полигоне, способном уместить дюжину крупнейших боевых кораблей Империума, собрались войска в парадных одеждах. Здесь был корпус Имперской Армии, в алых мундирах с золотыми нашивками и высоких бурках. Их было около шестидесяти тысяч — небольшой гарнизон для встречи прибывших войск. Здесь также находилось четыре тысячи Имперских Кулаков, возглавлял которых ни кто иной, как сам примарх. Пять сотен кустодианцев пришло на процессию позже всех, когда флагманы Белых Шрамов и Кровавых Ангелов стали легко различимы в воздухе. С превосходной точностью кустодианцы заняли свое место в построении, становясь бок о бок с самим Дорном и венчая огромную дугу солдат, что были готовы встречать гостей. Над ними развевались сотни знамен, ветер нещадно трепал их, но знаменосцы со знанием дела держали многокилограммовые стяги. В целом собравшееся войско выглядело ослепительно красиво. Такой долгожданной встречи не было со времен Уланора.       Максимус взглянул налево, где с гордой осанкой стоял Олан Фабулюс, выпятив вперед бочкообразную грудь. Их и без того противоречивые отношения еще сильнее охладились после их странного боя во время Дня Схватки. Оправившись от ран, Максимус вернулся к усиленным тренировкам, поскольку посчитал свое поражение проявлением слабости. Он не был намерен опозориться так снова. Он часами находился в тренировочных залах, один за другим перерубая конечности боевым сервиторам. Его боевой наставник, Гифус, провел с ним несколько дней, оттачивая его мастерство фехтования. Максимус настойчиво требовал изучения техники борьбы против силового копья, на что Белатар отвечал, что это оружие лишь кустодиев. Но Кит настоял на своем — он учел все свои ошибки и теперь был готов к любой битве, где и как бы она не случилась. За чем провел эти недели Фабулюс — было непонятно, но Киту и не было интересно — они не разговаривали уже много дней.       Огромный сверкающий фрегат Белых шрамов был над самой площадью — он медленно снижался, выпуская посадочные модули, упоры и подножки. Ягатай Хан вечно стремился быть первым — вот и сейчас он подвел свой корабль к площадке быстрее собрата. Корабль Сангвиния тем временем кружил над портом, примеряясь и ища места для посадки. Оба флагмана были столь огромны, что заслоняли собой солнце и смотрелись как целые города-ульи. Лица космодесантников были непроницаемы за визорами шлемов, а солдаты Имперской Армии просто обомлели при виде приближающейся армады.       Величественное судно Белых Шрамов замерло на низкой орбите, отражая яркое полуденное солнце. Это был «Клинок Шторма», быстрейшая из боевых барж Империума. Хан сознательно провел глубокую модернизацию судна, изменяя его под собственные потребности. Прочность и масса были пожертвованы в пользу маневренности и скорости. Примарх отказался от массивных торпедных установок, предназначенных для дальней стрельбы. Вместо этого на корабль были установленные дополнительные субсветовые плазменные ускорители, позволяющие беспрерывно путешествовать с околосветной скоростью. Это был невероятно поворотливый, податливый корабль, рассчитанный на молниеносные атаки и космические дуэли на малой дистанции. Обычно в бою это белоснежное судно, проходя под брюхом противника, с легкостью отстреливало его генераторы щитов, двигатели и зачастую приводило к почти бескровным победам, когда враги сдавались на милость Шрамов. И если это были люди, у них был определенный шанс присоединиться к Империуму. Но, будучи ксеносами, они были обречены.       От «Клинка Шторма» отделилось множество черных точек — десантных кораблей. Примерно в это же время с ним поравнялся «Пакт Баала» — боевая баржа Сангвиния, потрепанное боями массивное судно. Оно даже не было изначально флагманом — излюбленная Ангелом «Алая Слеза», по-видимому, была практически уничтожена в прошедшей кампании. Похоже, что Кровавые Ангелы столкнулись с невиданным прежде противником.       Заняв почетное место рядом с баржей Шрамов, судно также начало выпускать десятки «Громовых Ястребов», «Аквил», «Штормовых Орлов» и других кораблей, полных космодесантников.       Сверкающим белым и золотым личный десантный корабль Хана раньше всех зашел на посадку над космопортом и ближе всех подобрался к встречающим его толпам, оторвавшись от остальных. Шрамы были быстры и неуловимы, но примарх был быстрее и неуловимее их всех. Отчетливо увидев корабль и осознав, кто внутри, толпа вздрогнула и замерла в ожидании. От прибытия братьев-примархов в солдатах бурлила смесь гордости и надежды. Даже Максимус, не отличающийся эмоциональностью, всем телом чувствовал торжественность момента. На лице же Дорна застыло неопределенное, непроницаемое выражение.       «Штормовой Орел» Шрамов аккуратно снизился и завис в сотне метрах над площадкой, специально выделенной под приземление. Остальная часть кораблей заходила на посадку чуть поодаль — чтобы не мешать встрече примархов. Выпуская трассирующий след и пары отработанного кислорода, корабль Хана приземлился точно в намеченное место, трапом к выстроенным солдатам. Чуть выше него двигался украшенный корабль Кровавых Ангелов, лавируя между многочисленными белыми судами. В то время как «Штормовой Орел» Хана был предназначен для молниеносных высадок, во время которых примарх выскакивал из брюха корабля на своем гравицикле, «Громовой Ястреб» Сангвиния не приземлялся вообще — из замершего в воздухе корабля Ангел вылетал в сопровождении своих телохранителей — и обрушивался на головы врагам. Но сегодня был торжественный день — и Сангвиний приземлился аккурат рядом со своим братом — в одной лишь сотне метров.       Когда второй корабль коснулся поверхности Терры, Дорн кивнул стоявшему рядом Валдору, и они вместе направились в сторону приземлившихся судов. Они двигались слаженно, нога в ногу, как будто служили прежде не на разных концах галактики, а в одном городе. Идти им предстояло достаточно долго, но они не спешили, давая время примархам выйти из своих кораблей.       Первым на Терру ступил Хан. Он напоминал бога войны из древних терранских легенд: примарх был высок, широкоплеч, сверкал золотом и двигался необычайно энергично. Его доспех был искусно украшен: на его груди ощетинился грозный лев, сверкающий изумрудными глазами. Плащ его был сродни плащу Императора: алая ткань была испещрена золочеными ласточками, лицо же Хана рассекала красная молния — символ всех Белых Шрамов. Он величаво спустился с трапа, звеня доспехами, за ним сходил отряд капитанов рот — все до одного с усами, с причудливыми прическами и татуировками. Свой первый шаг на поверхность Терры Хан сделал быстро, уперев руки в бока и шумно вдыхая воздух столицы. Затем, увидав вдалеке Дорна, он отправился было к нему, но тут с трапа соседнего корабля сошел другой бог.       Ангелокрылый Сангвиний, худой, высокий и бесконечно прекрасный, мягко ступал вниз в сопровождении Сангвинарной Гвардии — его личных охранников-штурмовиков. Но вряд ли этот человек нуждался в охране. Ангел, сложив за спиной белоснежные крылья, носил ничуть не менее прекрасные доспехи, максимально схожие с доспехами Императора. Алое сердце виднелось на его груди, золотой венок обрамлял его светлые волосы, что трепетали на ветру. Он старался выглядеть скромно, но у него совершенно не получалось — Ангел несомненно приковал к себе взгляды тысяч и тысяч восторженных глаз. Ступив, наконец, на асфальт, Сангвиний воздел знамение Аквилы — и толпа заликовала. Повернувшись к Хану, он распростер руки для объятий. Примарх Белых Шрамов широкими прыжками добрался до него и прижал к груди, искренне радуясь встрече. Сангвиний ответил ему взаимностью — и толпа вновь была сражена наповал. Вид двух обнимающихся богов производил неизгладимое впечатление. В порыве радости Ягатай даже приподнял Ангела над землей. — Брат… — произнес Сангвинию улыбающийся Хан, отпустив его из крепких объятий, — Я столько лет тебя не видел, я чертовски скучал! — Я тоже, Ягатай, — выдохнул, наконец, Сангвиний, — Время течет быстро. — А ты все так же прекрасен, как я погляжу! Никогда не думал, что человеческая красота и боевое искусство так сочетаются! — к этому моменту Хана догнала его делегация. Сангвинарные Гвардейцы мрачно поглядывали на капитанов. — Ты мне льстишь, братец. Как по мне, в воинском искусстве тоже есть некоторая красота.       Примарх Белых Шрамов кивнул. — У тебя будет шанс продемонстрировать нам. Кстати, что это за новая татуировка в виде слезы? Ты решил уподобиться мне, брат?       На это Сангвиний прикоснулся к щеке и оглянулся на своих Гвардейцев. Теперь их было ощутимо меньше. — Это напоминание, брат. Мы еще обсудим это.       Дорн подошел ближе, он слышал непринужденный разговор двух братьев, но не представлял, о чем они говорят. Они повернули к нему головы — невероятно прекрасные, гордые и сильные. Рогал молча двигался к ним, в его взгляде читалась сталь и решительность. Остановившись напротив примарха Кровавых Ангелов, он вгляделся в его голубые глаза. Сангвиний улыбнулся ему. Против улыбки Ангела не мог устоять никто, и Дорн растаял. — Сангвиний. Какое счастье снова тебя видеть! — с этими словами он под ликования толпы стиснул брата в объятьях. Хан хлопнул Дорна по плечу. — Не увлекайся, Рогал. Ангела на всех хватит. — Про тебя не забудешь, Ягатай, иди сюда, — говоря это, Дорн обнял и второго брата. — Вы не представляете, насколько вы вовремя. Вы подарили надежду миллионам людей. И наш бой только начинается, — сказал Рогал после того, как Сангвиний и Хан пожали руки Константину Валдору. — Я отдал Империуму всю свою жизнь. Я не отступлю и теперь, — проронил Ангел, смотря куда-то вдаль. Покачав головой, Дорн повернулся к толпе и громогласно провозгласил: — Люди Терры, возрадуйтесь! Мои братья вернулись!       И толпа вновь оглушительно взревела, солдаты армии побросали в воздух шапки.       Снова взглянув на Хана и Ангела, Рогал сказал: — Пойдемте во Дворец, братья. Отец желает вас видеть. ***       Кит взглянул чуть правее — где стояли, стараясь не путаться под ногами у кустодиев, два летописца. Это было двое мужчин, один постарше, а другой помладше. Они оба были документалистами. Они беспрестанно набирали текст на своих планшетах, начитывали его в микрофоны, делали пометки в блокнотах. Лица их выражали суровую сосредоточенность, хотя тот, что помоложе, явно был поражен увиденным и не мог полностью скрыть свой восторг. Максимус фыркнул. Он знал, что эти люди обладали уникальными талантами, но они не были военными. Он считал неправильным то, с какой легкостью они описывают деятельность космодесантников и даже кустодианцев. Испокон веков сила была в секретности. Если эти люди запечатлеют секреты Дворца, то эта информация легко может стать достоянием Хоруса. Даже если Сигиллайт поручился за них, полностью доверять летописцам Кит не собирался.       Другое дело — Фабулюс. Похоже, он решил надолго остаться в летописях, поскольку свободно общался с летописцами, описывал им свои подвиги, позволял делать пикты и хвастался своей силой. Не таким должен быть кустодианец. Не за этим создал их Император. Не этого он добивался.       Но сомневаться в приказах командования было выше сил Максимуса. Если Валдор одобряет их действия, то кто он такой, чтобы оспаривать поручения?       Кит оторвал взгляд от летописцев и взглянул вперед — в паре сотен метров от него шагали примархи. Они тихо о чем-то переговаривались, Хан активно жестикулировал, Сангвиний печально улыбался, и Дорн с упоением внимал деталям их последних миссий. Братья воссоединились. И что еще важнее, с ними прибыли армии. Настоящие армии. Чуть поодаль раскрылись главные грузовые отсеки остальных десантных кораблей, из которых на Терру ступили тысячи и тысячи космодесантников. Десятки грузовых транспортников начали выгружать войска, и зрелище это было невероятное — такую силу в себе несли эти воины. Кит невольно восторгался при виде этого грозного воинства, и еще больше ощущал гордость за Империум, осознавая всю тяжесть возложенной на них миссии.       По горячему асфальту застучали кованые сапоги космодесантников, эхом отдаваясь по всему космопорту. Львиные Врата заполнились лояльными силами, а снаружи их штурмовали толпы простых граждан — но их не пускали внутрь, чтобы не создать неразберихи. Давку предотвратил Сигиллайт, сделав официальное заявление: примархи предстанут перед народом после военных совещаний, а сейчас же долг превыше всего. Повздыхав и поворчав, люди развернулись и отправились домой — праздновать прибытие сынов Императора. — Тысячи штурмовых мотоциклов! Тысячи! Такого нет нигде в Империуме! - хвастал Хан, когда примархи подошли вплотную к Киту и Олану. — Ты всегда любил скорость, — улыбнулся Дорн, подавая жестом сигнал о перестановке войск. — Высшие офицеры орденов — прошу следовать за нами, — объявил он, развернувшись к солдатам, — Господин Валдор, займитесь распределением войск. Предоставьте им место во Дворце и Крепости Космодесанта.       Константин коротко кивнул и начал распределять приказы среди кустодианцев — Максимусу досталась роль сопровождающего танковой дивизии Кровавых Ангелов. Олана отправили куда-то с ветеранами Белых Шрамов. Отдав честь, Кит направился в сторону «Алой Бестии» — грузового корабля, перевозившего большинство танков Ангелов. Сзади него раздавались сотни поручений — сложнее всего было с Имперской Армией, которая не могла похвастаться сплоченностью космодесантников или непревзойденностью Легио Кустодес. *** — Демон сломал тебе ноги? — Да, отец, — покорно произнес Сангвиний, стоя на коленях перед Троном. — Это твое первое поражение в бою? — Да. — Встань, сын мой. И посмотри на меня.       Ангел поднялся и посмотрел на отца. Сияющая фигура восседала перед ним, доминируя над всем сущим и лучась неимоверной силой. Одеяния, сотканные из пламени, струились по его телу. Спокойный внимательный взгляд пронизал насквозь, изучая и оценивая. Лицо его, постоянно изменчивое, было подернуто призрачной пеленой усталости. Невозможно было понять, о чем он думает. — Сангвиний, — произнес Император, вставая с трона, — Ты храбро сражался.       Он сделал несколько шагов вниз по ступеням, и остановился напротив Ангела. Тот стоял, смиренно сложив крылья. Дорн и Хан почти не дышали. — И я горжусь тобой. Ты прошел через жуткое испытание. И ты справился. — Отец, я… — выдохнул Сангвиний, но был прерван, когда Император ободрительно опустил руки ему на плечи. В зале стояла полная тишина, нарушаемая лишь гудением Золотого Трона. Ангел чувствовал теплую энергию, сочащуюся из тела отца. Ощущение, не сравнимое больше ни с чем.       Хан очнулся от оцепенения и подался вперед. Почувствовав это, Император отпустил Ангела и повернулся к нему. — Как тебе удалось оказаться здесь так быстро? — спросил он, спокойно глядя в глаза Ягатаю. Хан склонил голову. — Я оказался перед трудным выбором, отец. Леман Русс просил меня присоединиться к Волкам Фенриса, чтобы единым фронтом отбить атаку предателя Альфария. Когда Космические Волки были вовлечены в полномасштабную войну, мне пришел приказ с Терры. Дорн требовал немедленно явиться сюда для защиты Дворца. Мне пришлось выбирать между братом и безопасностью Терры, твоей безопасностью, отец. Недолго думая, я прибыл сюда. Я решил помочь Дорну, поскольку его слово всегда было законом для меня.       Император молча слушал, пока пламя свечей дрожало на его золотом венце. Он медленно и вдумчиво кивнул Хану, когда тот договорил. — Ты сделал правильный выбор, Ягатай. Ты как никогда нужен на Терре. Многое теперь зависит от тебя, — он взглянул на Дорна, — Леман Русс достаточно силен и неотступен, чтобы дать отпор Альфа Легиону. Он справится.       Примарх Белых Шрамов уверенно кивнул ему.       Император вздохнул и медленно зашагал по залу, разглядывая знамена, развешанные на стенах. Сыновья последовали за ним. — Как я понимаю, в составе планетарных сил у нас имеется двадцать рот Белых Шрамов, четырнадцать рот Кровавых Ангелов, двенадцать рот Имперских Кулаков и более полутора миллионов солдат Имперской Армии.       Никто не успел сообщить эту информацию в Санктум Империалис, но Повелитель Человечества каким-то образом все досконально знал. — Это так, отец, — ответил Дорн, двигаясь рядом. Десятки кустодиев обрамляли их путь. — Рогал, мой сын. Ты получил от меня лучшие способности тактика. Только ты можешь расположить миллионы солдат с точностью до одного человека. Ты не подведешь меня, я знаю это. — Ты льстишь мне, отец, — тихо ответил Дорн. — Я говорю правду, Рогал. Ни один когитатор не расположит войска обороны более точно. Ты несравним даже с Хорусом. Его всегда заботило слишком много вещей, чтобы отдавать себя тактике целиком. Так что я не нахожу более весомой фигуры для командования силами Империума. Вы согласны со мной? — обернулся Император к остальным примархам. — Мы всецело поддерживаем Дорна, — ответили они, склонив головы.       На лице Императора появилась улыбка. — Прекрасно. Вы — мое лучшее творение. В вас бьется сердце, наделяющее Империум теплотой и силой. Скоро начнется битва, и я не хочу, чтобы наши идеалы канули в лету. Если я завершу свой проект, что вынудил меня покинуть Поход, Империум будет отсечен от влияния Хаоса навечно. Вам необходимо побороть врага здесь, чтобы мои труды не оказались напрасны. — Ты можешь рассчитывать на нас, — сказал Сангвиний. Император кивнул. — Я знаю это. Я горжусь вами. А теперь идите, Военный Совет не будет долго ждать.       На этих словах братья-примархи сотворили знамения Аквилы и отправились к выходу. Император вновь поднялся по ступеням и, вздохнув, сел на свой трон. Ему открылось видение всего, что было, всего, что будет, и всего, чему не суждено сбыться. Он видел своих сыновей и тех, кого он не может назвать сыновьями. Они были в крови.       «Ты потеряешь то, что любишь» — шептали голоса ему на ухо. А Император размышлял о том, как извлечь благо из самых темных глубин Паутины. Благо, способное спасти Империум.