Взгляд Императора

Ночь потихоньку накрывала бурый глобус, затеняя его облака, шпили, горы и ущелья. Терра цвела золотом, и даже во тьме она была прекрасна, как бриллиант. Недалеко от поверхности планеты парило блестящее облачко кораблей оборонного флота. Эти серебряные жучки длиной в несколько километров каждый были способны сокрушить не один флот противника. Медленно дыша, Малькадор наблюдал за родной планетой сквозь прозрачный купол, установленный на военной базе Луны. Мутный стеклопластик отражал блики пролетающих барж, грузовых кораблей, пассажирских судов, что сновали мимо установок орбитальной обороны, коими была усыпана поверхность Луны. Здесь царила удивительная тишина, которая была чужда жителю Терры. Лишь тихое гудение генераторов нарушало это беззвучное умиротворение. Малькадор поднял глаза на свой посох. Золотой орел пылал, извергая клубы дыма и освещая пространство вокруг. Металл рукояти приятно грел ладонь, и Малькадор уже не в первый раз заметил, как посох концентрирует его внутреннюю энергию. Пока наместник смотрел на пламя, оно разгоралось все крепче, угли шипели и трещали, дым достигал потолка и свет объял всю комнату разом. Затем, повинуясь безмолвному приказу, свет костра вдруг померк, потерял свой блеск и затих, едва тлея в полутьме зала. Кивнув гордому золотому орлу, Сигиллайт перевел свой взгляд на двустворчатую дверь, что была перед ним. Он знал, что сейчас в нее войдет гость. Секунду спустя снаружи раздались громкие шаги, и дверь раскрылась. Вперед шагнул рослый космодесантник в сопровождении двух Сестер Безмолвия. Темно-зеленая броня его была весьма потерта и изношена, и под слоем отметин можно было различить символы Гвардии Смерти. Имперский орел взмахнул крыльями у него на груди, бесстрашно смотря в будущее. Так же твердо и неотступно смотрел на Малькадора этот солдат, пытаясь вычитать в его взгляде хоть намек на эмоции. Но наместник был словно сокрыт завесой, а мысли десантника, в то же время, были открыты для воздействия псайкера. Но Сигиллайт воспротивился идее читать чужие мысли и лишь уважительно кивнул гостю. Солдат ответил ему поклоном. — Вы вызывали меня, господин Сигиллайт? Вы хотели поговорить со мной. — Верно, капитан Гарро. Я говорил, что мы увидимся вновь, но не думал, что так скоро. Вести приходят весьма печальные. Гарро нахмурился. — Хорус? Он опять атаковал? Кого? Где? Малькадор протер глаза. — Вот что. Давай-ка пройдемся по галерее, ладно? Натаниэль кивнул. Малькадор легким усилием воли приказал двум Сестрам Безмолвия и двум сопровождавшим его Кустодесам оставаться в обсерватории, пока наместник и Гарро проводят беседу. Кивнув, охранники встали в ожидающие позы, готовые действовать по малейшему приказанию. Улыбнувшись им, наместник позвал Гарро за собой и вышел из обсерватории, направляясь к широкому коридору, прилегающему к жилому корпусу базы. Это и была галерея. Одна стена была увешана картами, когитаторами и картинами, а вторая почти полностью состояла из стеклопластика, открывая вид на безжизненную пустыню, покрывающую планету. Медленно шагая, Малькадор крепкой хваткой держал свой посох, обжевывая информацию. Гарро, идя рядом с ним, выказывал признаки нетерпения. — Что случилось? Сигиллайт вздохнул. — Какие новости? Что-то с Императором? Наместник покачал головой, сознавая, насколько мрачно выглядит. — С Императором все отлично. Вы находитесь здесь в неведении и нетерпении, и я вас понимаю. Но послушайте. Полученные мною новости подтолкнули меня к решительным действиям. Вы не можете себе представить, насколько мне теперь тяжело принимать решения. Золотой колосс, Империум, пошатнулся и затрещал, когда сразу восемь легионов космодесанта отвернулось от Императора. Глаза Гарро округлились и он встал в оцепенении. — Что? Что вы сказали? — Восемь легионов. Натаниэль, я… — Что?! Уже восемь? Великая Терра, как это возможно?! Малькадор вздохнул. — Все очень серьезно, Гарро. Восемь боеспособных легионов готовы атаковать пределы солнечной системы. Это неостановимая сила. — Это безумие! Кто? Назовите мне предателей! Кто отвернулся от Императора? — Спокойно. Помимо Хоруса, Фулгрима, Мортариона и Ангрона предателями стали Пертурабо… — Подхалим! Завистник! Он всегда был лживым ублюдком! — Дослушайте меня. Пертурабо. Конрад Керз. Лоргар. Альфарий. — Альфарий! — воскликнул Гарро, — Ну почему он? Чем ему не угодил Император? Что за безумная галактика! — И пусть она горит… — улыбнулся Малькадор. Гарро сокрушенно ударил тяжелым кулаком в стену, оставив небольшую вмятину. Наместник, дав космодесантнику успокоиться, положил руку на его плечо. — В эти тяжелые времена вы требуетесь мне, Гарро. Вы — осколки настоящей отваги, чести и верности, и Император вам бесконечно благодарен. И ваша служба не окончится здесь. Вы нужны мне, как и нужны Ему. Согласны ли вы поступить на службу вновь и нести свой огонь против предателей? Натаниэль тяжело вздохнул и покачал головой. — Знаете, после таких новостей, после всех этих ужасов, мне уже ничего не остается. Космодесантник встал на колени, оказавшись одного роста с главой Совета. — Я клянусь выполнять все ваши заветы. Не будет пощады предателям. Малькадор кивнул. — Вы клянетесь не отступать от пути Императора ни при каких обстоятельствах? — Клянусь. — Клянетесь своей жизнью умертвить столько отступников, сколько придется? — Клянусь. — Клянетесь не пасть духом перед исчадиями Хаоса, какими бы они ни были? — И в этом я клянусь. — Отлично, Гарро. Можешь встать. Добро пожаловать. Ты станешь скрытым клинком Императора. Император знал об этом разговоре и слышал его. Император знал обо всем. Малькадор почувствовал легкое дуновение сил в варпе, будто правитель человечества прислушивается и оценивает инициативу наместника. «Это необходимо» — послал Сигиллайт сигнал в космос, но услышал лишь молчание, поскольку получатель скрывал свое присутствие. Вздохнув, он посмотрел Гарро в глаза. Сталь бурлила в его зрачках. Он был готов на все. Это чувствовалось в воздухе, честь сверкала молниями, дух солдата принадлежал Империуму. — Я доверяю вам, Гарро. Вы должны выполнить все мои поручения. Вы и сами поймете, что они необходимы. Пойдемте со мной, нам следует многое обсудить. Они шли по коридору, объятому огнем факелов и курений. Золотой орел блестел в руке Малькадора, стремясь охватить крыльями весь мир. Спутники тихо ступали сзади, не нарушая аудиенции наместника. Гарро шел рядом с ним, внимая каждому слову, ибо эти слова были для него судьбоносными. Старик говорил тихо, вкрадчиво, вкладывая силу в каждое слово. — Я стремлюсь к созданию организации, — говорил он, — Которая впредь будет служить устрашением всем угрозам Империума. Она вычистит галактику праведным огнем, когда ужасное братоубийство остановится. Она защитит честь Императора, поразит врагов его и поставит на колени всех предателей, что повернулись к нему спиной. Мне нужны амбициозные, уверенные, сильные и смелые люди. Лучшие из лучших. Вы станете для них маяком, Гарро. Ваши миссии будут столь секретны, сколь опасны. Ваш вклад в будущее Империума будет неоценим, если все мои планы сбудутся. Я не переживу этой ереси, нет, но вы станете новой главой службы Императора. И вы покажете галактике, кто по праву должен ею править. Вы объедините верных солдат из предательских легионов, дадите им путь и цель и покажете, на что способна истинная доблесть. Они подошли к воротам, где Сигиллайт приложил свою ладонь к считывателю, связанному с замком. После короткого сигнала дверь с шипением отъехала в сторону, являя Гарро просторный зал, служащий лабораторией Малькадору. На потолке сверкали звезды, и это первое, что привлекло внимание космодесантника. Они медленно переливались. Непонятно было, инсталляция ли это, голограммы или нечто иное. Гарро был готов поклясться, что видел на потолке целые галактики. Зал был достаточно просторен, но из-за полутьмы и огромного количества оборудования казался какой-то пещерой. Повсюду стояли операционные столы, когитаторы, генераторы, источники энергии, сосуды для стазиса, и тому подобные устройства. Внутри также было множество сервиторов, грузовых, хирургических и для работы с механикой. Но главное, внутри их дожидался верный товарищ Гарро — Йактон Круз. С его силовых доспехов были стерты все знаки отличия, поэтому невозможно было определить, что раньше он был одним из Сынов Хоруса. — Йактон? Ты здесь? Круз шагнул вперед. — Да, брат Гарро. Господин наместник рассказал мне о своей идее и о том, что он хочет воплотить. Я всецело поддерживаю его. Я принимаю эту цель, и буду следовать с тобой, брат, куда угодно, ради будущего Империума. — Йактон Круз станет твоей правой рукой, — повернулся к Гарро Сигиллайт, — Он отличный боец, невероятно опытный, терпеливый и мудрый. Его советами нельзя пренебрегать. Я считаю его лучшей кандидатурой. — Я принимаю этот выбор, — кивнул Натаниэль, — Я полностью ему доверяю. Круз снял керамитовую перчатку с одной руки и вытащил боевой кинжал. Развернув ладонь к Гарро, он провел лезвием по ней, обагряя кровью пол лаборатории. — Клянусь идти по этой тропе вечно, исполнять любой приказ Малькадора и следовать его путем. Сказав это, он протянул кинжал Натаниэлю. Тот, приняв клинок, проделал то же самое со своей рукой. — Клянусь стать вернейшим из верных и исполнять волю Императора на всех концах галактики. После этого космодесантники скрепили клятву, пожав друг другу окровавленные руки. Сигиллайт удовлетворенно кивнул. — Клятва принята. Отныне вы — Легион. Вы — клинок Императора, его воля и сила. Пройдем за мной, Натаниэль, — он взглянул на Гарро, — Тебе предстоят изменения. Гарро уложили на операционный стол, который использовался как для починки доспехов, так и для оперирования на плоти. Зажимы плотно закрепили его в сидячем положении, в то время как целая толпа сервиторов обступила его. Сигиллайт встал рядом. — Ты — Легион Одного. Ты есть сила и мощь Императора, — зачитал он. Сервиторы придвинули манипуляторы ближе к Гарро и начали соскабливать знаки отличия с его брони. — Ты более не Гвардеец Смерти. Ты — Странствующий Рыцарь. Искры посыпались на пол. Потихоньку исчезал символ ордена — череп, окруженный молниями. — Ты — месть Императора. Его защитник. Никто не устоит перед тобой. — Я выполню свой долг, — прошептал Гарро. Доспехи лишились болотной окраски и стали серыми, как горный керамит. Золотой орел по-прежнему оставался на его груди. Сервиторы принялись латать порезы, герметизировать пробоины, и чинить броню. Гарро чувствовал, что пластины прибавили в весе — слабые места и сочленения дополнительно укрепляли. — Ты готов сеять страх нашим врагам. Империуму мы дарим мир. Еретикам мы дарим ужас. Через некоторое время броня была полностью отреставрирована, но не хватало одного маленького штриха — единственного нового символа отличия. Гарро нагнулся чуть вперед, чтобы сервитору было удобнее делать гравировку на его спине. Затрещал инструмент и загудели доспехи — на керамите начала медленно появляться Печать Сигиллайта. Большая буква «I», трижды перечеркнутая линиями — символ новой организации, которой наместник прочил великое будущее. Инструмент затих, и зажимы, что держали космодесантника, отпустили его. Гарро встал, оглядев свой доспех и оценивая все усовершенствования. Малькадор сверил его взглядом. — Вы — моя надежда, — сказал он наконец, — Вы — спасение Империума. Благодаря вам он простоит десятки тысяч лет. Вы — моя Инквизиция. — Первым вашим заданием, — сказал наместник, когда все процедуры были кончены, а охрана была распущена, — Будет воссоединение со своими братьями. — Кого ты имеешь в виду? — спросил Йактон. — Подобные вам, отщепенцы, герои, верные Императору силы. Одними из первых надвигающуюся бурю чувствовали Лунные Волки. Круз должен понять меня. Вам необходимо отправиться в систему Истваан. — Что?! — округлил глаза Гарро, — Но там же силы Хоруса! — Там уже никого нет, — успокоил его Сигиллайт, — все миры этой системы пусты и мертвы. Почти. На поверхности Истваана III есть тот, кому вы срочно нужны. — Вы о ком? — нетерпеливо спросил Йактон. — Гарвиель Локен. Первый лоялист. Вы должны воссоединиться с ним. — Локен?! Он же погиб! Хорус экстерминировал планету! — А вот и нет, — улыбнулся наместник, — Согласно моим данным, он жив. И он рассчитывает на вас. *** Внешние уровни Дворца были вполне себе обычным городом-ульем, благодаря особенной планировке не отличающимся обычной для них теснотой. Золото здесь порой сменялось на обычную отделку железобетоном, деревом и резьбой. Здесь же, хоть и под строгим контролем кустодианцев, существовали бары и бордели. Они пользовались широкой популярностью, хотя цены здесь были не в пример выше, чем где-либо еще. На вопрос о размере цен перекупщики обычно ухмылялись и отвечали: — Столица столиц. Кредиты шли потоком из рук в руки, и никто не оставался в накладе. Конечно, для ведения коммерческой деятельности было необходимо получить специальную лицензию, но это не должно было стать проблемой для тех, кому удалось попасть во Дворец. А желающие сделать это исчислялись миллиардами. Устав от бесконечного ожидания, Кассий покинул пределы Внутреннего Дворца, предъявив вечно бдящему золотому гиганту свою новую идентификационную карточку. Впервые, проведя больше недели во Внутреннем Дворце, он заметил, насколько там было тихо. Внешний Дворец был оглушителен по сравнению с ним. Повсюду были тысячи людей, порой встречались настоящие площади с лавками и магазинами, влюбленные парочки сидели у фонтанов, аристократы шли в сопровождении грузовых сервиторов, и жизнь текла обычным ручьем даже в преддверии величайшей угрозы Империуму. За круглую сумму перекупщик загрузил на планшет Кассия данные с последними новостями, и, в поисках места, где можно бы было их в удобстве почитать, он выведал у прохожего, где поблизости находится хороший бар. Высокий человек в балахоне назвал два места, один — богемный клуб любителей изысканных напитков, другой — малоизвестный, но хороший и надежный бар на нижних уровнях улья. Обердин, зная о репутации таких мест, хотел сперва отказаться от этой затеи, но затем, подумав, выбрал второй вариант. Как ни странно, нижние уровни улья были на удивление чисты и просторны, и не было видно никаких пьяниц, бомжей или банд, готовых содрать с тебя кожу живьем за кредиты. Это были тихие узкие улочки, и если не считать некоторых спекулянтов, торгующих лхо или еще чем, место это было абсолютно чисто и уютно. В огнях домов, находящихся в каждом из залов, читались человеческие фигуры, и, к своему удивлению, кассий различил в них целые семьи, готовящиеся к ужину. Дворец на слуху всегда был пристанищем золота и бюрократов, и пиктограф никогда не предпологал увидеть здесь обычные дома с обычной обстановкой. Семьдесят процентов населения улья были государственными служащими, остальные относились к сфере услуг или к техническому персоналу. Управление государством такого масштаба — непосильная задача, и Император взвалил ее на плечи обычных людей, всецело занявшись своими секретными проектами. Размышляя в таком ключе, Кассий оказался в переулке, освещаемом одним единственным фонарем, древним и нестабильным. Было совершенно безлюдно, под ногами красовалась истертая брусчатка, наверху, в сорока метрах, был классический потолок Дворца — легкая позолота и узоры с Аквилой. Повернув налево, он увидел в конце переулка ступени, ведущие вниз, в подвальное помещение. Подойдя ближе и спустившись на несколько ступенек, он увидел табличку с надписью «Сверхновая». Это было название бара. Толкнув дверь, Обердин оказался в теплом помещении, заполненном парами алкоголя, лхо, наркотиков и запахами еды. Он едкого дыма слезились глаза. Здесь, в отличие от остального улья, было достаточно тесно. Столики стояли сдвинутые друг с другом, люди громко переговаривались, играли в регицид и тарро, заказывали себе амасек, заедая закусками, и курили. Потолок был удивительно низким, и Обердину было совершенно непривычно в подобном месте, ведь даже в его апартаментах Внутреннего Дворца до потолка было не меньше пяти метров. «В этот подвал, похоже, ни один кусодианец не поместится», — подумал пиктограф, протискиваясь между столиками и стараясь не смахнуть чье-нибудь пойло на пол. Он двигался к длинной барной стойке, где дежурило несколько скучающих барменов. Все места у стойки были заняты, поэтому Обердин решил в случае чего выпить стоя. Подойдя к официанту, он, перекрикивая шум, попросил бокал хорошего вина. Мужчина в белом жакете поднял бровь, покачал головой, а затем нырнул под прилавок, тщательно что-то выискивая. Полминуты спустя он выпрямился, держа в руке прозрачный стакан, наполненный мутной бурой жидкостью. Бахнув стаканом перед посетителем, он ухмыльнулся: — Лучшее в столице. С тебя пятнадцать кредитов. Отойдя от стойки с напитком в руке, Кассий неожиданно для себя обнаружил свободный столик в углу помещения. Он был ужасно мал и захламлен, но Обердин удовлетворенно плюхнулся на сиденье, лишь только ему удалось пройти через зал. Здесь ужасающий аромат лхо был немного слабее, и пиктограф перестал постоянно вытирать глаза от проступающих слез. Отодвинув мусор, Кассий поставил стакан на липкую столешницу и вынул планшет, с нетерпением ожидая прочтения новостей. Оглянувшись вокруг по старой привычке и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он открыл введенные данные и принялся за чтение. Новости, к которым он имел доступ в своих апартаментах, не включали в себя восстание Хоруса. Это, в основном, были вести о ведении Великого Крестового Похода, о находках Механикумов, об обретении миров и подобных вещах. Примечательно, что к тому моменту была уже вычищена вся информация о примархах-предателях и их легионах. Но здесь, в данных, собранных любительским бюро, содержались крохотные, но бесценные и правдивые сведения о самом ужасном предательстве, на которое способен человек. Кассий открыл первую статью. ХОРУС ДВИЖЕТСЯ К ТЕРРЕ После подлой победы на Истваане пятом, когда сразу семь легионов смяли под собой верные Императору силы, архипредатель Хорус разделил свои войска, чтобы помешать космодесантникам защитить повелителя человечества. По последним данным, в распоряжении у Воителя осталось четыре легиона, силами которых он решил свергнуть власть Императора. Примерно треть этих легионов была уничтожена при Истваане третьем, и еще десять процентов — после Резни на Высадке, как ее уже окрестили местные журналисты. Разведчики докладывают, что осадное войско насчитывает триста тысяч космодесантников и около миллиона человек предательских войск. Более того, два легиона титанов все еще поддерживают предателя. МАРС В ОГНЕ Список подлых предательств каждодневно растет. Как недавно стало известно, Генерал-Фабрикатор Механикум Келбор Хал также свернул с праведного пути и увел на сторону Хоруса половину механикумов Марса. Это означает войну, которая идет прямо сейчас. Верные Императору войска скитариев были поддержаны четырьмя ротами Имперских Кулаков, задача которых — спасти Имперские технологии и использовать их на благо Императора. ГЛОБАЛЬНАЯ ПЕРЕРАБОТКА Имперские СМИ в данный момент проводят жесточайшую чистку доступных населению данных. Информация о примархах-предателях начинает исчезать повсеместно. Статуи Воителя и его подручных, коими покрыты имперские миры, сносятся и сменяются универсальным изображением Императора. Подобная стратегия уже применялась во время кризисов с примархами второго и одиннадцатого легионов. За разглашение подобных сведений назначается смертная казнь, так что не будем снова углубляться в подробности. Главный вопрос сегодня: исчезнут ли также восемь легионов-предателей из архивов, как это было раньше? Судя по тому, что Император вынес им Анафему, ответ становится очевиден. Чем дальше Кассий читал, тем больше ему казалось, что он находится в центре сюрреалистической пантомимы, где все пытаются рассказать свою версию событий. Новости вокруг звучат как сатира на доктрину Империума, на его бюрократов и всю систему в целом. Очень колкая сатира. Силы Императора обернулись против него самого. Расчет и великий План Императора пошли под откос, и теперь великий правитель пожинает плоды своих ошибок. На фоне всего этого достаточно смехотворно смотрится статья под названием «Божественное Откровение набирает обороты». Если Император — бог для вас, то почему он позволил себя предать?! Почему он дал своим сыновьям убивать друг друга, и, черт возьми, при этом даже не выходит за пределы Санктум Империалис? Если не это, тогда что способно сдвинуть его с места? Что заставит его выйти на свет? Быть может, Хорус руководствуется именно этим? Нахмурившись, Кассий потянулся было за своим стаканом, но тут заметил, что перед ним кто-то появился. На стуле напротив незаметно оказался какой-то человек, скрывающий свое лицо под капюшоном. При нем был бокал амесека и небольшой блокнот с карандашом. Человек неотрывно следил за Обердином, и, хотя лица его не было видно, пиктограф чувствовал на себе его тяжелый взгляд. Очнувшись от оцепенения, летописец взял, наконец, свой стакан и поднес его к губам. Неожиданный гость продолжал следить за ним. Сделав два сдавленных глотка, Кассий закашлялся и вытер глаза. — А вы, собственно, кто? Незнакомец молчал. Склонив голову, он раскрыл свой блокнот и начал что-то вычитывать. — Вы могли бы спросить, прежде чем садиться. Странник оторвал взгляд от блокнота и глянул на собеседника. Затем он снял капюшон. Кассия передернуло. Этот человек был лыс и невероятно бледен. Он напоминал труп, который пролежал тысячу лет, вмерзнув в лед. Взгляд его был словно обсидиан — два горящих уголька не упускали из виду ни одного движения летописца. Обердин почувствовал своей спиной холодок ужаса перед незнакомцем. Человек, вероятно, был способен убить его так, чтобы никто в баре не заметил этого. — Я снял капюшон, — сказал человек так, словно чертил эти слова в разуме Кассия, — Как знак доверия. Я предпочитаю не светиться перед людьми. — Ты кто? — прошептал Обердин, пытаясь отвести взгляд. Собеседник чем-то держал его. — Не важно, кто я. Тебе нужно лишь знать, что я действую на благо Империума. У меня есть задание с абсолютного верха, и тебе лучше бы попытаться мне помочь, Кассий Обердин. — Ты… Я… Но… — Я знаю твое имя. И все о тебе. Не спрашивай откуда, не спрашивай, кто меня информирует. Это бесполезно. Я должен лишь выполнить указание. Кассия терзали вопросы. — Почему… — Дело невероятно важное. Скоро Хорус прибудет сюда, и пробьется до Врат Вечности. Этого не избежать. Кассий наконец поставил стакан на стол дрожащей рукой. Захотелось достать сигарету, но летописец вспомнил, что не курит. Незнакомец улыбнулся. — Улис. Зови меня так. Так тебе будет проще, — внезапно сказал он, заинтересованно разглядывая летописца, — Если тебе интересно будущее Терры, то оно не определено. Самые точные расчеты говорят о том, что удар рассеется у Врат Вечности. Но мне необходимо знать, что они устоят. Мне необходимо знать, что никто не помешает Императору успешно отразить натиск. — Что вам нужно от меня? — удивленно спросил Кассий. — Вот здесь происходит самый важный момент. Корни шпионажа вгрызлись далеко в Империум, и отнюдь не каждый здесь проклинает Хоруса, и не все страшатся его визита. Обердин не совсем улавливал смысл его слов, но собеседник был так уверен в себе, что эта уверенность передалась пиктографу. — Тебе, как избранному летописцу от Сигиллайта, был дан доступ ко всем уголкам Дворца. Ты можешь узнать планы любых генералов и спокойно сделать пикты важнейших разведданных, и только Император знает, как ты редактируешь свои отчеты. Если кому-то снаружи требуется подобная информация, предоставить ее сможет только избранный летописец. Внутренний Дворец был поднят на уши, Кассий, он был милитаризирован. Все заполонено Кустодес, и проникнуть туда не сможет никто. Никто, кроме летописца. — Вы хотите, чтобы я… — Во Дворце назревает предательство, Обердин. Кто-то еще хочет отвернуться от Императора, притом будучи с ним в одном Дворце. У него миллион ушей, но людей здесь гораздо больше. Я должен выяснить, кто собирается предать Императора. По самым точным данным, шпион попытается достать данные через летописцев. Так что гарантированно один из избранных летописцев является предателем. — Что?! Вы с ума сошли?! Да кто вы вообще такой, чтобы говорить такие вещи? Улис покачал головой. — У меня есть приказ убить вас при малейшем сопротивлении. Неужели вы думаете, что мне этого не удастся? Летописец опешил и смерил свое возмущение. Его собеседник вздохнул. — В том-то и дело. Вы были тысячу раз перепроверены. Но я бы не обращался к вам, если бы одним взглядом мог определять предателей. Не думайте, что абсолютно чисты. Вам лишь можно доверять больше, чем другим летописцам. И поэтому вы мне нужны, чтобы отыскать предателя. Помогите мне найти его. Обердин потер переносицу. — Бред какой-то. Предатель, Врата Вечности, с какого-то краю еще и летописцы. Сэр, вы безумны. Я не могу вам доверять. С этими словами он схватил стакан вина и сделал несколько больших готков. — Я следил за вами с момента вашего прибытия. Думаете, тот парень на верхнем уровне случайно подсказал вам этот бар? Стакан грохнулся на липкую столешницу. — Знаете, как вас там… Улис, да? Мне наплевать. Ваш агент? Там, наверху? Мне совершенно похеру. У вас приказ меня убить? Вперед. Выхватывайте бластер, скрытые лезвия, иглы, колите, режьте. Мне забавна мысль, что за вами потом будут охотиться Кустодес. Они найдут вас. Выпотрошат. Убийство избранного летописца, если вы, конечно, сподобитесь меня прирезать, дорого вам обойдется. Вы не уйдете. Вы в их дворце. Вы скрываетесь под капюшоном. Вы сами — шпион еще тот, и лишь строите из себя уличного героя. Улис разочарованно покачал головой. — Ну же, Кассий. Я был о вас другого мнения. Не срывайтесь так быстро. У меня действительно есть острые лезвия, но я всегда считал, что мой язык острее. Послушайте, время истекает, а помощь мне нужна незамедлительно. Я не могу попасть во Внутренний Дворец, но вы можете. У вас есть свобода действий. Поговорите с летописцами. Узнайте, чем они занимались. Предатель должен быть наказан. Он должен быть допрошен. Обердин допил вино. — Почему я должен верить вашим словам? Вы можете хоть как-то убедить меня? Улис вновь раскрыл свой блокнот, пробежался по нему глазами, а затем вновь поднял их на Кассия. — Хорошо. Вы сами напросились. Доказательства. Вам не терпится их увидеть — что же, сойдемся. Мне самому интересно. Старик Хемсворт Грим изучил вас, считая, что у вас нет родственников. Но это не так. У вас есть сестра. Розилин. Она здесь, на Терре, и я знаю, где она живет. Кассий удивленно поднял брови. — Как вы… Вы не посмеете… — Я не буду угрожать вам, Обердин, хотя мог бы. Даже наоборот. Услуга за услугу. Я готов предоставить защиту. Я знаю, вы дорожите ею, и если все пройдет как нужно, я гарантирую вашей сестре абсолютную защиту во время осады. Если предатели начнут резать мирное население, она будет в безопасности. Обещаю вам. — Я не… О Император, за что мне это… — Кассий, совсем растерявшись, протер глаза, — Я не знаю, кто вы или что вы, но мне придется вам верить. Улис кивнул. — Да, Обердин. Придется. Тяжело вздохнув, Обредин выключил планшет и убрал его во внутренний карман. — Что я должен делать? Безволосый странник улыбнулся. — Все очень просто. Недавно мы перехватили данные, которые были предназначены для отправку на баржу Воителя. Естественно, координаты и данные были зашифрованы, но и мы люди неглупые. Данные касались устройства механизмов Врат Вечности. Данные эти были добыты летописцем. Они включают только текст, никаких пиктов. — Что убирает меня и Айнедиль из списка, — прошептал Обердин. — Возможно, но я не был бы так уверен. В любом случае, за этими данными последуют следующие. Нам необходимо увериться в том, чтобы они не достигли ушей архипредателя. Ваша задача, Обердин, в том, чтобы вы узнали, кто из летописцев интересовался Вратами за последнюю неделю. Вотритесь к ним в доверие, наврите им, что восхищаетесь их искусством, не важно. Главное — узнайте, кто добыл данные, и мы займемся им. И тогда сам Хорус не спасет его. — Во имя Императора, — выдохнул летописец, разглядывая остатки вина на дне бокала. — Именно. Помните, что они отслеживают вас по карте с биометрическими данными. Не делайте ничего подозрительного. Следующий раз приходите во Внешний Дворец ровно через неделю. Мой агент, тот самый, что позвал вас сюда, будет ждать вас у Арки Безмолвия, на двенадцатом уровне. Он укажет вам новое место встречи. А дальше я вас найду. Помните, что от вашей работы зависит все. Судьба Галактики, как бы это не звучало. — Я понимаю, Улис. Я сделаю, что смогу. — Отлично. Следуйте инструкциям, и все будет хорошо. Возвращайтесь в апартаменты. Здесь вы ни с кем не говорили, — С этими словами Улис залпом выпил бокал амасека и вновь натянул капюшон. — Через неделю, — бросил он и исчез так же, как и появился. Кассий остался сидеть в прострации, глядя на крошечные капли разбавленного вина в стакане. Какое же оно было дрянное.